Глава 22

Бедная гелла Изера лежала в своей комнате без движения. Доктор Джемсон не отходил от ее постели, поил по часам микстурами и ухаживал с таким рвением, что я перестала сомневаться, что моя экономка на самом деле его мать. Хотя в это трудно было поверить. Очень трудно.

Он даже ночевал в ее комнате на коротком диванчике, подставив с одной стороны табуретку. Я предложила ему воспользоваться гостевой комнатой, но он только отмахнулся. Состояние геллы Изеры внушало опасение.

А мне опасение внушало другое. Почему вдруг ей стало плохо? Да, я прекрасно помнила наш последний разговор, и даже чувствовала за собой какую-то вину за то, что довела несчастную геллу Изеру до апоплексического удара. То бишь инсульта. Но с другой стороны, мы спорили тысячу раз, кричали друг на друга. Я даже угрожала ей увольнением. Но мы обе знали, что все это как бы не всерьез. Все же только гелле Изере была известна вся правда о том, кто я такая на самом деле. И она беззастенчиво пользовалась своим положением, понимая, что ей я прощу все, что угодно. Потому что кроме нее у меня никого нет… Есть еще Солька, но она слишком маленькая.

Поэтому я сомневалась, что именно наш разговор послужил причиной ее нездоровья. А вот то, что в моем доме, как раз в этот вечер присутствовал гелл Борк… Эта деталь наводила на неприятные мысли. Я ведь отлично помню, когда я спустилась, гелл Борк и гелла Изера о чем-то спорили. Сейчас, задним умом, я понимала, моя экономка была очень, очень сильно взволнована! И теперь меня терзали очень нехорошие подозрения. Что этот мерзкий тип сказал гелле Изере?

Я несколько раз порывалась поговорить с доктором Джемсоном, но он мотал головой, прижимал палец к губам и смотрел на меня умоляюще. И я каждый раз закрывала дверь в комнату экономки и уходила.

Все вдруг стало совсем не таким, как я видела. И моя уверенность в своей правоте немного поколебалась… Оснований не верить доктору Джемсону у меня вроде бы не было. Но с другой стороны, он ведь скрывал, что гелла Изера его мать… И что именно он тот самый мужчина, от которого фиалке-Феклалии было «разрешено» иметь детей. И теперь я не понимала две вещи: первое, зачем это нужно было доктору Джемсону. Он не производил впечатления человека, который настолько нуждался в деньгах, чтобы наплевать на порядочность. И второе, а кто тогда кучер? Гелла Изера, помнится, называла своего сына по имени. Я же не зря наделила кучера Грена этой ролью.

Или три… Еще я не понимала, почему фиалка-Феклалия отказалась от предложения родить ребенка от доктора Джемсона. Он недурен собой, воспитан, галантен, пусть даже лесс Виренс и доплатил ему за симпатию.

В общем, от всех этих мыслей голова шла кругом. И я пыталась отвлечься погрузившись в проблемы приюта.

Тем более, их, этих самых проблем, было вагон и маленькая тележка.

На следующее утро после неприятностей, случившихся в моем доме, я наняла кухарку. Лима стала управляющей. С одной стороны это сильно облегчило мне жизнь, а с другой усложнило.

Прошло несколько дней, прежде чем она окончательно разобралась в делах. За это время мы успели переодеть детей в нормальную одежду. Теперь они не бегали по дому в одних рубашках. Но вот теплые куртки для прогулок все еще была не готова, а на улице стало довольно холодно, чтобы выпускать детей раздетыми. Поэтому мы стали выводить их по очереди мелкими группами по три-четыре человека, с такой компанией вполне мог справится один взрослый, на открытую террасу, подышать воздухом.

А потом Лима потребовала немедленно занять детей согласно составленного режима дня. Вот только, когда я его составляла, не предполагала, что дети будут такими неуправляемыми. Единственное место, куда они шли с большой охотой была столовая. Загнать их в класс и заставить сидеть за партами было нереально. Тогда надо было бы приставить к каждому ребенку по взрослому, чтобы он следил за ним, как следует. А это было слишком дорого.

И тогда Лима предложила мне договориться с тем, кто способен управлять этой шоблой. С Миклухой.

Как ни странно, но после той драки с Жиркой мальчишка вел себя вполне адекватно. Не бузил, не задирался, не устраивал ни драки, ни ссоры. Его, вообще, почти не было видно. Он появлялся, как черт из табакерки, аккурат перед тем, как надо было идти в столовую.

Тогда-то мы его и выловили.

— Миклуха, стой! — схватила я за руку, пытавшегося прошмыгнуть на обед мальчишку, — поговорить надо. Пойдем-ка в класс.

— Да, че опять я-то?! Лесса Феклалия?! — возмутился недовольный мальчишка. — Я с Жиркой не дрался же! Че вы опять меня куда-то тащите?! Чуть что сразу Миклуха! Че я вам сделал-то?!

