Глава 21

Я пригласила к ужину доктора Джемсона, чтобы поговорить с ним о прошлом фиалки-Феклалии. Я еще не придумала, как вывести его на откровения, чтобы не выдать себя, но обязательно придумаю. У меня очень хорошая мотивация.

Когда стемнело, я спустилась из своей комнаты, где отдыхала за чтением книги Торбега Филда, в холл-гостину, и очень удивилась, увидев перед входными дверями злую, как тысяча чертей, геллу Изеру и насмешливо скалящегося гелла Борка. Я мысленно застонала. Совсем забыла, что пригласила этого негодяя к ужину! И не предупредила геллу Изеру, чтобы та отправила его восвояси, соврав, что меня нет дома. А теперь и не скажешь, потому что, увидев меня, гелл Борк расплылся в фальшивой улыбке и шагнул ко мне, протягивая руки:

— Лесса Феклалия! Рад видеть вас в добром здравии. А ваша экономка утверждала, что вы сегодня приболели…

Я мысленно скривилась, нацепив на лицо широкую улыбку. Все же быть аристократкой иногда плохо. Будь я сейчас собой, простым менеджером Почты России, полетел бы у меня этот мерзкий тип по лестнице вперед ногами. Уж я бы ему высказала все, что думаю, оплеухой наградила и пинка для ускорения не пожалела. Я на мгновение представила как гелл Борк катится вниз по лестнице в подъезде, набивая синяки и шишки. Прекрасная картина! Прелесть! Даже дышать легче стало.

Но надо быть вежливой. Аристократическое, чтоб его, воспитание…

— Я и приболела, гелл Борк, — сокрушенно вздохнула, — и буду рада, если вы войдете в мое положение и согласитесь перенести наш совместный ужин на другой день.

Гелла Изера сдавленно пискнула, шокированная моим хамством. Даже гелл Борк немного растерялся, но быстро пришел в себя. Поклонился и ответил с улыбкой:

— Лесса Феклалия, мне очень жаль, — он выпрямился и развел руками и только открыл рот, чтобы сказать что-то еще, как дверь за его спиной постучали. Гелла Изера медленно прошествовала к порогу и открыла дверь позднему гостю. В дом вошел улыбающийся доктор Джемсон.

На улице было уже сосем темно, вероятно поэтому он не сразу увидел при ярком свете газовых светильников, что в холле кроме нас в холле есть еще один человек.

— Лесса Феклалия, — заявил он с порога, — с вашей стороны очень любезно пригласить меня на ужин, — он поклонился, а когда поднялся наконец-то заметил гелла Борка, который просто окаменел от такой моей наглости. — О, гелл Борк?! Что вы здесь делаете? — нахмурился доктор Джемсон.

— То же, что и вы, полагаю, — заявил негодяй. И мерзко усмехнулся, — Любезная лесса Феклалия пригласила на ужин и меня тоже…

Я тяжело вздохнула. Черт побери! Вот что за напасть?! Теперь этого гада не выпроводить. И как я могла забыть, что он припрется сегодня!

А между тем атмосфера в холле накалялась. Гелл Борк и доктор Джемсон смотрели друг на друга с неприкрытой ненавистью, как будто бы были готовы броситься в драку прямо здесь и сейчас. Это было странно. Я совершенно точно не могла быть объектом их спора, хотя это было бы лестно. Всякое бывало у меня в жизни с мужчинами, но еще ни разу они не дрались на дуэли за мое внимание. Ну, не было в моем прошлом мире дуэлей.

Нет, между этими двумя явно было что-то другое…

— Прошу вас, геллы, — разрядила обстановку гелла Изера, — ужин подан…

Она посторонилась, пропуская нас всех в столовую.

