Глава 18

Трактир «Золотой телец» оказался грязной забегаловкой на окраине городских трущоб. Я еле нашла извозчика, готового отвезти меня туда и подождать, когда я выясню про Миклуху. Наемные экипажи обычно не ездили в такие места, и мне пришлось заплатить втридорога, чтобы хотя бы кто-то решился поехать в городское гетто.

Грена с мальчишкой я отправила домой, переживала, что если буду таскать пацана с собой, то может случиться что-то непоправимое. А в приюте о нем позаботятся. И доктор Джемсон сейчас тоже там.

Трущобы начались как-то очень резко. Стоило свернуть с обычной улочки, как перед моими глазами внезапно предстали деревянные бараки разной степени ветхости. Каменные мостовые закончились мгновенно, и колеса наемной двуколки утонули в грязи до середины. Ямы и колдобины заставляли коляску опасно крениться, и я вцепилась в боковые стенки обеими руками, чтобы не выпасть прямо в грязные вонючие лужи.

Очень в этом году была довольно сухой, и редкие дожди не могли быть причиной отвратительного состояния дорог. Скорее всего это было таким же признаком гетто, как ужасающая нищета. Дети, бежавшие за мной выглядели ничуть не лучше моих беспризорников. Грязные, худые и голодные. Я сжала зубы и старалась не смотреть в их сторону. Я все равно не смогу помочь всем. Сейчас надо решить вопрос с теми, что у меня уже есть. А об остальных я подумаю позже. Тем более, у них есть родители…

На шум из деревянных бараков выходили и взрослые. Женщины смотрели на меня с тревогой, некоторые твердой рукой выхватывали из кучи ребятишек своих отпрысков и загоняли их домой.

А вот мрачные взгляды мужчин не сулили ничего хорошего. Я почувствовала себя куропаткой, бегущей прямо в лапы охотникам, которые уже развели костерок, чтобы приготовить на обед жареную птичку. Извозчик тоже занервничал и чаще хлестал лошадей вожжами, подгоняя их быстрее… он как будто бы забыл о том, что на такой дороге лошади могут переломать себе ноги.

Нам повезло. До трактира мы доехали без происшествий. Когда экипаж затормозил, я, не мешкая и не давая себе время подумать, спрыгнула из коляски прямо в грязь, слегка приподняв подол платья. Больше всего я мечтала поскорее убраться отсюда. Но уйти, ничего не узнав о Миклухе, мне не позволяла гордость.

Придерживая платье и стараясь наступать на места посуше, я поднялась по грязным ступенькам крыльца и вошла в трактир. Запахи перегара, пота, грязных носков, помоев, кислого пива, вина и подгоревшей пищи смешивалась в невообразимый коктейль, от которого тошнота подступила к горлу. Мне немедленно захотелось выйти и продышаться на свежем воздухе. Но я сжала зубы и направилась к стойке. Мне нужно найти Миклуху. Без мальчишки я отсюда не уйду.

— Добрый день, — старательно улыбнулась грязному, заросшему бородой трактирщику, который стоял за стойкой, заляпанной подсохшими лужицами пролитого пива, к которым прилипли дохлые мухи и жирные тараканы. — Меня зовут лесса Феклалия. Я ищу мальчика. Ему лет десять на вид, — перечисляла я приметы, но трактирщик не дождался, когда я закончу.

— Миклуха что ль? — поковырял он в ухе пальцем и вытер об себя то, что добыл. — Прибегал ночью в белой рубашонке. Говорил, что ты всех детей без одежи оставила, да в доме заперла, чтобы они не разбежались.

— Да! Миклуха! — я была так рада, что нашла ребенка, что улыбалась теперь почти искренне, — а вы не знаете где он сейчас?

— Дак где? — почесал затылок мужик, — небось на чердаке как всегда спит. У него тут стрелка вчерась была, почитай до утра почти болтали с тем мужиком. Ох, и мерзкий тип! Не люблю я его. Как придет, так потом обязательно что-то нехорошее случается.