— Ниче, — ответила я его же тоном. — Дело есть. Побеседовать надо бы.

Тихой сапой, не обращая внимания на вопли, я подталкивала его в сторону класса. С этими детьми нельзя слишком любезничать, иначе они сядут тебе на шею, в прямом и переносном смысле слова.

— Так обедать пора! Лесса Феклалия, — дернулся мальчишка, чуть не оставив у меня в руках клочок от своей рубашонки. — Давайте потом, а?

— Ну, уж нет, — мотнула я головой, — мы с геллой Лимой тебя уже два часа ищем. Так что идем. Поговорим о делах, а потом ты мне еще расскажешь, где ты все время прячешься.

— Да нигде я не прячусь! — вопил Миклуха, задыхаясь от несправедливости мира и лично меня.

— А вот в этом я очень сильно сомневаюсь, — подала голос Лима, — вы, молодой человек, подозрительно послушны и покладисты в последние дни. — Миклуха перестал вырываться и взглянул на нее со злостью. — А значит либо готовишь, либо уже сотворил очень большую пакость.

— Лесса Феклалия?! — он взглянул на меня с искренней обидой, — ну, скажите ей!

Ну, как вот на него сердиться? Чувствую себя монстром, обидевшим ребенка.

— Никто тебя ни в чем не обвиняет. Мне просто нужна твоя помощь, чтобы навести порядок в нашем приюте. Давай зайдем в класс, — я кивнула на вход в классную комнату, — и поговорим, как взрослые люди. Ты ведь сам говорил, что взрослый.

— Ну, ладно. Если как взрослые, — тяжело вздохнул Миклуха, делая нам одолжение. — Идемте.

Выдернул из моей хватки свою руку. Мы-то с Лимой уже отгородили его собой от всего остального коридора, чтобы он в любом случае не сбежал. Вошел в класс и плюхнулся на скамью первой парты. Я села за учительский стол, а Лима прямо за спиной мальчишки. Чтобы успеть перехватить его, если он вдруг решит сбежать.

— Чего хотели-то? — важно спросил Миклуха. — Чем помочь?

И столько самодовольства было в его взгляде, позе, интонации, что я еле сдержала улыбку. А вот Лиме это было неприятно. Она аж в лице переменилась, таким явным было снисхождение к нам со стороны мелкого хулигана.

Но зато теперь я знала, как мне быть. Какой крючок выбрать, и какую наживку на него зацепить…

— Миклуха, я хотела бы, чтобы ты стал заместителем Лимы, — я улыбнулась. — Назовем эту должность помощником управляющего.

Но Миклуха был стреляным воробьем, которого просто так на мякине не проведешь. Он прищурился и, глядя на меня с подозрением, спросил:

— А че это вы такая добренькая?! — и сразу же добавил, — я на своих стучать не буду. Это вам к Жирке надо, — не переминул оскорбить соперника, — он стукачок известный.

— С чего это ты решил, что я добренькая? — приподняла брови в показном удивлении. — Я же тебе не просто так такую должность даю. Ты мне тоже за это кое-что сделать будешь должен.

— И че тебе надо? — Миклуха сидел за партой, мотал ногами и смотрел на меня с важностью президента.

— Много чего, — улыбнулась я. — Во-первых, ты должен относиться ко мне с уважением. Не грубить, не ругаться, обращаться на вы. И не только ко мне, но и ко всем взрослым.

— Прям ко всем?! — удивленно округлил глаза мальчишка. — Даже к Пыне?

— Кто такой Пыня? — рассмеялась я. Несмотря на весь свой гонор, этот мальчишка вызывал симпатию. Было в нем что-то такое, особенное… Как в Сольке.

Миклуха ошеломленно присвистнул, и только набрал в грудь побольше воздуха, чтобы высказать свое возмущение, как его перебила Лима.

— Это дурачок местный. Безобидный старик, ходит, побирается… Ребятня его любит, но издевается часто. Он-то им ответить не может. Улыбается только.

— Даже к Пыне, — кивнула я. — Если ты хочешь быть помощником управляющего, конечно. Но ты можешь отказаться, если задирать Пыню для тебя важнее. Я тогда Жирку помощником сделаю…

— Жирку?! — мальчишка подскочил со скамьи, — лесса Феклалия, он же не сможет! Он же чепушило! Его никто даже слушать не станет!

Я пожала плечами, мол, мне все равно… и мальчишка замер, растеряно глядя на меня. Я прямо увидела, как в его душе идет отчаянная борьба между двумя желаниями: настоять на своем и не отдать такую высокую должность Жирке. И постаралась не улыбнуться. Именно на это я и рассчитывала.

— Так что? — деланно равнодушно спросила я, — Ты готов выполнить это мое условие? Или мне позвать Жирку?