Ужин прошел в напряженной обстановке. С одной стороны я была расстроена, что не могу поговорить с доктором Джемсоном, а с другой приятно было осознавать, что в его присутствии гелл Борк не пытается подсунуть мне в тарелку какую-нибудь гадость, как в кофейне, и, вообще, ведет себя весьма скромно. Хотя я выбрала бы другое слово — осторожно. Я не так хорошо знаю гелла Борка, но мне казалось, он сильно нервничал, хотя старался это скрывать.

В столовой было совсем тихо. Только мягко звякали приборы, и еле слышно шипели газовые светильники. Обычно мы с геллой Изерой не сидели молча, а обсуждали дела или переругивались. Но сегодня моя экономка сидела за столом с каменным лицом и смотрела исключительно в свою тарелку. Как будто бы там было что-то очень важное и интересное.

Доктор Джемсон натянуто улыбался, делая вид, что все хорошо. Он, пожалуй единственный, кто пробовал завести разговор, но подавился же первой фразой. Гелла Изера с такой яростью взглянула на него, что даже мне стало неуютно.

Я тоже молчала. Ковыряла вилкой говяжью котлету, которую здесь называли длинным трудно выговариваемым словом. Пока Лима не стала готовить котлеты для детей, я думала, что это сбой моего встроенного попаданческого переводчика.

— Лесса Феклалия, — когда мы, наконец-то, вышли из столовой, меня остановил доктор Джемсон, — если вы не против, я хотел бы навестить вашу воспитанницу и мою пациентку Сольку. А потом я вернусь и осмотрю вас. Вы плохо выглядите. Я бы рекомендовал вам отдохнуть…

— Это так любезно с вашей стороны, — улыбнулась я, — жара у девочки больше нет, но ее состояние все еще внушает мне опасение. Я хотела бы с вами побеседовать по этому поводу чуть позже. Когда вы закончите осмотр.

Доктор Джемсон кивнул, подмигнув мне правым глазом так, чтобы не заметил гелл Борк, наблюдающий за нами с мерзкой улыбочкой, поклонился и стремительно исчез в коридоре, ведущем в сторону кухни. Калитка на территорию приюта все еще была закрыта.

Гелл Борк тут же повеселел и довольно осклабился:

— Лесса Феклалия, — самодовольно начал он, но я резко перебила его:

— Гелл Борк, — мой голос был холоден, как айсберг в океане, — благодарю вас за визит, но сейчас вам лучше уйти. И прошу вас впредь ничего не подливать мне в кофе, чтобы заставить меня говорить без остановки.

— Лесса Феклалия, как вы могли так про меня подумать. — Широкая, радостная улыбка засияла на лице этого мерзкого типа, хотя глаза потемнели от злости. — Я никогда бы не причинил вам вреда. Ведь мы с вами, — он понизил голос, — на одной стороне. Вспомните, вы хотели отомстить своему супругу за то, что он бросил вас в этой глуши совсем одну. И я помог вам. Хотя в результате пострадал и мой брат тоже…

Я судорожно сглотнула мгновенно появившийся в горле ком. Нет, не сейчас. Я запретила себе зацикливаться на ужасных обвинениях гелла Борка. Сейчас мне нужно избавить себя от общества этого мерзкого черного мага. Пока он не втянул меня в очередную неприятность. А о том, что сделала дура-Феклалия, я подумаю позже.

— Я не желаю больше слушать об этом, — сжала я губы, — это исключительно ваша оплошность, и моей вины в случившемся нет. А сейчас уходите. И больше никогда не подходите ко мне. Я не желаю вас видеть!

Гелл Борк засмеялся. И тихо, почти шепотом ответил:

— Как бы вам потом не пожалеть об этом, лесса Феклалия! В этой жизни случается всякое. И, возможно, именно меня вам придется умолять о помощи. — Он гаденько хихикнул, — и поверьте, я отыграюсь за все ваше ко мне пренебрежение.

Он коротко поклонился и нарочито неспешно прошел через всю гостиную к входной двери, распахнул ее и повернулся ко мне.

— И еще… Я все помню, лесса Феклалия. — Теперь его улыбка была вполне искренне злобной. — Я ничего не забыл.

