51. Бэбосс

Новая скоростная кольцевая на третьем высотном уровне плавно несла меня к цели. Дорогу официально ещё не сдали, и я ездила по ней совсем немного. Разрешённая скорость была куда выше той, на которой я могла бы свободно ориентироваться в указателях. Мимо проносились, огромные рекламные конструкции, жутко отвлекающие от непривычных пока знаков. Ещё и не всю дорожную технику убрали, кстати, и кое-где докладывали асфальт.

Сбросила скорость — участок с открытым армирующим слоем звонким стуком по днищу не давал торопиться. Да я, если честно, и не очень хотела, летела, скорее, попривычке.

Хлопок был очень громким, и я рефлекторно выжала тормоз. Слева пронёсся грузовик, и резко шлёпнуло снова. Мгновение, чтобы прийти в себя, беглый взгляд вперёд, в зеркала — из грузовика сыпался щебень; на приборную панель, и в лобовое… Дрэк! Точно напротив моего лица, чуть выше уровня глаз — маленькая, но очень заметная звёздочка. Ну как же так?! Заменили стекло, называется. Месяц продержалось. И смысла менять опять нет. Пока этот ремонт не закончат, сколько ещё таких камушков прилетит? Коротко повернулась к левому окну — всё верно, там тоже. Конечно. Щебёнкой могло пробить и насквозь. И вдруг расстроилась почему-то жутко. И не желала думать, отчего именно. Но точно не из-за того, что это вроде как его подарок. Нет. Просто жалко, что только сделали. И придётся опять.

Ругнулась снова, отчаянно пытаясь прогнать внезапно затопившую меня горечь и, повторив за шепотом динамиков: «Нет средства согреться, если вдруг остановилось…», прибавила звук в магнитоле. И скорость.

Микелен Эрхардт принял меня сразу.

— Как себя чувствуешь? — Хелен привычно и ловко обогнула стол. Откуда столько прыти в этой совсем немолодой женщине? Хотя, из всех нас, вечно ноющих на усталость девчонок, она была, наверное, самой живой и, несомненно, железной. — Вид цветущий. Как давно из госпиталя?

— Четыре дня, — пролепетала потрясённо, крепко озадаченная такой осведомлённостью.

— Микелен ждёт, — протянула руку, намереваясь распахнуть передо мной тяжёлую дверь. — Заскочишь ко мне потом за новым планом к проекту, — и оставила меня в кабинете Бэбосса наедине, собственно, с Бэбоссом.

— Каррия? — неожиданно поднялось мне навстречу большое руководство. А я, растерявшись, чуть тут же без приглашения не села. Высоченный (напомню, в сравнении со мной, такой была подавляющая часть населения планеты), совершенно несимпатичный, но очень по-мужски привлекательный мужчина с настоящей улыбкой, поправил пиджак, застегнул среднюю пуговицу. Ему, наверное, было немного за шестьдесят. Лучистый взгляд пробежался по мне, оценивая, но не раздевая, и Бэбосс, приглашающим жестом указал в кресло напротив: — Рад вам.

— Господин Эрхардт. — не очень уверенно улыбнулась и осторожно присела. — Чем обязана вниманию?

Высочайшее лицо компании напустило на себя благодушный вид и уселось в кресло, в котором до моего появления с несомненным комфортом и пребывало.

— Вы достаточно хорошо себя чувствуете, чтобы осчастливить меня визитом? — а в глазах и голосе — неожиданная забота. Это было тем более странным, что вчера Хелен была очень категорична.

— Какое это имеет значение сейчас? — качнула сдержанно головой. — Боюсь, вы не оставили мне выбора. Надеюсь, расскажете, в чём, собственно, дело?

Бэбосс поднялся и нажал на столе кнопку:

— Хелен! Я же сказал, госпожу Огнец вызвать только когда она будет готова!

— У вас единственное окно сегодня, сейчас — на ближайшие две недели, — невозмутимо пропела секретарша из дырки в столе, — И госпожа корреспондент неудовольствия по этому поводу не высказала.

— Хелен!

— Я предложила ей воспользоваться служебным автомобилем, но она отказалась. Сказала, что доберётся сама.

Бэбосс буркнул какое-то ругательство на апелийском и сел.

— Вот так и понимаешь, кто хозяин твоей жизни, — мужчина развёл руками, извиняясь, неловко улыбнулся.

