26

Ночью Айден подскочил от пронзительного крика.

Не успел даже понять спросонок, что происходит, ноги сами понесли туда, в её спальню. Причём, минуя коридоры и повороты, напрямую, через стены. Так перепугался, так боялся не успеть — понял, что сделал, только там, уже на месте, у её постели, когда на миг скрутило всё тело от жгучей боли.

Бог ты там или не бог, а законы физики никто не отменял, и если ты за минуту прошёл, наверное, через десять стен, будь добр за это рассчитаться. В глазах поплыло.

Но про собственные муки он тотчас забыл, согнулся над Корой, метавшейся по подушке.

Она кричала во сне. К счастью, никакой реальной угрозы он не обнаружил. Но кошмар никак её не отпускал: прекрасное лицо исказилось от ужаса, тело вздрагивало, руки пытались выбраться из-под одеяла.

Ох, Айден, Айден, а ведь ты всерьёз надеялся, что всё обошлось и закончилось практически благополучно. А, нет, такая прогулочка не могла не выйти боком! Наверняка ей сейчас какая-то эмпуза явилась в воображении и нарушила сладкий девичий сон.

Айден приподнял её без труда, обнял одной рукой, другой по щеке бережно погладил.

— Кора! Кора! Проснись! Это сон, только сон. Слышишь? Сон. Тише, тише…

Она наконец распахнула испуганные глазки, смотрела, ничего не понимая.

— Ты кричала… — объяснил он, поглаживая по волосам. — Плохой сон?

Она нахмурилась, кивнула, прижалась нему.

Её тёплое дыхание скользило по коже. А его ладонь осторожно скользила по её шёлковым локонам.

— Всё хорошо… Это только сон. Никто тебя не обидит. Я не позволю, не позволю.

Такая маленькая, тёплая после сна, уютная… Как котёнок крохотный. Испугалась, жмётся к нему снова.

И это счастье — обнимать её, защищать, успокаивать. И это мука — любой жест, одно движение может эти тонкие ниточки доверия оборвать, снова всё разрушить. Ведь еще, по сути, и нет ничего. Он как сапёр на минном поле — за каждым словом должен следить, и даже за мыслью.

Потому что мысль о том, что сейчас он, практически полуголый, в постели с самой желанной девушкой в мире, обнимает её… О, это очень опасная мысль!

Тело сразу сходит с ума. Пальцы зарываются в её волосы, уже не просто утешая, а чувственно, нежно, провоцируя. Он замечает, как она тянется навстречу его руке, как прикрывает веки, наслаждаясь этими прикосновениями. Тонкий аромат её кожи пробуждает желание, он ловит этот запах как зверь. Он прижимается к ней, не в силах устоять перед искушением.

Безумно хочется её целовать… Целовать от макушки до маленьких нежных пяточек, узором из тысячи поцелуев покрывать эту бархатную кожу. Всю страсть, что бьётся в груди, как запертая в клетку птица, ей подарить, всю до капли.

Наверное, она почувствовала, как сбилось его дыхание, как напряглось тело… Или просто тоже осознала, что слишком тесно прижимается к голому мужскому торсу, и всё, что разделяет их сейчас — это тонкий шёлк её пижамки.

Шёлк, и мысль, что этот мужчина — ненавистный ей похититель.

Н-д-а-а-а.

Она отстранилась, не поднимая глаз. Даже в тусклом свете бра Айден видел, как она покраснела и смутилась. Кажется, он опять что-то не то сделал.

— Что тебе приснилось? — спросил, чтобы отвлечь.

– Не помню, — пожала она плечами, — но было очень страшно.

— Не бойся ничего, — он всё-таки не удержался, снова погладил по волосам. — Ложись! Я буду здесь, с тобой. И никакие кошмары к тебе не подпущу. Никого не бойся!

Сам откинул покрывало, возвращая её обратно на подушку, укрыл, укутал заботливо.

Заметил, что она всё ещё поглядывает на него с опаской и добавил:

— И меня не бойся! Я вот тут с краю прикорну. И просто буду лежать и тебя охранять.

Сказать проще, чем сделать. От того, что она спряталась сейчас под одеялом, так что почти не различимы изгибы её тела, его знойные мысли и желания никуда не ушли. И глаза сияют в полумраке напротив, словно драгоценные камни. Внимательно смотрит, настороженно.

— Хочешь, чтобы я ушёл? — по-своему понял Айден этот взгляд.

Она задумалась на миг, потом покачала головой.

— Тогда засыпай! — улыбнулся он. — Засыпай! Я буду рядом…

Она улыбнулась, повернулась на другой бок.

Айден устроился поудобнее, придвинулся, обнял одной рукой мягкий кокон одеяла.

Одеялко не возражало. А, спустя минут десять напряжённой тишины, тихонько засопело.

А вот Айден так и не заснул — до самого утра лежал и слушал её дыхание.

* * *

Кора проснулась с ощущением странной пустоты, словно ей недоставало чего-то очень важного и нужного, от этого на сердце сразу стало тоскливо.

Сознание ещё прогуливалось где-то на границе сна и яви, но воспоминания налетели, кружась в хаотичном вихре.

Вчерашнее утро, завтрак, её необдуманный побег, чудовища, невероятное спасение, Айден несёт её на руках, их разговор, странности, которые он поведал, его обещание.

Кажется, она вчера заключила «перемирие с драконом».

И ночь… О, боги!