— Что за мужик? — нахмурилась я. — Как его имя?

Трактирщик посмотрел на меня, как на дуру, и расхохотался, запрокидывая голову и показывая грязное горло, на котором противно дергался кадык.

— Откуда ж мне знать, — отсмеявшись зафыркал он, — я здесь почитай лет двадцать работаю, и точно знаю: чем меньше спрашиваешь, тем спокойнее спишь. Я б и тебе Миклуху не сдал. Да слышал, он вернуться собирался… Чего ему ноги топтать, коли ты сама на извозчике приехала.

Я выругалась, завернув трехэтажную конструкцию, чтобы выразить все свои эмоции по поводу случившегося. Трактирщик расхохотался еще громче, но при этом в его глазах появилось какое-то уважение.

— Так чего, лесса? Позвать Миклуху, али как? — спросил он.

— Позвать, — кивнула я. Надо как-то разговорить мальчишку. Я должна знать, с кем он встречался, и что хотел от него этот мерзкий тип. Очевидно, Миклуха связался не с самой хорошей компанией. А под их влиянием вряд ли из него вырастет хороший, достойный человек.

Ждать пришлось недолго. Трактирщик крикнул кому-то в темноту кухни, и через пару минут на шаткой деревянной лестнице без перил появился сонный Миклуха. В одной приютской рубахе, грязный и босой, он шел с закрытыми глазами, зевая и почесывая стриженную голову.

— Чего звал-то?! — крикнул он, замерев посредине, — я спать хочу!

Я с силой сжала зубы и кулаки, чтобы не выдать этому мелкому негодяю порцию заслуженных тумаков и не высказать все, что я думаю о его побеге. Солька заболела, я мотаюсь по трущобам, чтобы спасти его из канавы, а он дрыхнет в свое удовольствие и прекрасно себя чувствует.

— Чего-чего, — хохотнул трактирщик, — пришли за тобой.

— Лесса Феклалия?! — пораженно выдохнул мальчишка, открыв глаза и увидев меня. — а ты чего здеся делаешь-то?

— За тобой приехала, — ответила я ровно. Еще не хватало, чтобы пацан рванул и снова сбежал. Нет уж. Я сначала привезу его в приют, а потом придумаю, как наказать за нарушение правил.

— Да я сам бы пришел, — отмахнулся он и, легко сбежав по ступенькам, подошел к стойке, — Тяпа, плесни мне пива, а? А то голова болит, спасу нет. Я знаю, тебе вчера заплатили, чтоб ты меня утром накормил. Ой! — подпрыгнул он на месте, с возмущением оглядываясь на меня. Каюсь. Не выдержала и выдала крепкий подзатыльник. Пива ему? Пива?! Миклуха с обидой взглянул на меня. — Ты чего? Ща я поем, да поедем… А то в вашем приюте еда, как для стариков.

Трактирщик потянулся за кружкой, но замер, наткнувшись на мой убийственный взгляд. Я схватила Миклуху за шиворот рубахи и, приподняв над полом встряхнула:

— Я тебе сейчас покажу «пива»! — Зашипела я, забыв про цивилизованные методы воспитания, — я тебе сейчас покажу «для стариков»! Живо домой!

Перехватила пацана за грязное ухо и потащила за собой, не обращая внимания на возмущенные вопли.

— Пусти! — верещал Миклуха, шустро перебирая ногами, — да, пусти же! Больно!

Но я была неумолима. Не обращая внимания на удивленного извозчика, втащила мальчишку в коляску, усадила рядом с собой и приказала:

— Поехали!

Двуколка резким рывком рванула вперед. Извозчику самому не терпелось убраться из этой дыры, и он с радостью подгонял лошадей.