— Прошу вас, господин Эрхардт, не беспокойтесь, — и я искренне так считала, потому что развеяться хоть бы даже побегом на работу мне было необходимо. — Мне действительно намного лучше, и удобно именно сегодня.

— Микелен, — озарил лицо улыбкой, непонятно чему обрадовавшийся Большой босс, — Не буду убивать ваше время. Лучше потратить его на себя, — вежливо поставил в известность о продолжительности аудиенции. Это значило, отвечать следует живо, не паясничать и не морочить голову серьёзным людям.

И я, конечно, немедленно согласилась уверенным кивком.

А Микелен Эрхардт спросил неожиданное:

— Вам что-нибудь известно о работе вашего редактора?

— Кого, Чесни? Чесни Борага?

Большой босс коротко кивнул.

— Ну, кроме того, что он редкостная… очень целеустремлённый человек и берётся за все, даже предположительно горячие точки, пожалуй, ничего. И да, по поводу последней командировки у меня есть к нему пара вопросов. Хотя…

— Только это? — неподдельно удивился Бэбосс. — И за три года вы не заподозрили ничего? Ничего вас не смутило?

Я бросила на него короткий пристальный взгляд. Стоит ли вести подобные беседы с ним? Ведь на работе я держусь только благодаря Чету. И Микелен понял меня верно.

— Разговор исключительно приватный и в ваших интересах. Ответьте мне, Каррия.

— У меня есть некоторые соображения, — кивнула осторожно. — Но, боюсь, это больше эмоциональные домыслы и порождённые недовольством фантазии.

— И всё же, будьте-таки добры.

— Последний сюжет… Ну, вы, думаю, в курсе, — произнесла немного сбивчиво и, наверное, слишком тихо.

— Расскажите мне вы.

— Охаш не был горячей точкой, когда мы туда прилетели. И когда собирались в командировку, там ещё было спокойно. А зная нашу специализацию… В общем, было странно, что Чет отправляет нас за сюжетом об организации безопасности общесоюзных детских летних лагерей. Там и источник с информацией какой-то мутный был. Тема надуманная больше. Отсняли материал, собирались убираться и тут началось. Сначала в городе, потом по наводке Чета на КПП поехали и там-то всё и случилось. Я потом подумала, что он будто нас точно туда вывел и неспроста. Все было, будто нас ждали. Бред, конечно. Зачем…

Макелен медленно и шумно вдохнул и выдохнул.

— Что ж, — глава корпорации перебирал пальцами по подлокотникам кресла, готовый подняться. Но почему-то передумал и остался на месте. — Сушевский и Слай сказали то же самое. Нет, Каррия, не бред. Известно ли вам, как реагирует публика на юную, красивую девушку, ведущую репортаж, да даже не из-под обстрела, просто в угрожающих жизни условиях? — Микелен застыл, чуть наклонившись вперёд.

Я горько усмехнулась. Известно, ещё бы. Наши гонорары были красноречивы.

— И кроме эмоционального отклика, вы провоцируете именно ту реакцию, которую лингво-программист вложит в текст. Известное лобби хорошо платит Чесни за вашу, Каррия работу, — и не оставляя мне шансов откреститься, добавил, — Да-да, именно! Ему, не вам!

И я остановила его сдержанным жестом. Мне нужно было собраться с мыслями. Элизабет сказала, что я из антивоенного блока. Действительно, порой наши сюжеты выглядели именно такими. А иногда, когда добровольцев на юге не было достаточно, нарезку формировали так, что мужчины сами рвались защищать не Южную Землю, а меня. Лично меня. Женщины реагировали не менее возбуждённо. Нас использовали, не скрывая этого, впрочем.

— Но это политика вашего канала. Не Чесни!

— Я только позволяю ему делать это принадлежащими мне инструментами. И пока это приносит прибыль отказывать ему в этом не намерен. Вы делали рейтинг всегда. Бораг брал вас в отдел именно для этого. Только в этот раз вы или сделали что-то, что пришлось Чету совсем не по душе, или он получил чёткие указания, или у него появилась новая кандидатура на девочку для публичного мародёрства, словом, пришло время обновить лица. Вы не должны были вернуться из Охаша, Каррия, если вы этого ещё не поняли! Чесни собирался вас там оставить. Навсегда.

— Ну, скажем, не то что бы я об этом не догадывалась, просто… — поморщилась, скомкано улыбнулась. И говорить дальше не смогла.

