54. Огнец

— Карри, перестань дурить! — прорычала трубка.

— Прошу прощения? — я отняла телефон от уха и удивлённо взглянула на вспыхнувший отсутствием номера экран.

— Не смей отправляться на объект без защиты, — сказал голос, что преследовал меня во сне и наяву вот уже месяца три.

— Лэррингтон? — неуверенно спросила у трубки. Та многозначительно и, похоже, взбешённо молчала. А-аа. То есть, дрэк… то есть… В горле стало сухо, а сердце заколотилось бешенной трелью. И, боюсь, этот нервирующий, резко токающий ритм, отдавался через судорожно сжатые пальцы точно в крошечный микрофон аппарата. — Насколько я помню, я не отношусь ни к вашим подчинённым, ни к подведомственным, — проговорила холодно и ровно. Понятия не имею, как мне это удалось. — Я вообще наёмный работник, и все обязанности регламентируются…

— Кэри… — он сказал это так, что я испугалась, сердце сейчас сделает, как автомобиль, когда выжимаешь сцепление на слишком больших оборотах: загудит в пустоту и замолкнет. Навечно. — Надень бронировку. Прошу тебя, — и добавил жёстко: — это не шутка.

Я отказывалась в это верить. Полтора месяца тишины и вдруг: «Надень бронировку»! Почему-то задрожали руки.

— Ваша светлость, — произнесла чётко, но тихо, — мой контракт позволяет мне…

— Четыре покушения, Кэрри. Не вынуждай меня…

— Что? — шёпот вышел потрясённым.

— Вот и я хочу понять, «что»?!

— Я не понимаю… — мучительно соображала, дешифруя звуки, медленно превращая его голос в наполненные смыслом слова

— Бронировку, Кэри. А лучше, откажись. Совсем откажись. А ещё лучше…

— Так, стоп. Господин Лэррингтон, потрудитесь поставить меня в известность, каким образом пересекаются интересы наших министерств. Потому что уровень ниже — не имеет значения, — выдала, неожиданно для самой себя решительно и смело.

— Грэм, — устало сообщила трубка.

— В каком смысле? — не поняла совершенно искренне, пытаясь снова вдохнуть, потому что солнечное сплетение сдавило болезненно и невозможно сладко.

— Просто надень бронировку, — упрямо повторил мой долгожданный собеседник и отключился.

Это был шок.

Опустилась на диванчик, а после, не в силах бороться с гравитацией, сползла медленно на пол. Мне не показалось. Мир действительно качался. Подтянула колени и закрыла лицо пальцами.

В это и хотелось, и невозможно было поверить. Он всё-таки следил. За мной. И я не знала радоваться или злиться. Честно? Сейчас я смеялась. Тихо, почти беззвучно, пока в глазах не появились слёзы. Был рядом, пока я вытесняла его из мыслей и всего остального. Хам! Сволочь! Ни словом, ни знаком, только его дурацкая подачка с намёком на мою несостоятельность и беззащитность. Гад!

Дохлый дрэкран! Меня прострелило внезапно, и я подскочила. Дурнота подступила к горлу резко. Какие покушения? На меня покушения? Но за что? Кто? И откуда, дрэк его подери, он знает? Четыре? Настоящие? Да когда?! В голове поплыло, и воздуха стало критически мало.

Метнулась в гигиеническую комнату очень вовремя. Меня вырвало.

Одно дело, когда ты знаешь, что находишься в зоне боевых действий и готова, в общем-то, ко всему. А другое — вот так, дома, где не ждёшь удара из-за угла, выяснить, что удар-то уже был. И даже не один.

Но кому? Зачем это надо? Я не играю фактами, как некоторые. Не коверкаю данные и интервью… Или в этом и дело? Слишком глупо. Да и мелко я плаваю, чтобы мной озадачился кто-то серьёзный. Неужели, всё-таки Бораг? Или узнали о предках? Быть не может. Рэман бы не допустил. Дрэк. Там, у Элизабет, столько народу видело, как я совершенно безответственно раскрылась, изменив ток событий! Дрэээк… Застонала в голос, запрокинула лицо вверх.

В дверь кабинета постучали, а потом она распахнулась нервным рывком. Я, покачиваясь, поднялась с колен, и двинулась навстречу посетителю. Чет был бледным и слегка дёрганным. Молча протянул мне несколько листов и без приглашения сел, закрыл глаза. Я ждала объяснений.

