Глава 31

Мы стремительно ворвались в швейную мастерскую. Варга и ее девушки, сидевшие с работой вокруг большого стола, заваленного стопками раскроенный одежды, удивленно смотрели, как мы толпились у камина. Пока бежали по коридорам приюта весь детский сад и воспитатели присоединилась к нам. Не удивлюсь, если о сокровищах было известно каждому ребенку, все же сохранить такое втайне довольно сложно.

— Лесса Феклалия, — удивленно спросила Варга, когда мальчишки кинулись растаскивать дрова в камине, — что вы делаете?!

— Там сокровища! — радостно заверещала одна из девочек, не выдержав напряжения, — гелла Варга, там настоящие сокровища!

— Сокровища?! — ахнула Варга, растерянно глядя на меня.

Я рассмеялась.

— Там явно что-то есть. А что именно, мы сейчас увидим. Осторожно! — остановила я Миклуху. Решившего залезть в горячий камин. — Подожди, пусть остынет!

— Не, — отмахнулся он, — я не полезу, только рычажок сдвину… Ой, — одернул руку, обжегся, — горячо… Гелла Варга, дайте какую-нибудь тряпку!

Варга тот час вскочила со стула, бросив недошитую рубашку, схватила какой-то лоскут и кинулась на помощь к Миклухе. Ну, ведь каков, а? Маленький, но уже умеет сделать так, чтобы все его слушали!

— Отойдите, — деловито окинул взглядом всю толпу, — сейчас стена крутиться будет, места надо много.

— Так это вы ночью тут лазили? — назмурилась Варга, — а мы с девочками удивлялись, откуда столько мусора на полу появилось.

— Мы, — кивнул Жирка.

Миклуха нас уже не слышал.

— Вон тот рычажок, видите? — Громко шептал он, тыча пальцем в правую стену внутри камина. Уверена, он делал это нарочно. Никто не должен был пропустить момент его триумфа. Они оба с Варгой засунули в горячий камин головы и что-то высматривали там среди свежей сажи. — Тяните! Уф, как жарко! Гелла Варга, давайте быстрее. А то мы с вами изжаримся сейчас.

Гелла Варга, сунув руку, закрытую тряпкой, с усилием потянула за невидимый нам рычаг. Раздался скрежет, и одна стена неторопливо начала поворачиваться вокруг своей оси, открывая темный провал тайной комнаты. Как в кино…

Мы все разом отпрянули, спасаясь от безжалостного механизма. Но при этом невольно тянули шеи вперед, чтобы рассмотреть, что там, внутри.

— Ну, наконец-то, — раздался голос недовольного Потя, — что так долго-то? У меня давно все свечи сгорели! И завтрак я из-за вас пропустил! А уже обед скоро!

Хмурый мальчишка, протиснулся сквозь образовавшуюся щель и заморгал, привыкая к свету. Серая от пыли рубашонка, грязное, замурзанное личико и ошметки густой паутины, висящие на нем как гирлянды на елке, явно говорили, что внутри очень пыльно и грязно.

— А че это вы здесь собрались? — ехидно спросил он, — сокровища хотите увидеть? А их нет!

— Как это нет?! — вскинулся Миклуха, — там же сундуки!

— С замками! — кивнул Жирка.

— И картины! — пискнула Солька.

— Пока свечи были, я все облазил, нашел ключи от сундуков, — Поть прикрыл глаза грязной, в разводах ладошкой, прячась от света, бьющего в окна, и сокрушенно вздохнул, — нет там никаких сокровищ. Бумаги только какие-то. Книги. И картины, где мужики разные, да бабы нарисованы. Ни золота, ни камней каких-нибудь драгоценных, ничего нет!

— Не может быть! — завопил Миклуха и рванул в темноту.

Я расслабленно выдохнула и рассмеялась. Ну, да… Нельзя быть такой наивной и верить в сказки. Нет никаких сокровищ. Такое везение бывает только в сказках.

Хотя надо посмотреть, что это за документы. Вдруг это векселя или долговые расписки? Для детей, которым нужны золото и бриллианты, эти бумажки ничего не значат, но ведь они могут быть очень ценными.

А картины? Если вспомнить, сколько могут стоит картины известных художников… может быть именно в них прячется настоящее богатство.

Так что рано опускать руки. Надо перенести все сундуки и картины в дом. А там разберемся.

Наконец что-то громко щелкнуло и стена застыла, встав поперек комнаты. Все замерли. Кроме Миклухи и его компании. Они тут же нырнули в темноту, зазывая всех за собой.

— Варга, у тебя есть свечи? — спросила я, не отрывая взгляда от темного провала в стене. Так хочу, чтобы мне повезло.

Через пару минут, держа в руке свечу, я осторожно сделал первый шаг в тайную комнату с «сокровищами».