Когда за ним захлопнулась дверь, я привалилась к двери столовой, от которой мы так и не отошли за все время разговора. На душе было гадко.

Это что же получается, дура-Феклалия самолично заказала своего мужа? И сбежала, оставив меня разгребать то, что она натворила… Я, пожалуй, впервые искренне захотела, чтобы она вернулась…

— Не думаю, что все это правда, — голос геллы Изеры напугал меня. Я невольно подпрыгнула на месте, больно ударяясь об дверную ручку. — Лесса Феклалия, конечно, была та еще дурочка, простите за грубость, но сама она никогда бы не додумалась до такого. Для таких серьезных решений она была слишком глупенькой, простите еще раз…

— Не извиняйтесь, — махнула я рукой, — я с вами полностью согласна. Хотя иногда я ее понимаю, — я скривилась. Поступок супруга дуры-Феклалии был таким же мерзким, как и ее. — Как мог лесс Виренс отобрать у несчастной женщины ребенка… Это так жестоко.

— Отобрать ребенка?! — удивилась гелла Изера, — у кого?! Лесса Феклалия, — заявила она, — не знаю, что вам наговорил гелл Борк, но уверяю вас, лесс Виренс никогда бы не сделал ничего подобного. Он любил детей. И очень жалел, что вы… ну, то есть прежняя лесса Феклалия… что она ни в какую не соглашалась зачать ребенка…

Экономка замолчала, так и не договорив до конца. Но я закончила ее фразу.

— От вашего сына. — Усмехнулась. — А вам никогда не приходило в голову, что ваш драгоценный сыночек ей не ровня? И что он может не нравится Феклалии? Тем более у него есть и жена, и дети. — Гелла Изера сдавленно пискнула и попыталась перебить меня, но я ей не позволила. — И про ребенка, которого лесс Виренс отнял у Феклалии, мне рассказал не гелл Борк, а вы.

— Я?! — глаза у экономки готовы были выскочить из орбит. Она смотрела на меня, с таким удивлением, что я сама засомневалась в своей памяти. — Не может быть! Я бы никогда не стала наговаривать на лесса Виренса!

— Да, — кивнула. — Вспомните, я нашла портрет Феклалии в башне во время ремонта. Только она совсем не была похожа на себя. У нее была отличная пышная фигура, а не эти заморенные мощи. Она сияла от счастья, а не куксилась на весь мир, будто выпила уксуса. Я предположила, что с ней случилось что-то очень плохое. То, что подкосило несчастную женщину, так кардинально изменив ее… И это могла быть потеря ребенка. Когда я рассказала вам о своих догадках, вы не стали ничего отрицать…

Гелла Изера набрала в грудь побольше воздуха и открыла рот, чтобы мне ответить. Но, так и не произнеся ни слова, запнулась и застыла с открытым ртом. Она несколько раз начинала говорить, но каждый раз снова останавливалась… как будто бы никак не могла подобрать слов.

Я рассмеялась.

— Не переживайте, лесса Феклалия, — улыбнулась, — я уже нашла свою дочь…

Оставив онемевшую экономку у дверей столовой, я прошла в гостиную и присела на диван. Нужно дождаться доктора Джемсона и поговорить с ним. Хотя теперь я была убеждена на все сто процентов, что лесс Виренс лишил Феклалию ребенка. А она отомстила ему и связалась с геллом Борком, чтобы он помог ей его убить. Возможно, она тоже знала, что Солька ее дочь, и тоже хотела удочерить девочку, а лесс Виренс отказал ей…

Вот теперь все сходилось. Взаимная ненависть супругов привела к трагедии. А когда Феклалия притащила в дом детей, стресс и чувство вины привели к тому, что гелл Борк сумел уговорить ее провести тот самый ритуал, из-за которого я и оказалась здесь.