— Дополнения к твоему контракту. Пришло по закрытому каналу из министерства с указанием подписать в течение четверти часа, — и, наконец, открыв глаза, уставился на меня в упор. — Я не знаю, что ты натворила, Огнец, но помочь с этим я тебе уже не смогу. Подписывай!

— А ты?

— Уже! — рявкнул шеф, забарабанил пальцами по хромированному подлокотнику стула. — И я бы не советовал тебе этого делать. Я понятия не имею, что там, но… — Чет вымученно вздохнул. — Ты не можешь не подписать, Каррия, приказ с самого верха, — он обхватил голову руками и глухо застонал. — Что же ты там натворила?

— Успокойся, Чет, я не буду ничего подписывать, пока твой юрист не взглянет на это, — шеф снова застонал, а я мельком посмотрела на бумаги. В заголовке значилось: «Приложение № 1 к договору о найме сотрудника № 312».

— Нас закроют, малышка, — стенал крашенный, чтоб он облез, блондин.

Поморщилась и постаралась вдохнуть глубже. Напряжение отозвалось в опустевшем желудке.

— Чет, я неважно себя чувствую, давай я позже для разноса зайду. Хоть подготовлюсь морально.

— Плохо? — шеф оторвался от стола и тряхнул идеально крашенным скальпом. — Выглядишь действительно неважно, — обрадовал, отзеркаливая мой брезгливый вид. — Что на этот раз?

— Меня тошнит, — ответила честно.

— От меня? — нагло поднял брови шеф.

— Нет! Хотя… — я на миг провокационно заулыбалась. — Чет, мне и правда очень хреново.

Опять зазвонил телефон. Ответила, глядя на кривящегося блондина.

— Подписывай, — заявили в левое ухо.

— Что? — вот сейчас шок был тотальным. И ступор.

— Подписывай, Кэри, — собеседник говорил очень тихо, почти шёпотом.

— Ты издеваешься? — возмутилась совершенно так же.

— Поверь, мне очень далеко до мистера Борага.

— Бораг, к твоему сведению, — Чет приподнялся и демонстративно округлил глаза, — для начала даёт ознакомиться с содержанием договора.

— Это не договор, а только приложение.

— Не имеет значения!

— Подписывай! Это… — Грэм осторожно вздохнул, но я всё равно расслышала, и тепло растеклось по телу в ответ. — Условная гарантия твоей безопасности это. И один важный момент. Бораг не должен знать, что там, — дрэк! Не нравится мне всё это. А особенно моя реакция не нравится.

Я коротко посмотрела на шефа. У того заметно дёрнулся глаз. Внутри отчётливо щёлкнуло.

— Понял тебя, «первый», — решительно двинулась к столу.

— Первый? — хмыкнула трубка.

— Ты тоже понял, — сказала раздражённо и отключилась.

Как же он меня бесит! И как же… как же было сейчас взбудоражено и перемешано всё внутри. Ну, Грэм! Ну, господин, как тебя там!

Шлёпнула бумаги на стол и твёрдо расписалась на всех трёх экземплярах. В дверь постучали. Открыла сердитым рывком.

— Ми… эмм… госпожа Огнец, — военный передо мной, в безупречной форме щёлкнул каблуками и, сияющий открытой улыбкой, коротко склонил в приветствии голову. — Доверенный секретарь его… э-мм… он просил сохранить его имя в тайне. Если вы уже закончили с документами, прошу передать их мне! — тут я изволила заметить кожаную папку в руках посыльного.

— Твою мать, Огнец, — поднявшийся уже Чет рухнул обратно на стул, взирая теперь на меня с ужасом. — Во что ты меня втянула, дрэкова девка?! — заорал он вдруг.

— Чесни Бораг, не так ли? — высокий светлый парень обратил теперь нарочито официальный взгляд на побледневшего мигом шефа. — Вы получили копию подписанного Вами договора по электронной почте. Потрудитесь ознакомиться. Оригиналы останутся у вашего руководства. С вашего позволения, госпожа Огнец, — и с этими словами, подозреваю, что никакой не секретарь, а зная Грэма, самый что ни на есть оперативник, подошёл к моему столу и бесцеремонно сгрёб даже не просмотренные приложения. Я мысленно застонала. Злющий Чет пулей вылетел из моего кабинета.

