Глава 14

Когда мы вернулась в приют, все уже закончилось. Дети были отмыты, накормлены и уложены в постели. Воспитатели остались в спальнях, я велела не оставлять детей без присмотра ни на секунду. Особенно в первое время.

Все остальные тихо, стараясь не шуметь убирались в ванных комнатах и в столовой. Одного взгляда на грязные лужи по всем коридорам, на клочки волос, лежащие где-попало и измученных, мокрых с ног до головы добровольных помощниц было достаточно, чтобы понять, прием детей в приют прошел совсем не гладко.

Так и оказалось. Лана увела Сольку в столовую, а остальные шепотом, то и дело прыская от смеха, рассказывали, как они отлавливали нежелающих мыться и стричься детей по всему приюту. Хорошо, что Лима догадалась запереть дверь, а то пришлось бы искать ребятишек в саду.

Потом приспособились. Стригли каждого ребенка в шесть рук. Двое держали, а один щелкал ножницами, отстригая вшивые лохмы. Мыли точно так же. «Несчастные жертвы» моего произвола при этом визжали, брыкались и кусались. Хорошо, что женщин было много, и они справились.

— Лесса Феклалия, — юная учительница всхлипывала и шмыгала носом, — я хочу уволиться. Это не дети, это какие-то кошмарные создания. Они совершенно не слушаются, не хотят учиться, и я не представляю, как остаться с этими дикарями одни на один. Да они же меня растерзают! Вам нужны не учителя и воспитатели, а тюремные жандармы…

Я вздохнула. Как-то не рассчитывала, что сотрудники начнут увольняться так быстро. А я не могу никого уволить, мне нужны люди. И, вообще, я уже стала думать, что нужно нанять кого-нибудь из этих женщин на первое время, чтобы они помогали с детьми. Хотя бы так же, как сегодня держать во время мытья. Мыться по моему плану, дети должны были раз в три дня и по мере загрязнения, чтобы как можно быстрее привыкнуть к чистоте. И чувствую, в первое время «мера загрязнения» будет каждый день.

Как же ее там зовут, эту учительницу. Я напрягла память, вспоминая…

— Гелла Делина, — растянула губы, изображая любезную улыбку, — пойдемте в столовую, поговорим. Вы обедали? — Учительница помотала головой. — Я тоже.

— Вы будете есть в приютской столовой?! — удивленно воскликнула гелла Делина.

Я пожала плечами. Честно говоря, я не собиралась. Я, вообще, думала, соберу детей, найму воспитателей и забуду про весь этот детский сад, как про страшный сон. А они пусть тут растут и воспитываются под присмотром наставников.

Но все так закрутилось. Я столько труда вложила, чтобы открыть этот приют. И теперь не смогу все бросить. А еще есть Солька… Я вспоминала, как она обнимала меня, прижимаясь изо всех сил. И как она была счастлива от того, что попала в руки мамки. И как мне хотелось сделать все возможное и невозможное, чтобы этого никогда не случилось.

В столовой уже было чисто. Солька сидела за столом и ела, что-то рассказывая Лиме, которая с улыбкой смотрела на девочку. Укол ревности оказался для меня неожиданностью. Мне вдруг захотелось прогнать Лиму, самой сесть рядом с девочкой и слушать ее болтовню, и смотреть, как она ест… Это что за выкрутасы подсознания? Или снова память тела?!

Я тряхнула головой, прогоняя странные мысли, и кивнула на учительский стол. Одна из дочерей Лимы тотчас поставила перед нами большие тарелки с ароматными щами, от запаха которых у меня потекли слюнки. Я первая взялась за ложку. Утро сегодня выдалось бурное и я проголодалась.

— Гелла Делина, — заговорила я, когда тарелка опустела, — я предлагаю вам не рубить сплеча. Да, первое время с этими детьми будет довольно трудно, но зато и результат будет очень заметный.

— Да, — осторожно улыбнулась она, помешивая ложкой остатки щей. Любая беда кажется не такой значительной, когда ты сыт. — Вы правы. Просто сегодня утром… это был такой кошмар, лесса Феклалия. Нас такому не учили, — призналась она, — и я не думала, что дети могут быть такими дикими.

— Значит вы остаетесь? — рассмеялась я.

— Остаюсь! — кивнула гелла Делина и искренне улыбнулась.

Я выдохнула… одной проблемой меньше…

После обеда мы с геллой Делиной подменили воспитателей, чтобы они могли переодеться в сухое и пообедать.

Я выбрала комнату девочек.

В спальне было сумрачно и тихо. Шторы из плотной чесучи отлично справлялись со своей задачей, преграждая путь не только солнечному свету, но и звукам, доносящимся с улицы. Крики женщин, которые жгли волосы и грязную одежду, снятую с детей, звучали приглушенно. Настоящий тихий час.

Дети, разморенные непривычной сытостью, спали. Лима уже накормила и уложила Сольку, и она даже успела заснуть. Не такой уж сладкой, видать, была жизнь в «заведении». Я осторожно обошла все кровати, поправляя одеяла и разглядывая расслабленных и спокойных детишек. Чистые ангелочки, усмехнулась про себя, даже не верится, что совсем недавно они разнесли приют и утомили десяток женщин.

