57. Грэм

Решительным шагом преодолела огромную приёмную, чтобы на выходе упереться в Тэрридана.

— Леди Раввен, — неожиданно радостно поприветствовал прекрасно знакомый мне военный. — Счастлив снова видеть вас! — и, кажется, Лэррингтонов адъютант был искренен.

— И вам добрый день, Тэрридан, как поживаете?

— Великолепно, миледи. Если позволите проводить вас, буду ещё лучше, — и ведь он нисколечко не шутил.

— К выходу, я надеюсь? — потому что от принять помощь по преодолению этого лабиринта, которым для меня по-прежнему оставался этот чудесный дворец, я была вовсе не против.

— Нет, конечно, госпожа Раввен, у меня приказ сопроводить вас. Думаю, вы знаете куда.

— И что, я опять не могу отказаться? — выдохнула обречённо.

— Это не займёт много времени, я полагаю.

— Ладно, — нервно тряхнула головой: командующий — он и самолёт, и подводная лодка в одном лице — деваться мне сейчас было некуда. — Ладно, если недолго. К тому же, у меня к его светлости тоже есть пара вопросов.

И чем дальше по коридору мы уходили с Тэрриданом, тем вернее я понимала, что согласиться на это было полнейшей глупостью.

Зачем иду? Чтобы сказать, «Я выкупила твою дэкову жизнь у Рэмана и теперь мы квиты!»? Только так ли это? Я сделала это, чтобы не быть ничего должной или я сделала это лишь бы быть уверенной, что жизни этого ужасного человека ничего не угрожает? Потому что как бы там ни было, а Рэй действительно был прав — Грэм слишком сильная фигура и со мной его вес становился критическим. И этот невозможный вояка, везде прущий напролом действительно слишком многим мешает. Может, пора признаться себе? И уже окончательно смириться? Ты безнадёжно влипла, Раввен, и дело вовсе не в даре, не в Рэмане и не в работе.

Перед самым кабинетом туфли мои мистическим образом утяжелились, уверенно стыкуясь с паркетом, и я остановилась, не дойдя до двери шагов, приблизительно пять.

— Ну же, мэм, смелее, — тепло подбодрил меня, Тэрри. — Поверьте, вам нечего опасаться. Даже напротив.

Понятия не имею, что он сейчас имел в виду. Потому что у меня совершенно точно отключились органы, ответственные за навигацию и вертикальное положение в пространстве.

Не войти не было ни одного шанса — Тэрри повернул меня в нужном направлении и отворил передо мной дверь. Полагаю, если мне и пришло бы в голову взбунтоваться и броситься прочь, без труда поймал бы и некрасиво затолкал в комнату ужаса сам.

Не думай, Каррия, ни о чём сейчас не думай, это сделает тебя слабой. Просто помни о цели… Кстати…какие у нас цели?

Господи… Я дура. И, кажется, сейчас умру.

Один нетвёрдый шаг, тихий щелчок за спиной, и мир вокруг окончательно смазался и растворился, растёкся неясным фоном, будто мои неизлечимо истосковавшиеся глаза могли бы сейчас увидеть хоть что-то ещё. Хоть что-то, кроме высокой строгой фигуры поднявшейся напротив. Решил бы кто спросить, какого цвета были стены или велик ли стол в кабинете, мне нечего было бы ответить.

Тревожный взгляд за узкими полосками линз. Тёмно-серый строгий китель, две цветные планки на груди — безнадёжный, отключающий звуки нокаут. Двухдневная щетина. И почти бесцветные губы.

Усталое лицо привычно дрогнуло, на миг посветлело.

Как я вообще столько времени без него протянула?

Набрала воздуха в лёгкие, чтобы сказать… и не сумела.

Ловушка была хороша: будто бы мои собственные глаза отыскали беспроводную подпитку, небесный вай-фай — как ни пыталась, выдрать из этого канала взгляд — не давалось. Неторопливым движением снял очки, положил аккуратно на стол, исцеляя мой обоснованный паралич.

Господи, как он, такой, может быть настолько расчетлив?!

Но он ведь и должен таким быть. Бесчувственным и бездушным.

Грэм. Мой катаклизм, моё спасение и моя катастрофа…

А глаза по-прежнему не могут оторваться. Не желают. Я просто хочу смотреть. Не хочу ничего знать. И ничего больше видеть. Я даже могу не дышать. Чтобы раствориться в этом «сейчас». Потому что ничего подобного никогда больше уже не случится. Никто из нас этого не допустит.

И не позволить себе даже намёка на мысли о том, холодны ли сейчас эти сжатые на спинке кресла почти белые пальцы? Это — чужое, моим не было никогда, и я не хочу, уже не имею права…

Не больно. Никак. Просто… Я должна спросить. И только.

Должна ли? Или пусть останется хотя бы это молчание между нами?

Тогда оно станет надеждой. Не надо.

И я знаю твой запах. Не хочу знать и знаю.

Сильно сжала кулак — совершенно бесполезные ногти…