31. Бораг

Бледный и удивительно тихий шеф был пугающе мил. Встретил нас с Бобби и молча уставился в окно.

— Чет, — оператор остановил мои возмущения жестом, спустя пару минут неопределённости, — Будь добр, скажи, какого дрэка ты вытащил нас из дома в такую рань? Наша оперативка сегодня только вечером и после вчерашнего…

Шеф нервно кивнул.

— После вчерашнего… — повторил тихо. Перевернул пару раз ручку в руках и постучал по столу сначала одной её стороной, а после другой, ужасно меня раздражая. То ли дело было в недосыпе, то ли в переживаниях за Дилла, то ли в моих размышлениях о возможном нашем сливе — не знаю. Но видеть его, чистенького, со свежей небрежной укладкой — обновил-таки тон позавчера, несомненно — видеть этого надушенного кабинетного медиараса, хоть и помятого не было никаких сил совершенно. Что ещё ты придумаешь для нас, Чесни? — Поздравляю, друзья, — шеф неожиданно обворожительно улыбнулся, чтобы торжественно и гадко продолжить. — С прошлой ночи вы являетесь достоянием Союза. С удовольствием выражаю вам свою признательность и восхищение слаженными и профессиональными действиями от лица своего и руководства канала…

Я не выдержала первой:

— Ты издеваешься, Чет? Хватит с нас и вчерашнего. Дай нам просто поспать! Ты за этим вызвал нас спустя четыре часа после такой командировки? Мы только от Дилла ушли в шестом часу!

— И уведомляю, что с сегодняшнего дня ваши планы будут существенно пересмотрены, — не меняя ни тона, ни выражения лица, продолжал наш начальник, — А так же…

— Чет, Каррия ведь не шутит, — Бобби поднялся и протянул мне руку. — Всё это можно было сказать по телефону. И до обеда это точно бы дотерпело, — у Бобби покраснела шея. Злится. Даже бесится. Уж я-то знаю, наверняка.

— А также вы освобождаетесь от всех текущих проектов, вплоть до утверждения нового бюджета, если вам любопытны временные рамки.

Мы с Бобби переглянулись. Когда бросила в сердцах в самолёте что-то про год каторги в студии, я искренне верила, что всё обойдётся. Или наш красавчик собирается нас уволить? Да ладно, быть не может.

— Что-то ещё? Такое же важное? — Роберт подталкивал меня к выходу.

— Есть одно, — шеф выдержал паузу. Тонкие пальцы с безупречным маникюром неспешно и красиво расстегнули светлый пиджак. — Через десять дней во дворце Свободы Рэй Рэман примет вас троих в числе других представленных к правительственным наградам граждан.

Полный бред. Это-то что за дохлый дрэкран? Кисло взглянула на Бобби, парень выглядел совершенно так же.

— Мы, пожалуй, пойдём, Чет. Я посплю у Люси. Разбуди меня перед совещанием, — махнула криво рукой.

— Может, скажете, наконец, какого дрэка вы там натворили?! — вдруг заорал Чет, с размаху бросив ручку на стол. Та ударилась о каменное пресс-папье и сильно погнулась, теперь истекая чернилами. Нам конец. — Какого сивого Дрэкрана мне среди ночи звонят из приёмной Рэмана с распоряжением пылинки с вас, идиотов, сдувать?

— И это ты называешь «сдувать пылинки»? Пойду, найду всё-таки Люси. Она расскажет тебе, как обращаются с пылью, — пробормотала, прячась потихоньку за Бобби. Тот покраснел окончательно и скрипнул зубами.

— Кстати, об идиотах…

— Пойдём лучше, Бобби, — кивнула серьёзно, — Иначе мне придёт в голову выяснять подробности нашей командировки прямо сейчас, и мы оба лишимся работы.

— Я согласился с Бэбоссом, когда он настоял отозвать вас и сделать лицом канала на этот год, но Рэман! Причём тут Рэман?!

— Думаю, при том же, — Бобби пристально смотрел мне в глаза, — Идём, Карри.

— У вас три дня выходных, — бросил Чет неожиданно и мрачно. Злорадно добавил: — За свой счёт. Приведите себя в порядок, — потряс брезгливо пальцами, омерзительно заулыбался.

