50. Бэбосс

На завтра меня вызвали к Бэбоссу.

Ну как вызвали… Очень вежливо пригласили. Пожилая его секретарша — сухарик с выбеленным каре — была лаконична и вежлива по телефону, поинтересовалась моим самочувствием, назвала время и пообещала прислать за мной машину.

— Не надо, Хелен. Я прекрасно доберусь сама, — улыбнулась в трубку. — Обязательно буду, не сомневайтесь.

Зачем я понадобилась самому Микелену Эрхардту, я придумать не смогла. Просто спокойно собралась и поехала.

Я видела Бэбосса всего дважды. Первый раз спустя месяц после того, как меня взяли в штат на должность помощника редактора. В данном случае — помощника Чета. Не знаю, что именно тот тогда во мне разглядел, но с отделом кадров сцепился занятно. Мне позвонили уже в этот же вечер, сказали, что моя кандидатура одобрена. Боже, как я была счастлива! Конечно, работа в офисе вовсе не эфир, который казался чем-то божественным и недостижимым. Но тогда мне было всё равно. Меня одобрили! Помню, в первые же дни, романтизма во мне убавилось в половину, а вот стремления разобраться, каким образом всё тут устроено — нет. Тогда мне, как самому молодому и не обремененному порученцу, «доверили» писать то, что никто не желал делать — поздравление сотрудникам к Новому году. Ну я и написала. А потом к нам на этаж заглянул Бэбосс. И Чесни в разговоре подсунул ему мой копирайт — утвердить. Майк Эрхардт пробежал глазами по строчкам и воткнулся хмурым, горящим взглядом в Борага. А у меня в тот миг, как и полагается, отнялись совершенно все части тела.

— Кто писал? — спросил коротко.

Чет, не задумываясь, сделал выпад рукой в мою сторону. Пригвоздил и почти уничтожил взглядом. А ведь я ещё даже не закончила испытательный срок. Обидно.

— За мной, — скомандовал Бэбосс и, прихватив мой трижды неладный спич, двинулся прочь из нашего отдела.

Вот! Вот откуда у меня слабость к высоким властным мужчинам. Я всегда знала, что этим всё и закончится! — размышляла сейчас, выруливая со стоянки.

— Как тебе удалось? — спросил Микелен, наш Большой Босс, бросив папку с текстом на стол. И жестким движением отодвинул для меня посетительский стул.

В панике качнула головой и только.

— Пишешь о том, что длилось весь год. Тремя, — заглянул в папку и, кажется, недовольно её захлопнул, — пятью строчками о том, чем мы были охвачены весь этот период, — Бэбосс вглядывался в мои глаза, изучал, искал во мне что-то. — Не называешь событий, но эмоционально — все верно. Следила за проектами снаружи? — несмешно усмехнулся. — Холдинг настолько прозрачен?

Нервно сглотнула. Когда давали задание, никто не предупредил, что придётся иметь дело с самим Большим боссом.

— Я… случайно, простите, — и, не выдержав напряжения, почти взмолилась — Всё перепишу, честное слово!

— Стоп! Ничего переписывать мы не будем. Сегодня в печать, — что-то прикинул, прищурив один только глаз, — и вкладышем к годовому бонусу. Каждому, — он поднялся и, нагнувшись ко мне, противным голосом протянул по слогам, — Обя-за-тель-но! Мне именно это и было нужно.

Я вжалась в стул, отчаянно пытаясь прямо в нём же и раствориться, перетечь незаметно за дверь, пугаясь абсолютно всего и точно уже ничего не соображая. И только поэтому, я тогда не спросила, уволят меня или нет? Хотя, честно проговорила этот вопрос мысленно несколько раз.

Бэбосс крякнул:

— Молодец! Отдыхай! — и я с вытаращенными глазами пулей вылетела прочь.

Тогда меня встретил странного цвета Бораг. Лицо его попеременно краснело, зеленело и следом стремительно делалось бледным.

— Твой испытательный срок закончен. Тебя только что приняли в штат. Сразу после праздников переходишь на эфир.

— Я не поняла, — реакция шефа была вовсе не той, что я ожидала, — ты этому рад или совсем нет?

Пожалуй, Чесни был озадачен. И вроде бы даже доволен.

— Конечно, я рад. От этого будет действительная польза, — и вдруг подмигнул мне, — Зарплата вырастет вдвое. А у тебя теперь и вовсе — вчетверо.

Сказать, что обрадовалась — обмануть. Я ликовала тихонько, опасаясь позволить счастью быть. Слишком хорошо знала — оно должно быть сдержанным, спрятанным, скрытым. Чтобы не потеряться. Чтобы никто не украл. О, да. Я знала это наверняка.

Поэтому коротко поблагодарила шефа и удрала тогда пораньше домой — тихонько свою радость беречь и трепетно лелеять.

Другая моя встреча с Микеленом была, по моему мнению, и вовсе неадекватной — это случилось спустя полтора месяца после Лакры, когда мы случайно встретились на открытии серии спортивных чемпионатов для молодёжи, инициированной и спонсируемой группой наших компаний. Проносившийся мимо бронированный локомотив-Эрхардт узрел меня в скучающей толпе собратьев-репортёров, затормозил и одним резким движением выудил из тесного круга журналистов. Вгляделся внимательно в лицо, а потом крепко обнял, приподняв за отбитые ребра так, что мои ноги беспомощно болтались в воздухе. И я, совершенно испуганная и потрясённая, абсолютно не понимала, что же мне надо сделать и как среагировать. А Эрхардт вернул меня на землю и то ли похвалил, то ли поругал за что-то:

— Молодец! Чтоб больше я такого не видел! — и совершенно так же, порывисто испарился. Причём, сделал это настолько стремительно, что с опозданием оживившиеся коллеги не то что камеры выставить, диктофоны включить не успели. Ну, а мне пришлось бежать.

Что имел в виду Большой босс, я потом голову сломала. Но к однозначному выводу, к сожалению, так и не пришла.

Чем же я вспомнилась Бэбоссу сегодня? К нему с тех самых пор меня не вызывали ни разу.