Но я не она. И если этот мерзавец надеется, что сможет запугать меня, то он ошибается. Он черный маг, и именно ему лучше не попадаться на глаза правосудию. А я не Феклалия и не стану винить себя за то, что не совершала.

Я так погрузилась в размышления, что совсем забыла о докторе Джемсоне. И, когда она появился в гостиной из темного коридора кухни вздрогнула от неожиданности.

— Лесса Феклалия, — он улыбался, — у Сольки все хорошо. Еще несколько дней и девочка будет вполне здорова.

— Хорошо, — улыбнулась я ему в ответ. И решила пойти ва-банк, чтобы у него не было ни единого шанса увильнуть от ответа. — Доктор Джемсон, скажите, а куда вы дели ребенка, которого я родила?

Улыбка медленно сползла с его лица и исчезла, оставив после себя кривой оскал… Значит я была права. А ведь он мне нравился. Я почувствовала себя обманутой. Почему за красивой оболочкой скрывается такая жестокая душа?

— Лесса Феклалия, — голос доктора Джемсона звучал мягко и безэмоционально, — когда вы в последний раз пили микстуры, которые я вам прописал?

— К черту ваши микстуры! — психанула я, вскочила и заорала, - как вы могли?! Я вам верила, доктор Дежмсон! А вы?! Как вы могли так поступить?!

— Лесса Феклалия, — он не стал отрицать то, что я говорила. Не стал оправдываться. Он мягко улыбался, протягивал ко мне руки и приближался ко мне маленькими шажками, — вам надо успокоиться. Давайте я провожу вас в спальню и дам капли. Вам сразу станет легче, обещаю!

— Идите к черту! — в сердцах выпалила я, — обойдусь без вашей помощи!

— Я не совсем понимаю, к какой черте вы меня отправляете, — он продолжал улыбаться мне так, как будто бы я была умалишенной. А потом вдруг оказался рядом со мной и обняла за предплечья. Заглянул в глаза. — Лесса Феклалия, вам обязательно нужно принять капли… я же предупреждал вас… и теперь у вас снова будет нервный срыв…

— Нет у меня никакого нервного срыва, — отмахнулась я. Запал прошел, и теперь я чувствовала только огромную усталость. — Я удочерю Сольку, и все исправлю… Она ведь моя дочь. Я это чувствую..

— Это прекрасно, — улыбнулся доктор Джемсон, не выпуская меня из рук. — это правильное решение. И вы должны заботиться о себе, чтобы у вас были силы заботиться о вашей приемной дочери. Но, лесса Феклалия, я позволю себе напомнить, что вы никогда не вынашивали и не рожали ребенка… Постарайтесь вспомнить. У вас получится… Давайте, лесса Феклалия…

Он говорил мягко и вкрадчиво. А я слышала, но не понимала его слова. Срыв не срыв, а нервное потрясение у меня точно случилось. И когда я поняла, что именно он говорит…

— Докатор Джемсон, — теперь я была спокойна, — вы уверены, что это правда? Я никогда не была беременна и не рожала?

— Именно, — улыбка доктора полыхнула искренней радостью, — хорошо, что вы все вспомнили. Лесса Феклалия, но я все же рекомендую пить микстуры.

Я машинально кивнула. Пока понимание, что все моя теория по поводу материнского инстинкта и памяти тела оказалась провалом, не укладывалась в моей голове. Я же не могла сама проникнуться чувствами к ребенку? Не Феклалия, а я — Оля? Та самая, которая была убежденной чайлдфри?

А фиалка-Феклалия, получается, была слегка не в себе. Если доктор Джемсон принял мои слова за еще один нервный срыв, значит что-то подобное уже случалось…

— Доктор Джемсон, — в гостиную выбежала перепуганная горничная. — Гелла Изера! Ей очень плохо! Она просила позвать вас, как можно быстрее!

Кровь отхлынула от его лица, он побледнел, а в глазах появилась растерянность… паника…

— Мама! — выдохнул он испуганно и, бросив меня, помчался вслед за горничной.