— Мне, в отличие от тебя, для этого достаточно только принять душ, — оскалился ему мой оператор, пропуская меня вперёд.

— Дрэк меня раздери. Карри, что это сейчас было?

— Понятия не имею, мальчик. Если я сейчас не посплю, я сдохну.

Бобби привычно быстро потёр мне мочки ушей, внимательно заглянул в глаза, убеждаясь:

— Действительно, выглядишь так себе. Сбегать тебе за кофе?

Я в ужасе отшатнулась. Только не кофе. Никакого кофе.

— Нет, Бобби. Спасибо, дружище. Я всё-таки к Люси. Там, между швабрами, привычней. Отосплюсь и подумаю, что там у Бэбосса.

— Малышка, нас отпустили домой, мы вполне можем отдохнуть и там, — заулыбался мой друг.

— Уверен? — Бобби добродушно кивнул, а я вот ожидала непременную гадость. Внеплановый и очень срочный сюжет с южной границы сейчас выглядел бы правдоподобным или отчёт по бюджету поездки, или немедленный вызов на ковёр к Большому руководству.

Но ничего этого не случилось. Ни в такси. Ни после него. И два дня я просто честно проспала. И даже следующим днём, когда мы были в обычной уже больничной палате у Диллана, куда его перевели прошлым вечером, ничего не произошло. Наш парень туго шёл на поправку, хоть и наблюдали за ним, как выяснилось, самые лучшие специалисты Союза. Конечно, раз Рэман делает нас лицом пиар компании. Гадко.

Но зато в эти три дня нам честно дали отдохнуть — и никто не побеспокоил. Не попросил автограф. Не позвонил, не прислал сообщения. И даже не поинтересовался самочувствием. Никто. Ждала ли я этого? Конечно же нет. Да и кто смотрит новости? А Мэрин считает, что, если я не звоню, так значит, у меня всё в порядке. К чему расстраивать единственную сестру? Вдруг ей наконец-то нельзя волноваться? И надо всё-таки позвонить ей самой, кстати. Просто послушать голос, просто узнать, как там Роб. Наверное, я соскучилась. Почему бы и нет?

Я оглянулась, ища поддержки и уверенности в чужих глазах. Мучительно хмурый Дилл, мрачно напряженный Бобби. Ни одного насмешливого, живого взгляда. И все глаза вокруг — не те. И только дурно пахнущий лекарствами, холодный и колючий сквозняк заставлял ёжиться и натужно улыбаться.

— Заглянем к тебе завтра? — надеюсь, мой голос звучал ободряюще.

— Не думаю, что это так уж мне нужно, — поморщился заметно осунувшийся Дилл.

— Ясно, я позвоню, когда будем выезжать, — чмокнула парня в щёку и погладила по руке. — Не вздумай притвориться спящим.

— Для тебя даже общий наркоз не преграда, — осторожно хмыкнув, попробовал приподнялся Дилл.

— До завтра, красавчик. И закажи себе смокинг на будущий уикенд, будь добр.

— А вот этого делать совершенно не стоит, — Бобби плотно прикрыл окно, — Штатив в бабочке Рэман вряд ли оценит. А наесть массу за неделю и научиться ходить наш дохлый мосол вряд ли сумеет. Идём, малышонок. Эта барокамера культивирует во мне множество фобий.

— Бойся, — вредно сощурился наш бледнолицый Дилл, — В следующий раз трижды подумаешь, как тормозить с отцепкой!

— Это был форс-мажор! — обиженно тряхнул кудряшками Бобби.

— Вы ещё самокаты свои друг-другу припомните! Мальчишки, — я закатила глаза и двинулась прочь из царства белых халатов и капельниц. А вот мототехника моих ребят сильно меня беспокоила. Ломались они (парни) нечасто, но крепко помятые и поцарапанные со своего непролазного трека возвращались всё время. Будто между командировками им нечем было дышать от спокойствия и унынья. И я, как коза, непременно зудела после каждого возвращения домой: сидите тихо, берегите конечности, питайтесь соразмерно. А спустя половину суток искала доктора, грузовик и работающую пиццерию. Ненавижу кроссовые мотоциклы. Больше них я ненавижу только больницы.