34. Дворец

… "Грэм".

Что ты делаешь здесь? Ясно, конечно, что. Государственные приёмы он игнорировать не в праве. Особенно теперь, когда он почти герой. Хоть об этом почему-то молчат. Совсем. Даже в нашей ленте ни строчки. Даже в той, что не для всех. Я смотрела. Случайно.

И он не в форме. Значит, приглашён не как представитель правительства, а как аристократ. Дрэк!

Он казался чуть тоньше в этом чёрном. Выше. Ярче. Серая, не белая, жилетка в тон глазам — о да, кажется, мы оба презираем протоколы — ослепительная рубашка и безупречный фрак. Всех мужчин вокруг просто выключили. Потому что мужчина только что появился. Большой. Свежий. Чуть сумрачный. Сногсшибательный. Безнадёжно неотразимый. Решительным, твердым шагом направился к тандему королева-Рэман. Поприветствовал и встал по правую руку, коротко с ними переговариваясь.

За что мне это? И как вести себя, если подойдёт? И да, дрэк его побери! Как пережить, если подходить не станет? Осторожно, чтобы не заметил Бобби, втянула носом воздух и увидела, как все головы в зале обернулись в одну сторону. Мысленно застонала и посмотрела туда же.

Она была прекрасна. Очаровательна. И великолепна. Икона стиля целого поколения. Лицо всех аристократических домов Союза. Её улыбкой прикрывались дряхлеющие вдовы и жёны лордов, дипломатов и атташе. Ею оправдывали чудовищный, несоразмерный в нынешних условиях бюджет королевской семьи. И именно её хрупкие плечи смогли поднять масштабную кампанию по борьбе родителей с произволом органов опеки. Да. Вот она была бы достойна награды тоже. Брюнетка. Нежная. Высокая. Льдистая. Как зима. Красавица.

Легко впорхнула в зал, чуть задержавшись у входа. И когда все взгляды были полностью её, решительно шагнула дальше, слепя улыбкою гораздо ярче ожерелья.

Элизабет Адолирская была несравненна. Подплыла к её величеству, склонилась в изящном поклоне, подала для поцелуя руку Рэману и, почти не дожидаясь, когда тот отпустит, пожалуй, слишком торопливо отняла:

Повернулась чуть быстрее, чем позволяли приличия, и глаза её в этот миг слишком ярко сияли.

Похоже, суперспособности, не так уж недоступны. Было бы желание:

— Грэм! — услышала я даже за сдержанным шумом зала.

— Смотри-ка, Лизи напала на твоего Лэррингтона, — злорадно усмехнулся Бобби.

Я выдернула у него руку.

— Роберт, — сказала только и отвернулась. И добавила зачем-то: — Элизабет достойная спутница для герцога Дакейти, — повернулась к нему, заглянула в смеющиеся глаза: — А ты придержи язык, иначе шутка министра связи о том, что журналистам следует носить длинные юбки и короткие языки, рискует оказаться действительной строкой в новом законопроекте.

— Думаешь, мне пойдёт длинная юбка? — склонился ко мне, пряча смех, обнимая за талию и прижал к своему боку. — Просто скажи, когда захочешь уйти, — шепнул близко в ухо.

Не надо, Бобби.

— Я хочу уйти, — думала, он не расслышит.

Парень осторожно взял меня за руку и, медленно, двигаясь вдоль стены, вывел из зала. Мы миновали еще один, заполненный гостями. В середине третьего нас догнал человек, назвать которого дворецким язык не повернулся бы. Я не знала, кто он. Коротко поклонился и произнёс:

— Госпожа Огнец, господин Рэман просит вас задержаться.

Бобби нахмурился и напрягся.

— Поясните ситуацию, пожалуйста. Разве мы нарушаем протокол? — Безуспешно пыталась скрыть свой ужас за нелепыми словами, прекрасно знала, что нарушаем.

Мужчина ответил всё так же, спокойно, не меняя выражения лица:

— Вы приглашены присутствовать на закрытом заседании, — и добавил, посмотрев мне точно в глаза. — Вы не можете отказаться, — перевёл взгляд на Бобби, учтиво поклонился, — Господин Слай может покинуть приём, когда ему это будет угодно. Я провожу леди в отведённые ей покои, если она устала, — и опять повернулся ко мне. — Приём продлится ещё два часа. И вы сможете отдохнуть до совета.

— Могу ли я попросить моего спутника сопровождать меня?

— Боюсь, это невозможно, — человек в белых перчатках опять вежливо склонил голову, и я с трудом удержалась, чтобы сильно не зажмуриться. Пусть всё это исчезнет, пропадёт, и я окажусь внезапным образом дома.

Бобби смотрел на меня, ожидая моего решения.

А что тут решать? Глава союза — не Чесни, ему огрызнуться в лицо даже через посыльного не посмеешь.

— Иди домой, Бобби, — ласково тронула его плечо. — Я позвоню тебе непременно и обязательно сообщу, что со мной все в порядке. Ещё сегодня. Обещаю, — дворецкий, или кто он там, чуть заметно, одобрительно кивнул. Снова коснулась пальцами напряжённой руки друга, безмерно благодарная за абсолютно безумный порыв. Тут кругом охрана. Даже там, где мы не увидим. И ты не сможешь увести меня, дурачок. — Здесь я в безопасности, Бобби, — успокаивающе улыбнулась. — Здесь точно не стреляют, — добавила, очень на это надеясь.

Бобби хмыкнул, чуть наклонился и поцеловал в висок.

— До завтра, — бросил нервно, стремительно двинулся прочь.

— Следуйте за мной, госпожа Огнец, — будто ничего из ряда вон выходящего не происходит, невозмутимо поклонился распорядитель или как его там.