Микелен поднялся и налил в стакан воды. Подошёл ко мне, сел на корточки рядом и протянул воду.

— Тебе действительно угрожает опасность. И я не хочу, чтобы ты пострадала.

— Зачем? Чету это зачем?

— Это не наши даже разборки. Если скажу, будешь ещё уязвимее.

Кивнула решительно. Умирать, так хоть знать причину.

— Чесни купили спецслужбы Лирдосии. Гибель вашей группы, да ещё в прямом-то эфире, вышла бы очень резонансной. Был бы повод ввести на Юго-восток войска. Туда бы отправились миротворцы из Лирдосского альянса и почти официально устроили бы там реальную горячую точку, перетягивающую на себя деньги, вооружение, внимание и резервы. Ну и не только. Плацдарм для взращивания террористов под боком у Союза — словом, очень удачный был бы ход. Юг, где сейчас и так неспокойно и вот-вот прорвут границу нелегалы, тем самым делается ещё более уязвимым. Развал Союза — давняя и уже даже неприкрытая цель Лирдосского правительства. Они уже должности в нашем парламенте меж собой распределили. А ты взяла и осталась жива. Кстати, какого дрэка? Как это тебе удалось?

— Чудом, — призналась убеждённо. — А мы в этом всём, выходит, клешня манипулятора.

— Что-то вроде того. Называй это как хочешь, ответственности нашей с тобой личной это ни в коем случае не умаляет.

— Ну да, — откликнулась потерянно. — Всё верно.

Посмотрела с тоской на сидящего предо мной на корточках мужчину. С ума сойти. Бэбосс у моих ног. Само получилось ухмыльнуться. Не то что бы он годился мне в отцы, но при известной прыти или неудачливости, вполне мог бы. Видный мужик и очень взрослый. Седой почти уже. Апелиец, южанин. С широченной улыбкой. Он мог быть весел, очарователен или невероятно, хладнокровно жесток.

Мы боялись его, конечно. И восхищались. Владелец медийного бизнеса. Незаменимое звено в политических торгах. Фигура публичная, но о нём самом ничего не было известно. О компаниях, долях в бизнесе, участии в разного рода проектах, пожалуйста, а о том, сколько лет, где и с кем живёт, как отдыхает — ничего. Мы даже не знали, был ли он женат. И вообще, натурал ли. Девчонки мечтали, вздыхали, ждали каждого его визита в офис — и каждый раз зря.

Вздохнула обречённо:

— Вам просто нужно очередное шоу, так?

— Не соглашусь. Этот формат уже был отработан, и мы от него сознательно отказались.

— Мы? В смысле, вы? Вы лично в этом участвуете?

— Тоже не совсем верное утверждение. Но нельзя сказать, что не занимаюсь вовсе. Определяю вектор. А как вы этому вектору будете следовать — проблема специалистов. Но я могу корректировать то, чем я недоволен. Или что-то, что не вписывается в моё личное представление о направлении, в котором следует сейчас работать.

— Вы пригласили меня, чтобы я получила представление о том, в чём заключается ваша работа?

Бэбосс усмехнулся и, подумав, кивнул:

— И за этим тоже. Я предлагаю тебе защиту. Кроме того, мне известен факт некоего интереса к тебе со стороны главы…

— Нет никакого интереса. Это недоразумение, только и всего, — перебила его поскорее.

— Мне так не показалось, — покачал головой Эрхардт, поковырялся взглядом в моих глазах так, что мне пришлось отвернуться. — В любом случае, я вынужден отстранить тебя от работы в прежнем режиме, — испуганно посмотрела на него снова, — У тебя отлично выходят тексты, вот и займись. Пока всё не уляжется.

— Вы ведь этого не сделаете, — покачала головой потрясённо. Я и в офисе. С Четом. Исключено!

— Уже сделал. Через пару недель, как окрепнешь окончательно, тебя ждут в зеркальной башне. И присматривай за Чесни. Просто наблюдай. Ты поймёшь, когда придёт время прийти за помощью, — кивнул размеренно и убеждённо. — А ты ведь это сделаешь, так?

— Да за что?! Вы так не поступите. Проще уволиться к дрэку!

— Ни за что, а ради своей страны, такой ответ тебя устроит? Чет продал своё государство, я прошу тебя помочь оторвать ему… ну ты понимаешь.

— Доверять некому, — пробормотала обречённо.

— Именно так, Каррия. К сожалению, именно так.