— Лесса Феклалия, — тихий шепот Сольки прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула, — лесса Феклалия…

Быстро подошла к кроватке, на которой она лежала и прижала палец к губам, давая понять, что надо соблюдать тишину. Девочка улыбнулась мне и прошептала:

— Здесь лучше, чем там. А вы лучше, чем мамка-Бейрри. Я рада, что вы меня забрали.

Она сладко зевнула, закрыла глаза и мгновенно засопела.

— Я тоже очень рада, — прошептала И мне страшно захотелось снова ощутить объятия тоненьких ручек на шее. И обнять ее в ответ. Но я только убрала непослушную прядку, упавшую на лицо. Спи, Солька. Спи спокойно, девочка, разбудившая во мне новые, незнакомые чувства.

Я зевнула. Суматошное утро, сытный обед, тишина и полумрак усыпляли лучше таблетки снотворного. Я присела на стульчик, прислонилась к холодной каменной стене и думала, закрыв глаза и плавая на грани сна и яви. О прошлом, о настоящем, о будущем. О фиалке-Феклалии, о лессе Виренсе, о гелле Борке и его матери… мне нужно поговорить с геллой Изерой. Рассказать о своих догадках. Не то, чтобы я ей полностью доверяла, но больше я никому не решилась бы поведать свою тайну. И свои мысли.

Когда вернулась воспитательница, я уже вовсю спала, полулежа на неудобном деревянном стульчике.

— Лесса Феклалия, — разбудил меня ее шепот, — вы идите, отдохните. Здесь мы справимся сами.

Ага, справятся… Я, зевая и тряся головой, чтобы сбросить с себя оковы сна, вышла из спальни. Здесь, за пределами темной комнаты, сон прошел почти мгновенно. Не зря я заставила Варгу сшить шторы. Иначе нам ни за что не удалось бы уложить детей и заставить их спать днем.

Кстати, надо проведать, как там идут дела с пошивом одежды. И сказать Лиме, что я хочу нанять несколько женщин в помощь на пару месяцев. Детей будет довольно сложно приучить к новым правилам и распорядку дня, и несколько дополнительных рабочих рук мне совершенно не помешают. А потом, когда все наладится, они снова могут идти работать на своем предприятии. Я уже знала, у семьи Лимы в пригороде небольшая ферма, в которой как раз и трудится все их многочисленное семейство.

В швейной мастерской дым стоял коромыслом. Мерки с детей сняли сразу после купания, и теперь Варга без устали строчила на швейной машинке, а ее добровольные помощницы, отправленные геллой Шимрой, не поднимая головы кроили и шили, вручную доделывая мелкие детали, на которые швейная машинка была не способна. Через несколько дней все дети будут обеспечены двумя комплектами одежды.

Лима тоже была не против моего предложения. Рабочие руки в сельском хозяйстве никогда лишние, но сейчас основные садово-огородные работы уже были закончены. А дополнительный заработок перед зимой пригодится.

Закончив с делами в приюте, я отправилась домой. Мне предстоял не самый простой разговор с геллой Изерой.

Экономка была в своем кабинете. Я, стукнув для приличия, вломилась в незапертую дверь и огорошила старуху прямо с порога:

— Гелла Изера, я знаю про приворот, который провела горничная лессы Билинды и который свел вместе лесса Виренса и Дайна. Почему вы не рассказали мне сразу?

Гелла Изера подняла на меня взгляд, отложила ручку и равнодушно ответила:

— Эта не та часть истории рода Меригнов, которой можно гордиться, — пожала она плечами, — поэтому я предпочла умолчать о ней. Тем более, к вам это не имеет никакого отношения.

Я зло рассмеялась. Как же бесят секреты! Уверена, эта противная старуха скрыла от меня не только эту «часть истории». Загадок в прошлом рода Мериганов, как блох у собаки. Но я все равно все выясню. И кое-что прямо сейчас. Я прошла в кабинет и присела на диван-канапе.

— А вот тут вы не правы. Теперь я лесса Феклалия-Леонидия Килберт-Мериган. И я должна знать всю историю рода Мериганов. Тем более, ту часть, которая касается моего прошлого, настоящего и будущего. Почему вы утаили от меня тот факт, что горничная лессы Билинды воспользовалась черной магией?!

Гелла Изера, внимательно проследив за моими перемещениями, вздохнула и закрыла большой гроссбух, над которым корпела, когда я вошла.

— Мне кажется, — она снова попыталась уйти от разговора, — вы слишком сильно накручиваете. Это было слишком давно. Поросло быльем и покрылось пылью забвения. Не нужно ворошить прошлое, лесса Феклалия, иначе там можно найти нечто такое, что вам очень сильно не понравится.

