58. Грэм

Дурацкая надежда убилась мгновенно о равнодушную глыбу в её потемневших глазах. И стало ясно, что никакого объяснения не будет. Ничего больше не будет.

И дрэк… Дрэк это всё раздери! Кто носит такое в офис?! Это чистая порнография!

Сжал зубы так, что хрустнуло в челюсть.

Узкая серая юбка только чуть-чуть прикрывает тонкие колени, и этот разрез, от которого в глазах всё просто сделалось красным и захотелось кого-нибудь убить тут же, на месте. Неважно кого — он потом разберётся.

И чтобы кто-то хорошенько встряхнул его самого, потому что дышать всё-таки нужно. И если белья на ней нет, как ему показалось, то Слай совершенно точно не доживёт до утра. И Бораг на всякий случай тоже.

Вот прямо сейчас — отключить и запереть, чтобы никто не смотрел и не видел. И… Дрэк! Возьми себя в руки! В самом деле — убогий!

А до двери между ними — минное поле. И пройти его — сознательно самоубиться. Идиот. Вдруг дёрнулась своевольно щека — будто он сам взвёл курок и сам застрелился. Пересечь комнату в три мгновенных шага, сорвать это к дрэку всё, истязая любить, пока не отключится сознание.

Стул жалобно хрустнул. Отдёрнул скованно руку, и Карри наконец пошевелилась.

— Рэй давил на тебя?

— Зачем ты устроил этот бардак с договором? — Опять начали вместе. Она не кричала, хотя, это было бы лучше. Её лицо было испорчено гневом. Что ж, давай начнем с этого. — Какого дрэка ты вмешиваешься?

Резкий голос прорезал пространство меж ними, и Грэм прикрыл на мгновение глаза, чувствуя, как ударяются в грудь её звуки.

— Ты хотя бы понимаешь, для чего они тебя используют?! Кто пользуется тобой как витриной? А кто, как ширмой?

Карри нервно вскинула подбородок, и Грэм зло прищурился.

— Попроси же твоих парней рассказать. Только они ведь не скажут.

— Я опять должна тебе верить?

Прямо там, у двери, как в первый раз. Порывисто и немилосердно. Наполнить ею руки и легкие, растворить о её кожу губы, потому что мозг и так давно и безнадёжно расплавлен. Снести все её мысли одержимым напором, чтобы никогда не могла даже подумать ни о ком другом. Взять своё. Утвердить абсолютное право — его. И ничья больше.

— А кому ты можешь поверить, Карри? — ему остался лишь вкрадчивый шёпот, потому что от желания и ярости голос пропал. — Скажи, кто говорит тебе правду?

Она промолчала. Лэррингтон выдвинул ящик стола, достал папку, подтолкнул её к самому краю. Туго сглотнул.

— Думаю, тебе будет интересно. Как понимаешь, информация секретна.

Карри не шелохнулась.

— Ладно, — сказал спустя пару колючих минут, — Хотел, чтобы ты увидела сама. Ладно. Расскажу так. Роберт и Диллан — это, кстати, не настоящие их имена — три с половиной года работают под прикрытием и в качестве съёмочной группы проникают с твоей аккредитацией… куда они только с ней не проникают, — у Карри в усмешке дрогнула половина лица. — Очень удобно, правда? А теперь вспомни Лакру.

Она передёрнула плечами, сбрасывая невидимую руку, и Грэму болезненно обожгло грудь.

— Вы попали к саредам из-за их провала. Потому что Сушевский засветился, когда копировал счета с закрытого канала — вы именно за этим туда и летали, Карри. Не за сюжетом о разрушенной Талларе.

Женщина перед ним была бледна.

Сказать все сразу и не мучить ни её, ни себя больше. Невыносимо это видеть. Грэм в сотый раз до боли сжал кулаки.

— Только то, что зачистка была тотальной, спасло группу от ликвидации. Они облажались, Карри. И это стоило тебе…

Она оборвала его жестом. Её взгляд пугал — она была сейчас там, снова. И чтобы прекратить, командор спросил резко и громко:

— Достаточно оснований для отстранения тебя от подобной работы? — добавил зло: — И что бы не сказал Рэман, ты не должна соглашаться! Тебе и Мэрин ничего не угрожает.

Ответила через силу и очень не сразу.

— За это хорошо платят, — глаза безжизненны, и голос почти сорвался в бесцветный шелест. Наверняка, за этим фасадом она страшно зла.

Как и он. Теперь тоже.