Я выпустила из рук покрасневшее и припухшее ухо Миклухи и вцепилась в худенькое тело мертвой хваткой, прижимая к себе. Чтобы не сбежали и не замерз. Он ведь так и был одет в одну рубашонку из тонкой нанки.

Миклуха тут же же прижал ладонь к уху и пробурчал:

— Больно же, лесса Феклалия! Я бы все равно пришел. Чего ты примчалась-то, все испортила. Чего теперь обо мне братва думать будет? Баба за ухо, как кутенка увела…

— Ты мне еще поговори, — рыкнула я и сжала его так, что косточки захрустели, а он охнул. Злость еще никуда не делась. — Я тебе не баба, а лесса Феклалия. Хозяйка всего вашего детского сада. И ты будешь делать то, что я говорю. Это во-первых. А, во-вторых, никакого пива! Ты еще слишком мал. Еще раз увижу, или услышу про пиво, одним ухом не отделаешься. Понял?!

Мальчишка недовольно сверкнул глазами в мою сторону.

— Чего это я мал-то? — буркнул он, — мне батя пока жив был, всегда пива наливал. А сейчас я уже взрослый…

— Взрослый бы не бросил маленькую Сольку, — ответила я, старательно разглядывая крыши домов. — Она в трубе застряла… половину ночи там провела… замерзла… и теперь у нее жар…

Миклуха побледнел и начал оправдываться:

— А зачем они нас закрыли? Я же подходил к этим теткам, говорил, что мне в город надо, что ты всегда меня отпускала и никогда не запирала в доме. У меня же дела… мне сам Филин стрелку забил. Я не мог не пойти. Он бы потом меня проклял бы!

Я промолчала. Очень мне не понравился этот Филин, который «проклял бы»… У меня, кстати, в обед встреча с геллом Борком. Придется, отвезти Миклуху и сломя голову возвращаться обратно в город. У меня слишком много вопросов к этому геллу.

— Миклуха, хватит придуряться, — устало выдохнула я. Черт возьми, как же сложно с детьми! И зачем я только в это ввязалась?! — Я вчера человеческим языком сказала, что вам запрещено покидать территорию приюта. И тебя это касается точно так же, как и всех остальных.

Дальше мы ехали молча. Миклуха недовольно пыхтел у меня под мышкой. Иногда он отстранялся, пытаясь вырваться из моих рук. Но, во-первых, я держала крепко, а, в-вторых, ему было холодно.

Мы только свернули с тракта в сторону имения, как прорвавшись через плотный слой густых серых туч, заморосил дождь. Мелкий, но очень холодный и противный. Полураздетый лес почти не защищал нас, но все же мы успели доехать до приюта раньше, чем вымокли окончательно.

Я велела вознице подождать горничную, которая принесет деньги, а сама, крепко схватив Миклуху за руку, чтобы не сбежал вылезла из коляски.

— Пустите, лесса Феклалия, — буркнул мальчишка дергая рукой, — я не сбегу… Сказал же, сам хотел вернуться.

— Почему я должна тебе верить? — нахмурилась я, увидев, что коляски доктора Джемсона уже нет. Неужели он не успел помочь избитому ребенку? Стало тревожно. Не обращая внимание на бурчащего пацана, я рванула по лестнице вверх и изо всех сил затарабанила в дверь.

Мне открыла улыбающаяся Иська. Увидев нас, мокрых и грязных, всплеснула руками и заголосила, созывая помощь. Миклуху надо было помыть.

— Иська, — перебила я ее вопли, — а мальчишку привезли? Доктор Джемсон успел его осмотреть?

— Да, лесса Феклалия, — замотала головой Иська, — мы Жирка отмыли и накормили, доктор Джемсон осмотрел, оставил мазь и прописал постельный режим. Он уже спит, — улыбнулась она.

— Жирка? — взвизгнул Миклуха, ужом выкручиваясь из наших рук, — а он что здесь делает?! Пустите! Я ему покажу, как на мою территорию лезть! Вы зачем его пустили?!

