56. Рэман

— Думаю, просто меня давно трудно чем-то запугать или удивить, — точно знаю, что улыбка получилась наглой. Не вовремя от незаметного вроде волнения задёргалась нога. Дрэк! И мне пришлось демонстративно скрестить колени и расцепить руки. Надо выглядеть спокойной. Он легко меня прочитает и так, но показывать тик точно не стоит.

— До вас оказалось несложно добраться — ваша сестра выглядит весьма уязвимой, — ровным тоном перекрыл мне дыхание Рэман, глава Союзных земель и просто очень влиятельный мужчина. — Но его светлость сработал быстрее, и Мэрин Долт оказалась под защитой раньше, чем я успел среагировать. Не спешите его реабилитировать, — предостерёг меня от поспешного шага.

Почему всё так… стрёмно?

— И, видите ли, — он на несколько секунд запнулся и подвигал маленьким носом, — цена вашего согласия — его жизнь.

Так запросто? Не стесняясь? Кажется, политикой называют обычный шантаж.

— Дурацкий торг, — мотнула головой и не смогла скрыть омерзения в улыбке. — Вам известно, что я к нему равнодушна.

— Тем лучше. Значит, вам будет безразлично его устранение, — точно рассчитанный удар поддых. И я помню, он узнает, если совру.

Что сказать, и как среагировать правильно? Драгоценные секунды беззвучно лопались — по три удара сердца на каждую…

— А вы, значит, легко согласны принести единственного советника в жертву, — усмехнулась, надеюсь, непринуждённо.

— Ну, скажем, было бы глупо с моей стороны, слушать советы кого-то одного, и вы понимаете, о чём я, — скривил лицо так же.

— А бедный Дакейти вам верит, а-яй, — я сокрушённо кивнула.

— Дакейти вовсе не бедный и совершенно точно далеко не дурак, — сказал, вторя моим интонациям. Бесполезно. Неверно рассчитанный приём. — И в моих интересах пресечь его раньше, чем он превратится в угрозу. А вы, как понимаете…

— Хотите сказать, что заявление его светлости о намерениях в связи со мной, поставило его жизнь под угрозу? — вскинула бровь, честно пытаясь не ужаснуться.

— Странно, почему вам раньше это в голову не пришло.

— Не думаю, — пробормотала мрачно, закусывая губы, лихорадочно соображая. И, уже уверенней, заявила: — Я совсем не думаю, что Лэррингтон преследовал подобные цели. Скорее, наоборот.

— Вы полагаете, этот его жест продиктован внезапной симпатией?

— Напротив. Я согласна, что предложение не имеет никакого отношения к чувствам…

— Рад, что вы это понимаете.

— Но думаю, ваши предположения не имеют под собой каких-то серьёзных оснований.

— Оставьте основания мне. Вы не настолько хорошо знакомы.

— Действительно, — усмехнулась негромко.

— Дакейти мешает мне сотрудничать с вами. Это достаточный жест, чтобы утратить моё доверие.

— Как вы прилично это называете. Я думала, это зовётся не сотрудничество, а ярмо.

— Я спишу вашу бесцеремонность на стресс и нервозность.

— Чего вы хотите?

— Вашего согласия работать со мной.

— Вы видели, к чему это привело.

— Но и меня не каждый день убивают.

— То есть, — Боже, как всё тривиально, — вам просто нужна моя жизнь? В обмен на вашу, когда потребуется? Никаких рынков и политических игр? Только жизнь однажды, когда это будет критично?

— Согласны?

— И вы не тронете Мэрин?

— Нет.

— Надеюсь, её дети не успеют вырасти, когда вы, наконец, умрёте. — Бог видит, я старалась быть корректной.

— Это в их интересах, — широко улыбнулся давно разонравившийся мне наш правитель. Почему всем нужно только одно? Никакой фантазии.

— И Лэррингтона тоже, значит, оставите… без изменений.

Рэман приподнял бровь.

— Это моё условие.

— Ваше условие — сестра.

— И этот долбанный герцог.

— Зачем? — почти радостно развалился в кресле Рэман.

— Почему нет? Скажем, я пытаюсь продать свою жизнь подороже.

— Этого обещать не могу.

— Тогда ничего не выйдет.

— Его убьют в любом случае. Он мешает добраться до вас. И даже если вы будете согласны, его устранит кто-то из глав политических кланов. Рано или поздно. Слишком сильная фигура и многим не по вкусу. Слишком близко ко мне. И чрезмерная поддержка в армии.

— Как понимаю, сейчас он пугает больше вас, чем кого-то другого, — ох, заткнулась бы ты, Раввен!

— А вы не просто наглы. Возмутительны! — Рэман отчего-то не переставал улыбаться. — Я начинаю понимать его светлость.

— Это далеко не все мои отвратительные черты. Вам придётся со мной туго, сочувствую, — и опять я влепила себе мысленную оплеуху. — В ваших интересах обеспечить его безопасность. Сделайте это, и я — ваша.

— Искренность — залог успеха, — Рэй Рэман подмигнул мне и протянул руку.

— Ваше слово?

— Семью вашей сестры и герцога Дакейти не тронут, — смотрела на его ладонь и ждала. — Обещаю, — я молчала. — Даю слово! — бросил он мне раздражённо.

Медленно поднялась и вложила в руку главы Союза свою. Сжал её коротко и немного нервно. Выдернула ладонь и отёрла порывистым жестом.

Все просто. Цену жизни определить оказалось очень легко. А вот удивительным было то, что меня это нисколько не тяготило. Более того, я уверенно знала, что все сделала правильно, и поступить иначе ни за что бы не смогла. Причем, это совершенно точно касалось всех участников соглашения: и Рэя, и Мэрин, и Дакейти.

И если о Мэрин всё и так ясно, она моя заноза, спокойствие в моём сердце, мой дом, моя семья. Если Рэман, какой бы ограниченной фантазией он меня не поразил, по моему искреннему мнению был и всё ещё продолжал оставаться единственной надеждой Союза, потому что именно его политика позволяла надёжно удерживать страну в сильных игроках и давала надежду, и был бы им кто-то другой — ни за что бы не согласилась, даже под таким шантажом. То участие в этом раскладе Лэррингтона ставило меня саму в неподдельный тупик. Возможно, потому что без дрэкова командора Рэй не продержится долго, и его довольно быстро грохнут. И тогда мне придётся вернуть слово. Да. Наверное, всё так и есть. Просто в стрессовой ситуации мозг порой просчитывает варианты без участия сознания. А после, становится очевидно, что да, именно так поступить и надо было. Теперь логика моих соображений виделась мне почти идеальной.

Так я рассуждала, уверенно покидая кабинет, навестить который, как я теперь искренне надеялась, мне впредь не придётся. А больше ничего и не оставалось — только надеяться.