— Ты делаешь это только из-за денег? — Её лицо застыло побелевшей маской. — Рискуешь собой ради денег этого осла?! — больше Грэм сдерживаться был не в состоянии. Если она сейчас была огромным айсбергом, он — действующим вулканом, готовым к финальному взрыву

— Вы слишком много себе позволяете, господин Лэррингтон, — выдавила сквозь зубы. — Одинокой женщине приходится зарабатывать себе на жизнь самой. А честным образом сделать это не так просто. Однако мне это удалось. Не сомневаюсь, вам должно быть это известно! И я способна позаботиться о своей безопасности сама. И не только!

Кажется, сегодня точно кто-то умрёт.

— Одинокой? — прошипел яростно. И в его ладони что-то раскрошилось.

— Безнадёжно! Вам не следует изображать интерес, в этом больше нет необходимости, — Грэм почти ослеп от внезапной, поглотившей его черноты.

— Ты не одинока, Кэрри. Ты — точно нет, — покачал головой угрожающе и, наверное, зло.

— Разве? — насмешливо и горько бросила она. — Разве это возможно? — выгнула брови, опять искажая безупречное лицо.

Он, уже не соображая, что делает, одним движением оказался рядом, жёстко и требовательно рванул хрупкую фигурку на себя, сминая в руках.

— Кари… — прошептал в её губы. Сжал, наверняка, слишком. Так, что она тихонечко вскрикнула. Впитывал долгожданную женщину руками, глазами, отчаянно пытаясь надышаться, насытиться ею, уже понимая, что ломка будет смертельной. Рука осторожно поднялась по бедру, пальцы достигли пажей, и он, отчаянно ловя воздух ртом, беззвучно простонал: — Карри!

Она поднялась на цыпочки, всё равно оставаясь просто убийственно маленькой, медленно провела рукой по его затылку, искренне и ясно глядя в глаза. Осторожно притянула голову за шею к себе так, что он почти задохнулся. Скользнула нежно ладонью по лицу и, вдруг впившись в его щетину ногтями, выдохнула в ухо:

— Поэтому никогда, ты слышишь?! Никогда не указывай мне, как жить, ты, твоя дрэкова светлость!

Разведчик не имеет права на эмоции. Разведчик не знает чувств, — гремит безжалостно в голове.

— Сколько? — едва сдерживаясь, прорычал ей в лицо, перехватил и сдавил её напряжённые пальцы.

— Что?!

А вот теперь облажался сам. И, кажется, именно сейчас свою партию проиграл. Причём, в этот раз окончательно.

— Сколько тебе нужно? — рявкнул яростно.

Кари побледнела, тонко выпрямилась, за узким чёрным зрачком — жгучий лёд. А в следующее мгновение выдернула руку и широко замахнулась — ладонь впечаталась в его щёку пронзительно звонким шлепком.

Закрыл глаза. От его пальцев на её плече теперь будет синяк. Что ж, у него — тоже. Уже. Там, где никто не увидит…

— Не смей! — проглотила слёзы. Решительно и зло.

— Не сметь что? — вызывающе не отвёл глаз от пылающего лица.

— Ничего не смей, ты, дрэков ублюдок! — прошипела, выворачивая плечо. — Отвали от меня, Лэррингтон! — толкнула брезгливо в грудь.

Я включилась в тот момент, когда услышала свой голос, кричащий «Отвали от меня, ублюдок!»

Лицо Грэма содрогнулось неровной гримасой. А потом он криво усмехнулся. А потом ещё и ещё. Ну да, ублюдок тут я, всё верно…

Внутри кольнуло ужасом: я кричала всё это точно в грудь Грэму Лэррингтону, герцогу Дакейти, генералу армии Союзных земель и просто огромному мужчине. Главное, сейчас не дать слабину, не показать, что напугалась и осознаю, что натворила. Спокойно. Хотя, какое уж тут спокойствие — мне ярость в глазах поддерживать надо. А он с этими губами, этим запахом и пульсом — так близко. Сволочь! Оттолкнула сильно. Встала, широко расставив ноги, и ткнула пальцем в дверь. Задыхалась. Я задыхалась. Ни слов, ни криков больше не было. Совсем. Мне нужна вода.

Убирайся же наконец, ну же! Убирайся! Умоляю. Уходи…

Закрыла глаза, еле сдерживая рвущиеся слёзы.

Уходи… Грэм… пожалуйста, останься…

Дверь кабинета закрылась с тихим щелчком.

Распахнула глаза за солёной завесой и беззвучно рассмеялась, содрогаясь всем телом, точно сумасшедшая — я выгнала Грэма Лэррингтона из его кабинета. Застыла здесь разочарованная, возбужденная и злая.

Опять одна.

Немо кричала у двери, больно ударив затылком в косяк. Но от той самой боли было уже не спастись. Себя от неё не избавить.