24

Женщина словно канула в воду. Кора оглядывалась по сторонам, но никого больше не видела.

Лабиринты пещеры становились заметно темнее и… как-то… неуютнее. Не самое подходящее слово для описания голых каменных стен, но именно так Кора это ощущала.

Ничего особо не изменилось, но ей вдруг стало не по себе. Она с тоской оглянулась назад.

Как жаль, что Цербер убежал. С ним было спокойнее.

А теперь, оставшись в полном одиночестве, Кора растеряла всю свою уверенность. Она всё отчётливее понимала, что совершила непростительную глупость. Разве можно полагаться на удачу в этих подземных катакомбах? Да ей отсюда вовек путь наверх не найти.

А самое жуткое, что теперь она, наверное, и обратно дорогу не найдёт. Вместе с псом был шанс, а одна — наверняка заблудится.

И даже если она всё-таки сможет вернуться, Айден её просто убьёт за то, что она посмела сбежать, что не отвечала на звонки, что его ослушалась.

Похоже, ей в любом случае не позавидуешь.

Но здесь у неё хотя бы какая-то надежда оставалась. А там…

О том, что с ней сделает Айден за эту её выходку, даже думать было страшно. Ноги сразу подкашивались.

Кора на минуту приостановилась.

Да, бегство, разумеется, надо продолжить. Но отсюда лучше уйти.

Пожалуй, стоило вернуться к развилке и выбрать правый путь. Слишком уж ей не нравился этот коридор. Здесь темнее, чем во всей пещере. Стены отливают не голубизной и зеленью, а багрянцем. А потому света совсем мало. И он такой неприятный, пугающий.

А ещё здесь очень сыро, местами водяная взвесь собиралась в плотный туман.

Когда Кора проходила мимо, белёсая дымка вздрагивала, словно живая, приходила в движение — то тянулась к ней, то в сторону резко отскакивала. Кора прежде никогда не видела такой странный туман. Да и, вообще, разве туман в пещерах бывает?

А ещё здесь скверно пахло…

Сначала воздух был просто затхлым. А сейчас уже воняло какой-то гнилью, сыростью. Отвратительный, невыносимый запах разложения.

Кора развернулась и пошла обратно, сначала спокойно, потом всё быстрее и быстрее.

Ей хотелось броситься со всех ног, но в пещере так перемещаться слишком опасно. Не хватало ещё сорваться куда-нибудь или сломать ногу.

Туман, словно издеваясь, теперь почти весь переполз поближе, висел прямо над каменистой тропкой, по которой она шла. От его липких прикосновений Кора вздрагивала. Озиралась пугливо.

Просто камни, просто туман…

Мамочка, что ж так страшно, до дрожи? Душа сжималась в комочек, пульсом в висках колотилась.

Кора снова приостановилась.

Где же эта развилка? Она уже давно должна была прийти к тому месту, где распрощалась с Цербером. В голове плыло от этих бесконечных стен, потолков, от одинаковых камней, трещин, выступов. Туман окутывал коконом, сбивал с толку, мешал.

Может быть, она проскочила в этой белёсой влажной мгле нужный поворот?

Кора снова метнулась обратно, прошла немного…

Нет, это не дело вот так топтаться на месте! Она скоро с ума сойдёт. Или уже сошла.

Кора уже не понимала, куда идти, что делать… Пора признать, что она заблудилась. Паника накрывала всё сильнее, от подступавших слёз уже щипало глаза. Рука сама собой потянулась к карману…

Надо позвонить ему!

Она, конечно, не сможет объяснить, где находится, ведь здесь нет никаких ориентиров. И он вряд ли сможет её найти. И если найдёт, то, скорее всего, будет только хуже.

Ну и пусть, пусть даже убьёт! Но это будет потом. А сейчас ей нужно услышать его голос. Просто человеческий голос. И больше ничего. Иначе она немедленно сойдёт с ума.

Кора сунула руку в карман… И отчаянно всхлипнула. Телефона не было.

О, боги, когда она успела его выронить? Где? Что теперь делать? Вот же дурочка! Что она натворила!

Кора метнулась обратно, всматриваясь в сумрак, выискивая глазами отблеск чёрного глянца в тумане. Ведь телефон совсем недавно был у неё. Он где-то здесь, где-то здесь…

Нужно найти пропажу, и позвонить, и умолять забрать её отсюда! Пусть потом делает с ней что захочет. Лишь бы забрал отсюда… Слёзы потекли рекой.