Сокровищница была небольшой, квадратов девять-десять, не больше. Весь пол был заставлен тяжелыми, объемистыми, деревянными сундуками с железной окантовкой. У дальней стены большими стопками стояли завернутые в ткань картины. Все было покрыто толстым слоем серой пыли, на которой явственно были видны следы детей, побывавших здесь ночью.

Поть не обманул, все сундуки были раскрыты и в них, даже при скудном освещении были видны сложенные аккуратными стопками книги в темном переплете. Я поставила свечу на крышку сундука и достала одну книгу.

Вездесущая пыль проникла и в сундуки, хотя внутри ее было намного меньше, я стряхнула ее с обложки и вгляделась. Ничего, просто гладкая, кожаная обложка без каких-либо опознавательных знаков. Открыла прямо на первой странице и пролистала несколько листов.

Это была не книга, а тетрадь, исписанная мелким убористым почерком. Буквы в темноте было не разобрать, но на первой странице я смогла прочитать имя «Витрош Мериган» и даты… пятьдесят лет назад…

Я мгновенно догадалась, это же семейный архив! Тот самый, который я искала в библиотеке и не могла найти! Может это и не те сокровища, на которые я рассчитывала, когда бежала сюда с детьми под дождем, но, несомненно, это большая ценность для рода Мериганов.

Теперь я в полной мере оценила старания геллы Изеры по вбиванию в мою бестолковую голову гордости за принадлежность к Мериганам. Потому что я внезапно ощутила гордость за свой род. И желание сберечь каждую тетрадь, ведь в них собраны сведения о жизни Мериганов за много лет.

— Внимание! Это утерянный семейный архив рода Мериганов. — Я подняла свечу и оглядела помещение, в котором бродили дети и Варга. Не все решились зайти в полный пыли и паутины тайник. — Все это мы перенесем в дом, когда закончится дождь. А пока, Миклуха, — позвала я помощника управляющего, — выгоняй всех, закрой сундуки и верни стену на место.

— Хорошо, лесса Феклалия! — подпрыгнул довольный мальчишка. — а семейный архив — это что такое?

— Это история рода Мериганов, записанная в тетрадях. Каждый из предков моего мужа писал о себе и своей жизни. Все они давно умерли, а их записи сохранились. И теперь мы можем узнать, как они жили, о чем думали…

— А зачем это нужно?! — удивился Миклуха, одновременно махая руками и прогоняя ребятишек. Но не тут-то было. Всем хотелось услышать про семейный архив. И дети столпились вокруг меня, глядя снизу вверх и ожидая ответа.

— Чтобы знать, какими людьми были наши предки. Какие подвиги они совершили и какие допустили ошибки. Подвигами можно гордиться, а ошибки принять во внимание, чтобы сами не попасть в такую ситуацию…

— Лесса Феклалия, — дернула меня за подол одна из девочек, — а у нас есть семейный архив?

На ее лице висел огромный клок паутины. Я стряхнула его с ее щеки и улыбнулась.

— Я завела на каждого из вас тетради, в которых записываю о том, какие у вас есть болезни, как вы себя ведете, как учитесь… Это не совсем семейный архив, но хотя бы что-то. Но вы сами можете начать его вести. Это просто, нужно только каждый день записывать в тетради все события, которые оставили след в вашей жизни. А потом сохранить эти тетради и передать их своим детям…

— Я тоже хочу семейный архив, — почесал бритый затылок Поть. — Я напишу, как нашел сокровища и всю ночь караулил их от разбойников!

— А я напишу, — выступила Солька, — как мы с Миклухой и Жиркой побежали к лессе Феклалии, чтобы сказать про сокровища…

— Нет, это я напишу! — встрял Жирка.

— Нет, я! — голос Миклухи звенел от негодования. — Я мог бы и один сбегать. Я просто взял вас с собой!

— Тише, — улыбнулась я, — вы все можете написать об этом в своих личных тетрадях. И ты, Солька, и ты, Жирка, и ты, Миклуха, и все остальные тоже могут написать, что видели, как открыли тайную комнату.

С этого дня в приюте началось повальное увлечение дневниками. Каждый ребенок стремился записать для своих потомков все, что с ним происходило. Под это дело все дети очень быстро запомнили буквы и научились писать. И пусть почерки не у всех были красивые и аккуратные, но старания им было не занимать.

Я же пришла на следующий день с мужчинами-конюхами, и в три приема перевезла все сундуки и картины в основной дом. Картины оказались семейно галереей. И я велела вернуть ее на туда, где она висела раньше — в холл второго этажа.

На шум из своей комнаты вылезла гелла Изера. За эти несколько дней несчастная старуха заметно сдала. Она резко похудела, сгорбилась и с трудом переставляла ноги. Ее лицо покрылось морщинками, став похожа на сморщенный финик. Всегда аккуратная прическа растрепалась, как будто бы она давно не причесывалась. А может быть так и было. Признать в этой старой бабке прежнюю геллу Изеру было практически невозможно.