— Мне все это уже не нравится, — я начинала заводиться. Сунули меня в котел со змеями, и теперь удивляются, что я хочу знать, какие из них особенно ядовиты. — И хватит говорить, что меня это не касается! Неважно кем я была в прошлом, но теперь я часть этого чертова рода Мериганов! И я хочу знать о том, что было, есть и будет! — Я с трудом сдерживала крик. Не потому что боялась наорать на экономку, а потому что не хотела, чтобы мои крики были слышны за дверью. Если я чему-то и научилась за эти несколько дней в змеином гнезде, так это тому, что никому нельзя доверять. — А вы, гелла Изера! Вы не подумали о том, что есть прямая связь между тем, прошлым случаем, и ритуалом, который по подстрекательству гелла Борка, провела несчастная Феклалия?!

Гелла Изера хмыкнула. Она выглядела абсолютно спокойной. Но я знала, чувствовала, это спокойствие не настоящее… наигранное. Кажется, мои эмоции пробили толстую шкуру старой и вредной бегемотихи.

— Почему не подумала? Подумала, конечно. Более того, я в этом почти уверена… Но, теперь это уже не важно. Уже ничего не изменить.

Я невольно зашипела, пытаясь сдержать ярость. Эта гадкая старуха, как всегда, считает себя умнее всех!

— Гелла Изера! — я готова была испепелить ее на месте, вместе со столом. — А вы не думали, что цель ритуала была вовсе не в том, чтобы привести в этот мир меня?! Ни Феклалия, ни гелл Борк, вообще, не знали о моем существовании! И, скорее всего, гелл Борк намеревался поселить в теле лессе Феклалии совсем другую, чью-то конкретную душу! Например, Эжеи!

— Своей матери? — переспросила меня гелла Изера, но я не услышала в ее голосе удивления. Старухе определенно знала гораздо больше, чем говорила. — Да, я догадывалась, конечно же. Эжея померла в прошлом году. Виренс пережил Дайна… пусть и не на много. И у гелла Борка просто не осталось больше ни одной возможности заполучить деньги Мериганов без использования черной магии.

— Почему вы мне не сказали? — после того, как гелла Изера подтвердила мои догадки, ярость исчезла, опустошив меня. Не осталось никаких эмоций, кроме усталости. — А если бы геллу Борку удалось это провернуть?

Экономка тяжело вздохнула.

— Если бы удалось, то все было бы по-другому, лесса Феклалия. Но, к счастью, прежняя лесса Феклалия что-то сделала не так, как должна была. Она, вообще, была не особенно умной. И ритуал привел совсем не к тем результатам, на которые рассчитывал гелл Борк.

Я усмехнулась… кажется, я догадываюсь, что именно сделал не так фиалка-Феклалия… дети… она потребовала у Богов душу, которая сможет заботиться о детях. Вряд ли гелл Борк предполагал такой вариант развития событий. Поэтому он и не понял, что я совсем не Феклалия, и решил, что ритуал не сработал. Ведь он должен был встретить у ворот свою мать.

— Яблочко от яблоньки недалеко падает… И мать промахнулась со своей магий, и сын не попал… Гелл Борк идиот…

Гелла Изера снова тяжело вздохнула.

— Лесса Феклалия, я вам настоятельно советую не иметь никаких дел с геллом Борком. Никто не может знать, что этот негодяй может придумать. И, — она запнулась, но продолжила, — никто не знает, какие способности достались ему от отца…

— От отца? — переспросила я.

— Да, — кивнула старуха, — отцом гелла Борка был тот самый черный маг, который приготовил приворотное зелье для Эжеи. Она хотела влюбить в себя лесса Витроша, убрать с дороги лессу Билинду, и выйти за него замуж. И ей это почти удалось… Когда все выяснилось, уже был назначен день их помолвки…

— Но ведь вино выпили мальчишки?..

— Верно… Им было тогда по семнадцать лет. И они так испугались своих внезапных чувств, что скрыли от всех случившееся. Уехали учиться в университет, а потом на службу в столицу. И много лет никто даже не догадывался, что их связывают совсем не отношения хозяина и слуги. Как вы понимаете, у Эжеи было достаточно времени, чтобы сделать то, что она хотела.

Гелла Изера грустно улыбнулась.

— Это ужасно, — вздохнула я. Больше всего мне было жаль Дайна и лесса Виренса. А желание горничной стать графиней, меня не особенно тронуло. Лесс Витрош сам виноват. Нечего было заглядываться на прислугу. Гелла Изера тоже побывала в его постели. — Но подождите… вы же говорили, что и у вас были отношения с лессом Витрошом. И у вас даже двое детей от него… Сын и дочь.

— Верно, — кивнула она. — это было до того, как Эжея приворожила лесса Витроша и после того, как он узнал об этом. Поэтому между ними такая большая разница, — улыбнулась она. — Игрену было двенадцать, когда родилась Мариша.

— Но почему лесс Витрош не снял приворот со своего сына? Ведь он снял его с себя, верно?!

— Снял, — гелла Изера поджала губы, — только прошло слишком много времени. Лесс Виренс и Дайн не смогли измениться… обратно…

От откровений геллы Изеры становилось не по себе. Это же просто мерзость какая-то! Эжея знала, что ее сына и лесса Виренса связывает приворот и столько лет молчала. Хотя могла все исправить.