И тут, в эту самую минуту отчаяния, боги, кажется, решили её пожалеть. Кора услышала знакомую мелодию, глухо пробивавшуюся сквозь завесу тумана.

Она бросилась на звук. Увидела неподалёку мерцающий синим неоном экран.

Нашла! Поверить невозможно — нашла!

В тот миг, когда Кора схватила мобильный, Айден уже сбросил звонок. Но это ничего. Главное, она его нашла. Сейчас сама наберёт…

И всё будет хорошо, всё будет хорошо, всё будет хорошо! Он заберёт её отсюда.

Кора дрожащими руками разблокировала экран, собиралась уже нажать на вызов…

И услышала этот звук. Шаги. Вернее, цокот. Цокот каблуков по камням.

Она замерла, вглядываясь в сумрак и туман. Может быть, это та женщина, которую она видела издали? Может, она носит каблуки?

Странный звук приближался. И Кора, вслушиваясь напряжённо, вздрогнула.

Нет, это не каблуки… Это больше похоже на цокот копыт.

Это действительно была та женщина. Только это была очень странная женщина. Кора уже не хотела спрашивать у неё дорогу.

Она медленно пятилась, глядя, как из тумана на неё надвигается высокая фигура, неестественно высокая. Бледное, до меловой белизны, лицо, застывшее, словно маска — никаких эмоций.

Шапка взлохмаченных седых волос. Тоже странных… Они так беспорядочно опутывали её плечи, тянулись, как тончайшие нити, что в голову сразу пришло сравнение с паутиной.

И платье — невзрачное, серое, текучее — тоже словно соткано из обрывков тумана и грязной пыльной паутины. Широкие рукава закрывали руки полностью, поникшими крыльями колыхались при каждом шаге.

Кора медленно спускалась взглядом по фигуре незнакомки, пока не добралась до ног. Вот теперь она поняла, откуда этот звук, потому что из-под туманного платья торчали покрытые шерстью мускулистые конечности, заканчивающиеся широкими, крепкими копытами.

И каждый её шаг отдавался дробным эхом.

Мобильный, которым Кора так и не успела воспользоваться, заиграл, наверное, уже в сотый раз, умоляя ответить…

Кора вздрогнула от этого неожиданного звука.

Телефон выскользнул из ослабевшей руки, шлёпнулся на камни, продолжая звенеть красиво и тревожно.

Тварь завопила пронзительно и тонко. И без того жуткое лицо исказилось ещё больше, принимая вовсе звериный облик. Пасть раскрылась, демонстрируя острые игольчатые зубы и мощные жвалы, как у насекомых.

Она резко раскинула руки. И паутинные лохмотья стекли с её костлявых лап, обнажая очень длинные пальцы и ещё более длинные когти.

Из-за спины взметнулось что-то мельтешащее, тонкое, усеянное шипами, как почерневшие стебли гигантских роз.

И Кора от страха не сразу сообразила, что это тоже конечности, только они больше походили на паучьи лапы, утыканные редкими, длинными, острыми иглами.

Сколько их всего — считать было некогда, на одни тварь опиралась, другие угрожающе потянулись к Коре, как и длинные когтистые руки неведомого чудовища.

Намерения монстра были более чем ясны. Кора смотрела на это существо, как завороженная, глаза отказывались верить в очевидное.

Телефон у ног Коры опять зазвонил. И она словно очнулась от гипноза, стремительно нагнулась, чтобы схватить мобильник.

Мелькнула здравая мысль — успеть ответить и позвать на помощь!

И только это её уберегло от чудовищного удара сзади. Почувствовав опасность, Кора успела отклониться в сторону.

А вот подхватить телефон Коре не удалось, и он продолжал оглашать пещеру громкими мелодичными звуками. Эта музыка добавляла ирреальности всему происходящему.

Над согнувшейся Корой, всколыхнув воздух, снова пронеслась шипастая паучья лапа. Она обернулась в ужасе — ещё одно чудовище подобралось незаметно со спины.

Хорошо, что Кора такая маленькая, худенькая и гибкая. Она отскочила, словно кузнечик, ловко и резво. Острый крюк на конце чёрной лапы оставил отметину на каменной плите — как раз в том месте, где она была секунду назад.

Кора мгновенно представила, как этот «багор» входит в её плоть, подцепляет за рёбра и тянет в хищную пасть чудовища, и до нее, наконец, дошло, что всё это происходит на самом деле.