А у меня был только один вопрос, и я его, конечно, задала:

— Милейший, а мне вы копию договора не оставите?

— Конечно, мэм. Вы получите её, как только пожелаете, — посыльный светил зубами, демонстрируя одновременно искренность и категоричность. — Но не сейчас.

— И никакая я вам не мэм, разумеется. И почему вы Чету его копию договора не отдали? И, — я пресекла его попытки высказаться угрожающим жестом, хотя спрашивать боялась до колотья за рёбрами — у меня неожиданно много вопросов оказалось, — и его светлость не собирался передать хоть какие-то внятные объяснения?

— Разумеется, мэм. Всего доброго, мэм.

— Что? — только и успела сказать, редко хлопая глазами, потому что рядом в комнате уже никого не было. — Как это, мать вашу, понимать?

— Карри! — истошный вопль крашеного блондина заставил вздрогнуть весь этаж. Мой стон был совершенно таким же — искренним. Что же ты заставил меня подписать, Грэм?! На меня вдруг снизошло понимание происходящего. И я застонала на децибел громче.

И с чего я вдруг повелась на эту провокацию? Манипуляция сознанием? Он может. На то он и разведчик. И свооолоочь. Ну как же так? Почему снова я? Я вообще — случайная жертва.

«Э-нет. «Инструмент» для Рэмана и «свидетель» для Борага и Лэррингтона», — подсказало внутреннее слишком умное чудовище.

«Не свидетель, а журналист, мне по долгу службы положено подобные вещи вызнавать и доносить до общественности», — спорила с собой, кажется, вполне пока успешно. — «Только тут неувязочка вышла, я особенный вид — «журналист гуманный»», — настроение отчего-то было неуместно хорошим.

«Свидетели долго не живут», — не унимался отвратительно разумный голос.

— Вот и славно, — выдохнула вслух смело, вышагивая к кабинету Чета. — Всё равно этот придурок меня сейчас убьёт.

— Ты ЭТО читала? — орал Чесни Бораг, мой эмоционально нестабильный шеф, тряся руками в монитор.

— Как раз собиралась, когда бросилась тебя спасать.

— Аааа! — блондин уронил голову на руки. — Кто закроет сегодняшний сюжет? У меня все уже в поле! И если ты не вылетишь через полтора часа, в вечерний эфир выходить будет некому!

Истеричка ты, Чет.

А вслух сказала:

— В чём проблема? Действовать по плану разве нельзя?

— Нееет, — из размазанного по столу лица вырывались рыдания. — Ты теперь подчиняешься напрямую министерству связи и тебе запрещены любые выезды на любой эфир. И вообще любой эфир, кроме студийного, и ты только что подписала договор, — внутри шефа что-то булькнуло. — А я договор о неразглашении.

А я не поняла, обрадовалась я или разозлилась. Потому что получить статус, хоть и ненастоящего, но всё-таки доверенного обозревателя министерства никакой на самом деле не связи, а, совершенно точно — обороны, как я успела мельком в моих документах заметить, мне, безусловно, польстило. А вот то, что Грэм провернул всё это таким жёстким, не оставляющим выбора, образом… Вздохнула глубоко носом и медленно выдохнула. А после развернулась на каблуках, подумала, сорвала туфли и побежала в свой кабинет. Именно бегом, проклиная, кого бы вы думали?

И это я Чета считала сволочью расчетливой и меркантильной! Ладно уж, Чет именно такой и есть.

Затормозила перед дверью, взволнованно замерла, пытаясь теперь отдышаться. Подумалось, что если сейчас… что если там… Да нет, глупости. Не может его там быть. Иначе не звонил бы и сам все принёс, и сказал бы лично. Хотя, это ещё большая глупость. Совсем чокнусь я с вашими закидонами, ваша светлость. Где он, и где я? Кто всё-таки он, и кто я…

«Мы оба торопимся жить, Кэри и времени непростительно мало». Да уж. Только ещё одно такое поторапливание я вряд ли переживу. Угораздило разок, называется. Вот и радуйся теперь всю биографию. Ни я больше не допущу, ни он этого снова ни за что делать не станет. Всё, зачем я была нужна — для Союза.