Миклуха тяжело, с надрывом вздохнул и качнул головой:

— Ну, ладно, — выдавил он, — согласен…

И столько драматизма было в этих его словах, что Лима не выдержала и беззвучно рассмеялась. Хорошо, что мальчишка стоял к ней спиной и ничего не увидел. А я смогла сдержаться.

— Хорошо. Но это только одно условие, — кивнула я. — Будут еще другие…

— Другие?! Лесса Феклалия?! Ну, так же нечестно! — завопил оскорбленный моей вероломностью Миклуха.

— Почему? Я же сразу предупредила тебя, что условий будет несколько. Первое ты уже знаешь. Второе, — я сделала паузу, — ты должен помочь нам организовать работу в приюте. Мне совсем не нравится, что дети целыми днями бездельничают, носятся, как угорелые, ломают мебель, рвут одежду и не слушаются старших. А ты, как помощник управляющей, должен быть на нашей стороне и помочь нам навести здесь порядок. Чтобы дети прилежно учились, дружно играли на улице в подвижные игры, помогали взрослым по хозяйству, и, вообще, жили по утвержденному режиму дня…

— Чего это такое? — буркнул мальчика, — что за режиму дня?

Кажется, он уже понял, в какую ловушку угодил… Умненький мальчик, ничего не скажешь.

— Режим дня, — пояснила я, — расписывает чем и когда должны заниматься дети в течении дня. Вот смотри, — я достала заблаговременно приготовленный список, — подъем в восемь часов. Это значит, что в восемь часов все дети должны встать, умыться, одеться, заправить постели и к половине девятого идти завтракать.

Миклуха слушал меня все больше мрачнея. Он прекрасно понимал, что заставить беспризорников соблюдать такие требования очень сложно.

— Ничего не выйдет, — буркнул он, — никто не будет соблюдать вашу режиму. Дураков у нас нет.

— Почему? — я больше не могла сдерживать улыбку.

— Потому, — угрюмо ответил Миклуха. — зачем умываться, если только встали? Эти же, — он кивнул на Лиму, — нас каждый вечер моют и моют, хотя мы даже не грязные. А ночью мы спим, пачкаться не успеваем. А тут снова мыться? И еще постели заправлять… вот вы-то, лесса Феклалия, небось, постель-то не заправляете. А нас заставить хотите. А мы че рыжие что ли?

Я фыркнула и рассмеялась. Лима тоже хохотала в голос. А обиженный мальчишка насупился и забубнил:

— И че смешного? Хи-хи, да ха-ха… я им дело говорю, а они… сразу видно, бабы бестолковые… Вы, лесса Феклалия, ежели хотите, чтоб мы вас слушали, так и просите то, че важно. А режиму эту вашу, — он ткнул пальцем в листок, — забудьте. Нет такого закону, чеб детей так мордовать, как вам хочется… Придумали тоже. Умываться по сто раз в день… Да, когда пачкаться-то успевать, чеб так часто мыться?

— Значит ты не согласен? — Я отодвинула листок от Миклухи, — ну, иди тогда. И Жирку позови. Мне-то все равно, кого из вас главным назначить. Только, если Жирка станет помощником, тебе его слушать придется, — улыбнулась я. Глаза мальчишки полыхнули гневом, и он зашипел, как закипающий чайник.

— А если я соглашусь? Жирке тоже придется меня слушать?

— Ага, — кивнула я изображая равнодушие. — Если бы согласился, пришлось бы. Но ты ж уж отказался. Да и сам признался, что никакой ты не лидер в своей шобле, раз они тебя слушать не хотят. А вот Жирка не откажется. Он парень головастый, понимает, что к чему, и перспективу видеть умеет…

— Да че он умеет-то?! — заверещал снова Миклуха. — и че вы, лесса Феклалия, с плеча рубите? Мне может время надо, чеб подумать! Все за и против взвесить! Такие серьезные решения с кандачка не принимаются! Согласен я! Согласен! Будет вам режима эта проклятая! Только вы уж Жирке особенно скажите, что он меня слушать должен! Только скажите еще вашим, — он снова кивнул в сторону Лимы, — чеб не мешали мне порядки наводить. А то стукнуть никого нельзя, летят сразу, мешаются. А без этого в шобле порядка не будет.

Я покачала головой:

— Никаких драк, Миклуха. Это третье мое условие.

— Ладно, — легко согласился он, шмыгнув носом. — Че там дальше в вашей режиме? После завтрака?

И я поняла, что врет. Драки будут. Но драться эти дети теперь будут втихаря, чтобы мы ничего не увидели. Но с другой стороны, я понимала, что на чем держится авторитет мальчишки. И это не только физическая сила, как может показаться на первый взгляд. Иначе вся его шобла давно разбежалась бы. Нет, он умеет слушать и слышать своих людей, и они платят ему тем же. А драки… ну, мальчишки всегда дерутся. Даже мои благополучные братья постоянно цеплялись друг к другу.