— Гелла Изера, — ахнула я, — что вы с собой сотворили?!

— Откуда ты это взяла?! — старуха трясущейся рукой показывала на сундуки и картины, которые заносили в дом.

— Дети нашли тайник, — улыбнулась я, — а там семейный архив рода Мериганов и портретная галерея. И я решила вернуть все на место. Мы Мериганы, — подмигнула я, — чтим свои корни.

Гелла Изера фыркнула и вдруг захохотала… как будто ворона закаркала. Она хохотала, трясясь всем телом и не могла остановиться. Это выглядело ужасно жутко. Я даже замерла, выпучив на него глаза.

— А я ему говорила, — отсмеявшись, заявила она, — иглу в кармане не утаить! Все равно, когда-нибудь все вылезет наружу…

— Что вылезет наружу?! — нахмурилась я. Опять какие-то семейные секреты?! Почему Мериганы не могут жить как все нормальные люди?! Без дурацких тайн и скелетов в шкафах?

— Когда узнаешь, — фыркнула гелла Изера, — приходи, я тебе все расскажу…

Развернулась и утопала к себе. Вот же… стерва!

Я с ненавистью смотрела на сгорбленную спину старухи. Больше всего хотелось ударить ее лопатой, а потом прикопать в саду. Одной тайной больше, одной меньше. Думаю, род Мериганов даже не заметит.

— Лесса Феклалия, — от размышлений, где взять лопату, меня отвлек один из добровольно-принудительных грузчиков, — мы все занесли.

— Хорошо, — кивнула я, — позовите плотника. Нужно повесить картины на место.

Работяга кивнул и молча исчез. А я медленно выдохнула, разжала кулаки. Я как-то слишком эмоционально стала на все реагировать. Надо успокоиться. Перестать нервничать. Все равно от меня ничего не зависит. Если скелеты решили вылезти из шкафа, то их ничего не остановит. А пока надо заняться делами. Работа — лучшее средство от нервных переживаний.

Поднялась на второй этаж. Надо посмотреть картины, разобраться в каком порядке их вешать, найти место для каждой. Надеюсь, портреты хоть как-то обозначены по годам или по именам. А то поди разберись во всех этих бесконечных предках рода.

Я приподняла серую от набившейся пыли ткань с первой попавшейся картины и замерла в ужасе, чувствуя, как на голове зашевелились волосы. Это был семейный портрет, на котором художник нарисовал супружескую пару с ребенком.

Они стояли в гостиной, на первом этаже, у камина. В раскрытых окнах был виден осенний сад. Всполохи ярко-рыжих листьев, белые скелеты платанов, темно-зеленая лужайка перед домом. Именно таким я увидела поместье в свой первый день в этом мире.

Мужчина в черном сюртуке стоял спокойно и ровно. Художник отлично передал его холодность и строгость. Как будто бы черная, безжизненная скала посреди океана. Даже на семейном портрете он был не вместе, а отдельно от всех остальных. А в его глазах я увидела равнодушие и презрения к женщине, которую он поддерживал под локоток рукой в кипельно-белой перчатке.

А вот она была полной его противоположностью. Ее слегка прищуренные глаза сияли от счастья. Она мягко улыбалась, слегка приподняв уголки губ. Но я чувствовала, ей с трудом удавалось удержать улыбку в рамках приличия. Если бы ей позволили, она рассмеялась бы запрокидывая голову и показывая зубы. От всей ее фигуры исходил особый мягкий свет, который освещал всю картину целиком.

И она держала на руках ребенка — большой белый сверток, перевязанный синей лентой. Мальчик. А может и девочка. Я же не знаю, какие здесь порядки.

Я отпустила ткань и медленно сделала шаг назад. Еще ни разу в жизни мне не было так страшно. Молча зашла в свою комнату и обессиленно опустилась на кресло. У меня никогда не было повода не верить своим глазам. Но сейчас больше всего на свете мне хотелось усомниться в том, что я видела.

Помнится, гелла Изера говорила, что лесс Витрош, мой свекр, лично распорядился снять и спрятать портретную галерею рода Мериганов. И сейчас не могла с ним не согласиться. Некоторые секреты лучше держать под замком и никому не показывать. Жаль, что выпавшие из шкафа скелеты, нельзя спрятать обратно. И забыть. Как будто бы ничего не было.

Не было семейного портрета, на котором рядом с равнодушным доктором Джемсоном, стояла счастливая я, держа в руках нашего ребенка. И не было металлической таблички на раме с гравировкой: «Лесс Витрош Мериган с супругой (лесса Билинда-Хильдия Мериган) и сыном (лесс Виренс Мериган)»…