— Тебя забыла спросить, — мрачно ответила я, борясь с желанием зарядить еще один подзатыльник маленькому нахалу. — Помыть, накормить и запереть… отдельно от всех. Пусть посидит и подумает хорошенько о своем поведении, — распорядилась я, прислонилась к стене прямо у двери и закрыла глаза. Нет, не так я видела работу детского сада… Совсем не так…

Миклуху увели добровольные помощницы, а Иська мягко дотронулась до моей руки:

— Лесса Феклалия, вы идите домой. Переоденьтесь, отдохните. Дети уже спят. У них тихий час. Мы тут сами справимся. Вы совсем себя загоняли.

Я приоткрыла один глаз. Старшая горничная смотрела на меня с жалостью. День у меня сегодня на самом деле выдался нелегкий. И вчера тоже… и позавчера… и третьего дня… да, я вообще, как попала сюда, так и кручусь, как белка в колесе. Ни секунды покоя нет. Не так я видела жизнь богатой графини… Совсем не так…

— Нет, — вздохнула, — мне в город надо. Скажи Грену, чтоб через десять минут готов был. А Лима пусть чаю мне подаст. И пусть за булками в дом сбегает, на кухне возьмет. Есть хочу…

Иська, тяжело вздохнув, погладила меня по руке, кивнула и умчалась раздавать распоряжения. Я невесело хмыкнула. Дожила. Даже моя горничная меня жалеет. Отлепилась от стены и потащилась в детские спальни. Надо проверить, как там Солька и Жирка… И все остальные. Тихий час — это прекрасно.

В спальне пахло лекарствами. Солька лежала в постели с мокрой тряпкой на голове. Температура еще не пришла в норму, но и такого жара, как утром пока не было. Вот к вечеру все может вернуться. Велела воспитательнице следить за состоянием девочки внимательно, чтобы не пропустить ухудшения.

Доктор Джемсон, конечно, оставил микстуры, которые аккуратным рядком стояли на стульчике рядом с кроватью Сольки, но вряд ли они такая же эффективная, как таблетки в современном мире. Все же отвары и настои трав — это далеко не продукция фармацевтической промышленности.

Я прошла по спальне, оглядывая спящих детей и подтыкая одеяла. Девочек у нас было мало, всего пять, поэтому все спали на нижних ярусах.

Мальчиков тоже было мало, но для них все было наоборот. Лучшими местами дети посчитали верхние койки. И только самые невезучие спали внизу. Ну, и Жирка тоже. Он не спал, но лежал тихо. Один его глаз был густо замазан темно-зеленой густой мазью, а второй смотрел удивленно.

— Как ты? — Шепотом спросила я, присев на краешек кровати.

— Хорошо, — улыбнулся он. — У вас здесь хорошо, лесса Феклалия. Как дома…

— У тебя есть дом? Я сейчас поеду в город, если хочешь, зайду скажу, что с тобой все в порядке.

— Нет, — мотнул головой Жирка, а его глаз погрустнел, — больше нет… Папку в позапрошлом году бревном убило на стройке, он плотником был… а мамка с младшими зиму не пережили… голодно было…

Я невольно сравнила его с Миклухой. Возраст у них примерно одинаковый, рост, вес… но различия между ребятами были заметны невооруженным глазом. Жирка, несмотря ни на что домашний мальчишка, оказавшийся на улице по воле случая. И его радовало возвращение в нормальные условия. А вот Миклуха… тот считал улицу своим домом. Ему там было удобнее и привычнее, чем здесь. И если я не смогу убедить его в обратном, то он так и будет бегать в город «по делам».

— Жирка, — снова зашептала я, — а ты знаешь, кто такой Филин?

— Знаю, — кинул он, а глаз взглянул на меня с испугом, — это очень опасный человек, лесса Феклалия. Он весь город держит. Зря Миклуха с ним связался, — вздохнул он. — Говорят, Филин черный маг…