Не сон, не бред — это смерть за ней пришла…

Сбежать от этих тварей нереально. Кора металась между ними, уклоняясь от опасных хищных лап. Но они, надвигаясь с двух сторон, уже припёрли её к стене. Кора прижалась спиной к камням, взгляд затравленно метался от одной твари к другой. А дальше она подняла голову, и…

Закричала не своим голосом. Прямо над ней с потолка свисала ещё одна паучья тварь.

Кора зажмурилась. И в голове мелькнула лишь одна обречённая мысль: «Вот и всё!».

А потом… вместо смертельной боли она вдруг ощутила движение горячего воздуха, словно порыв южного ветра в раскалённый летний полдень, ураганный порыв.

Что-то пронеслось рядом…

И грозный окрик прозвенел так, что, почудилось, древние стены содрогнулись:

— Не сметь!

А когда Кора распахнула глаза, увидела, прямо перед собой Айдена. Она закрывал её собой…

А все три «паучихи» в ужасе взирали на него, сбившись в кучу. Взирали так, словно этот… сильный, конечно, но всё-таки обычный, безоружный мужчина мог раздавить их одним движением пальца.

Рядом с Айденом застыл, вздыбив шерсть и оскалив белые клыки Цербер. И глаза его светились как жерло вулкана.

И на миг перепуганной Коре показалось в этом сумрачном, туманном царстве, что Айден намного выше и внушительнее, чем он был на самом деле. И что-то в его облике было такое… необъяснимое словами, но ощутимое кожей… Её сейчас не удивляло, что чудовища испугались и отступили.

Словно некая грозная, скрытая сила таилась в этом красивом, статном теле. И эта сила была опасна и смертоносна, как мощь природной стихии.

Словно над головой Айдена бушевала гроза, и эта буря была ему подвластна. Коре даже померещилось, что она видит тёмную свинцовую тучу, окружавшую его, подобно ауре.

— Прочь! — снова раскатилось грозно и сурово. — И не сметь трогать! Никому и никогда не сметь!

Каждое слово звучало как выстрел. Даже Кора вздрагивала.

А жуткие твари испуганно жались друг к другу, виновато опускали морды к земле, как нашкодившие псы. Потом попятились задом — быстро, жутко, неестественно — и растворились в неясной мгле подземелья.

Туман отступил вместе с ними, и тёмное марево над головой Айдена развеялось.

Он обернулся. Кора посмотрела ему в глаза и, пошатнувшись, стала оседать. Но рухнуть на камни не успела — он поймал, удержал. Снова уберёг.

Понимание, что она выжила, обрушилось на Кору внезапной слабостью в ногах, дрожью в теле, темнотой и радужными вспышками в глазах.

Кора была на грани обморока, сил в теле не осталось, даже глаза открыть не могла. Но всё-таки в беспамятство не впала, чувствовала, что происходит.

Чувствовала, как он подхватил на руки, легко, словно она невесомой совсем была, прижал к себе осторожно, но так, что и силой бы сейчас её никто из его объятий не вырвал, и понёс прочь бережно, словно ценность великую, но хрупкую.

Чувствовала, как вздымается тяжело его грудь, как сердце колотится изнутри о рёбра, как дыхание после долгого бега никак не может восстановиться. А может, не в беге было дело…

Чувствовала, что обнимавшие её руки дрожат, но за это она бы не поручилась. Ведь её саму лихорадило, всё тело трясло. Зубы стучали. Ладони заледенели.

И она жалась к нему, льнула в поисках тепла и защиты.

Чувствовала сквозь ткань рубашки, какой он горячий, и тянулась, как уютному огню в камине. Цеплялась тонкими, ослабевшими пальчиками за его одежду, впивалась, сколько хватало сил.

Сейчас ей было всё равно, что он её похитил, что он подлец и насильник. И, вообще, всё это случилось из-за него.

Сейчас он был самым надёжным из всего, что существовало в мире, в перевернувшемся мире Коры, разбившемся вдребезги за какой-то час. Единственным, в ком нельзя было усомниться.

Он был из плоти и крови, был на самом деле, и он её спас. Отчего? Кора не знала и не хотела знать.

Но он её спас.

Сейчас она даже не пыталась осмыслить, что с ней произошло. Она просто обнимала его — сильного, тёплого, живого, настоящего, понимая, что это её последняя связь с реальностью.