Осторожно толкнула дверь, будто она была заразной, та очень медленно приотворилась, почти доведя мою взбудораженность до абсурда.

Кабинет, конечно же, был пуст. Я выдохнула. Сначала. А потом почувствовала очень болезненный укол в грудь. Приоткрыв, чуть скривила рот и закусила осторожно губу. Глупо было надеяться. Конечно же, глупо.

И тут же ослепила догадка — он видит. И слышит. Он знает обо мне всё… Страшно. Или безопасно?

Взгляд метнулся по комнате, вспоминая. Подошла, почти подбежала к окну и тронула пальцами стекло. Его заменили около двух месяцев назад, как раз, когда Бэбосс перевел меня в офис. Стукнула костяшками дважды — стекло как стекло. Вроде бы. Толстое, конечно. Ну так, двадцать седьмой этаж всё-таки и окна в пол.

Стекло… Треснутое лобовоев моей машине заменили в тот же день, когда в него попал камень. Пока я была у Бэбосса, а автомобиль на подземной стоянке. Наверное. Сейчас уже точнее не вспомню. Слишком потрясена была откровениями руководства и очередными внезапными изменениями в жизни.

А был ли камень? Перед глазами светилась чёткая, белёсая, без паутинки, звёздочка — точно напротив лба… Дрэк… да как же это?

И сбоку — у стойки двери. Надо было быть полной идиоткой, чтобы не связать это вместе. Почему тогда только усмехнулась? Не без удовольствия, кстати: «Его светлость грехи замаливает». И решительно запретила себе обо всём этом думать.

Он сказал — четыре. Значит, были ещё и те, о которых я не знаю? Наверняка.

Это вообще-то страшно. И как всегда, никого рядом сейчас. Хоть бы раз был кто-то. Не к Чету же лезть с откровениями. А уж тем более за утешением и поддержкой. Мальчишек я не видела с того самого дня, как выписалась из больницы. Их перевели в соседнее здание, накрыв каким-то ужасно времязатратным проектом. Перекидывались смайликами и короткими фразами в телефоне, а больше и не удавалось — то я занята, то они. Хотя, я особо и не переживала, потому что объяснять хоть что-то совсем не хотелось — ни причину моего попадания в госпиталь, ни прицельное участие в моей судьбе Лэррингтона.

Самой бы кто объяснил. Потому что разум вопил: «Бежать. Прочь. И никогда не возвращаться». И я почти согласилась. Да что уж — убежала.

А он, оказывается, не бросил. Оставил нам обоим надежду? Или всё-таки государственный план? Как узнать, как теперь убедиться?

Ты же… какой же ты… Грэм! Губы сами поползли в дурацкой улыбке.

Что ж, Грэйам Александр Лэррингтонский, я тебе благодарна.

Имя коснулось губ неожиданно ярко. Желание опалило, сдавило тело внезапной волной, сбивая дыхание.

Господи, где-то же здесь есть камера, которая за мной сейчас, наверняка, наблюдает.

А я не знала, куда спрятать пылающее лицо. Беглым взглядом прошлась по кабинету — она может быть где угодно, хоть в лампе на моём столе, хоть над дверью, хоть в одной из папок в шкафу, который я ни разу тут не открывала. Резко отвернулась к окну, упираясь в стекло руками, прижалась к холодному лбом, пытаясь от этой напасти отдышаться — всё было напрасно. Ей-богу, я чувствовала взгляд.

Ты совсем сумасшедшая, Карри!

Жажда была невыносимой, скручивая меня и мучительно терзая. И требовался мне, к сожалению, единственный, вполне конкретный мужчина.

— Совсем распустилась ты Раввен, — прошептала беззвучно. Это точно никто не увидит. — И дрэк тебя задери, я хочу твою мрачную светлость увидеть!

Дёрнулась от неожиданности, болезненно покраснела — в мою дверь опять деликатно стучали.

— Господин командующий, леди Лэ… простите, — парень очень смутился, вытянулся «смирно» и теперь уже рапортом продолжил: — Леди Раввен во дворце. Тройное наблюдение, маяки отключены своевременно, — доложил третий её телохранитель и передал Грэму коричневую папку.

— Благодарю, Вилльямс, пришлите ко мне Тэрридана.