33. Дворец

Как и следовало ожидать, Чет собирался отправить нас на приём с нагрузкой. Отснять сюжет о награждении почётных и отличившихся, вроде нас, граждан государства, шеф планировал обязать нас самих, чтобы не заморачиваться с аккредитацией. К счастью, неожиданное распоряжение от Бэбосса решило для нас эту проблему, и теперь мы были со специальной, проверенной съёмочной группой, которая обычно работала в парламенте и на переговорах. Хоть это и не исключило кратковременного общения со службой безопасности Рэмана. Но и к этому мы были привычны. К тому же, в моём, легко и почти откровенно скрывающем меня туалете, спрятать хоть что-то, по моему дилетантскому мнению, было совершенно нельзя.

Праздник объединения Союза — главный государственный, всегда включал в себе сразу много торжеств и разноплановых мероприятий. Открытие эпических строительных объектов: плотин, мостов, электростанций, нефтепроводов. Презентации новейшего вооружения. Раздаривание и перераспределение земель и налоговых льгот. И завершалось всё торжественным приёмом во Дворце Свободы — основной резиденции главы Союзных земель Рэя Рэмана. Мы попадали именно на него. Удивительным образом вклиниваясь в чужую, светскую толпу элиты, избранной политикой и бизнесом.

Жемчужно-серое, плотного шёлка платье легко и приятно ласкало щиколотки подолом. Мерцающий ремешок, в тон маленькому клатчу перехватывал талию, делая мой туалет не таким формальным — неофициальная часть была обед-буфетом.

Бобби, сияя белой рубашкой с тонким белым же галстуком коротко тряхнул кудрявой головой, глотнул и привычно нахмурился:

— Если что, на таких каблучищах удирать будет крайне неловко.

— Откуда это ты собрался уносить ноги? — спросила, разглядывая его новые кроссовки. Это было совершенно не дело, и я серьёзно опасалась, что нас могут выставить за зверски попранный шуз-код.

— От маньяков, — Бобби прочистил горло. — Вряд ли я справлюсь больше, чем с десятью.

— Бобби. Мы идём в президентский дворец, — напомнила сурово. — Оставь свой ёрш дома. Иначе, я никуда не поеду.

— Ты выглядишь сказочно, Карри, — и я живо обернулась. Сзади, нетвёрдо опираясь на трость, стоял симпатяга Дилл в сногсшибательном костюме. Бросилась обнять, но вовремя остановилась.

— Как ты? — проглотила радостные слёзы.

— Живой, — беспечно отмахнулся один из моих любимых мальчишек. Жутко бледный, хорошо продырявленный и заштопанный. — Идёмте, сегодня опоздать будет стыдно.

Странно взрослый Дилл. Мрачный и грозный Бобби. И я всё равно была счастлива. Живой. Он, слава Богу, живой… Мир по-прежнему был почти на своем месте. И я готова сделать всё, чтобы сохранить этот хрупкий баланс.

Мне плевать, что за игру затеял Бораг. Я в этом участвовать не собираюсь. Работа будет. Пусть другая, но она будет всегда. Как и мальчишки. И Мэрин. А больше мне ничего и не надо. Да. Этого мне точно хватит.

Распахнула дверцу такси. Шагнула взволнованно на воздух и замерла на мгновение. Дворец Свободы сверкал на солнце пиритовой крошкой в белом, матовом камне. Он был ослепителен и прекрасен. Лёгок и прост. Много воздуха, живого пространства и минимум внутреннего убранства. Все приёмы и торжества государства неизменно проходили здесь. Дворец был удобен как для устроительства мероприятий, так и для охраны. И провести этот вечер нам предстояло именно здесь.

Что ж, развлечься нам точно не помешает. Я с сомнением взглянула на Дилла, но парень упрямо хромал вперёд. Вот и отлично. Я была ему бесконечно рада.

Перед выходом в большой зал нас остановил человек в форме дворцовой обслуги, молча поклонился и попросил Роберта следовать за ним. Вернулся оператор в новых узких лаковых туфлях. Диллан хватал ртом воздух, с мучительной гримасой беззвучно сотрясаясь от смеха.

— У них там… — Бобби нетвёрдо и потрясённо махнул в сторону.

— Для таких как ты гениев, я поняла, — смеясь ухватила Дилла за локоть. Так будет надёжней.

Торжественная часть закончилась слаженно и быстро. Наверное, потому что к каждой группе был приставлен распорядитель точно командующий, что и кому сейчас нужно делать. Определённо, подготовка к этому приёму идёт целый год, никаких сомнений. Диллан покинул нас сразу же, как только Рэй закончил свою речь и поздравил камеры с праздником и уже в свободном от прямого эфира режиме пригласил присутствующих к неофициальной части. Всеобщее движение спустя некоторое время схлынуло, толпа распределила себя по двум залам удивительно слаженно сама. Или быть может, этим опять руководил невидимый режиссер. Мы с Бобби остались на месте.

И было совершенно непонятно, зачем я обернулась.

Просто потому что нервничала? Просто потому что много взволнованных, хоть и тщательно это скрывающих, людей вокруг? Тех, кто снисходительно смотрят свысока, старательно пряча за маской самоуверенности панику и совершеннейший ужас. Тех, кто попали сюда по воле удивительных стечений обстоятельств.

А кто принимает решения, о том, кто действительно будет выбран? Каждый год их десять — счастливчиков или обречённых в будущем на забвение? Десять лауреатов, получивших признание, достигших своего потолка или тех, кто завтра пригубит из чаши яда, зависти и лести.

Зачем мне, простому корреспонденту, это нелепое торжество? Где все слишком волнуются и стараются выглядеть кем-то, кем они не являются. Потому что тех, кто действительно заслужил — четверо, их видно. Их взгляд уверенный или возбуждённый — он смотрит внутрь, не стараясь убедить, что здесь не напрасно. А остальные — тут зря. Те несут самомнение точно перед собой, опираясь на него, будто на ходунки и улыбаются самодовольно. И что здесь делаю я? Я чувствую себя среди всех них бесконечно нелепо. И держатся естественно и аутентично тут только двое — Рэман и королева. Даже принц Трейвинг, высочайший муж её величества, с его опытом, положением и возрастом, и тот ведёт себя чересчур подобострастно. Печальное зрелище.

Задумалась я чересчур крепко — вот почему и обернулась. Только зачем? Зачем…

Сильно дрогнула, сжимая бокал, рука. Шампанское плеснуло в бок и почти незаметно брызнуло Бобби на приёмный союзный ботинок. Отвернулась, рывком выпила, потерявший вдруг вкус напиток. Улыбаясь, протянула другу опустевший бокал.

— Принести тебе ещё?

— Нет, просто хочу освободить руки, — вцепилась нервно в клатч и взяла оператора под руку, тот отставил фужеры на поднос официанту. Только не смотри в сторону двери, Бобби. Только не смотри…

— Ты разве замёрзла? — Бобби с сомнением чуть отстранился и тут же сжал мои плечи. — Дрожишь. Хочешь, уйдём отсюда? Мы ведь уже можем уйти?

— Я понятия не имею. По диагонали протокол читала, — это было совершенной неправдой. Я знала отлично и порядок, и правила, и что уйти до того, как почтенное семейство покинет зал, мы не можем. Вот только сейчас голова моя была абсолютно пуста. До немоты. До дезориентации. А в висках пульсировало, громко билось только одно:

«Грэм».