Кошмарный сон, а потом… реальность, ещё больше похожая на сон. Он был здесь, в её постели, обнимал, успокаивал и остался…

Кора распахнула глаза, вспомнив всё.

Рядом никого. Комната уже наполнилась приглушённым светом утра, хотя здесь не было ни окон, ни солнца. Должно быть, это тоже магия Подземных Чертогов.

Постель пуста. Айден исчез. И даже Цербер сегодня где-то бегает.

Так вот откуда это странное чувство, будто ей чего-то не хватает. Просто она больше не чувствует его тепло, его рука не обнимает. От этого стало так неуютно и грустно.

Кора подтянула к себе подушку, обняла, уткнувшись в неё носом, зажмурилась мучительно. Чёрный атлас сохранил его запах…

Да что же с ней такое?! Разве нормальные люди так себя ведут? Должно быть, она с ума сошла из-за всего этого!

Ещё два дня назад она ненавидела этого подлеца больше всего на свете, а уже вчера утром он готовил для неё завтрак, днём героически спасал, вечером расспрашивал, как лучше обустроить будущий сад, а ночью она позволила ему оказаться с ней в одной постели. Ничего, конечно, не было, но… Разве она не должна была его прогнать?!

Сначала, когда он сказал, что останется, и лёг рядом, она испугалась, замерла, почувствовав тяжесть его руки. Ждала, что сейчас он начнёт пробираться под одеяло, в которое сам же и укутал.

Да, он поклялся, что не причинит ей зла… И, как бы глупо это ни было, в этот раз она ему поверила. Он сказал это так, что усомниться просто не получилось.

Но ведь у них могли быть разные представления о том, что такое «зло». Утешало лишь, что он обещал уйти, если она попросит. Она была готова сказать ему: «Уходи!» при первом же настораживающем движении с его стороны, пусть оставаться одной и не хотелось ужасно.

Но он, в самом деле, просто остался рядом, грея её, дрожащую и измученную, теплом своего жаркого тела. А ещё больше согревала та удивительная аура спокойной, уверенной силы, которая почти физически ощущалась, стоило оказаться к нему хоть немного ближе.

И Кора вдруг поняла, что ужасно устала.

Устала бояться, устала обижаться, устала ненавидеть, устала строить предположения и пытаться разгадать этот непонятный ребус по имени Айден.

Человек (или бог, это не столь важно), который её похитил и пытался изнасиловать в машине, и человек, которого она видела теперь, здесь, никак не сходились в одну общую картину. Словно два брата-близнеца с одинаковыми лицами, но совершенно разными характерами. Она не могла это объяснить, никак не могла. Логика давала сбой. Но это было очевидно.

Тот, что сейчас был рядом — совсем другой. И бояться его кажется абсурдным.

Она настолько устала и запуталась, что решила просто принять это как должное, и не метаться больше.

Конечно, страх не отступил полностью. Настороженность никуда не исчезла. Но больше у неё не осталось сил на то, чтобы шарахаться от него, будто он страшнее тех самых паучьих демонов.

У неё нет возможности сбежать от него, так, может быть, просто попробовать ему верить.

По крайней мере, пока он снова не выкинул что-то такое, что раз и навсегда докажет, что истинный Айден — это то самое чудовище из чёрной машины.

Разум возмущался и сетовал, что когда Айден сделает что-то, будет уже слишком поздно. Разум пытался предостеречь.

Но тело его не слушало. И душа тоже.

Сладкая истома разливалась по телу сейчас, наполняя грудь и живот волнительной жаркой негой — стоило вспомнить, как ночью он обнимал её, как его руки ласково скользили по волосам. Едва задевая, почти неощутимо, но эти прикосновения что-то невероятно с ней сотворили. Она таяла в его руках, словно маленькая прозрачная льдинка на тёплой ладони.

Никто прежде не прикасался к Коре так, никто не смотрел так. Поймав этот его взгляд — темные жерла зрачков и горячая лава вулкана на дне — она смутилась, вдруг осознав, что он почти раздет, и она тоже не очень-то одета… И он так близко, что она чувствует его тепло, и иногда касается смуглой кожи.

Всё тот же безжалостный разум предостерегающе вопил, что нужно немедленно это прекратить. А её тянуло ещё ближе.

И так хотелось, чтобы он не выпускал её из объятий. Так уютно, тепло и спокойно стало.

И его голос успокаивал, и его руки утешали, и его близость казалась такой правильной и нужной.

Но разум всё-таки достучался до неё. В тот миг, когда она заметила, как его взгляд сместился на её губы. Коре показалось, что ещё мгновение, и он её поцелует…

И она испугалась. Смешно было то, что испугалась она не этого желания Айдена, а совсем иного… Себя испугалась. Испугалась, что не станет сопротивляться, что позволит ему.

А так ведь нельзя! Он же…

Кора, оборвав поток воспоминаний, нервно подскочила с постели и пошлёпала босыми ногами в душевую.

Умыться надо! И воду похолоднее. И почистить зубы.

Сосредоточиться на этом и выкинуть из головы те странные мысли и непозволительные ощущения, что всё ещё помнило её тело.

И если бы только тело…

Самым страшным было то, как теплело и светлело на душе, когда она вспоминала, как застала его вчера на кухне со сковородой, как он улыбался ей, пока она ещё не успела устроить всю эту чехарду с побегом.

Не успела Кора вернуться в комнату, как туда влетел счастливый Цербер, завертелся вокруг.

А следом в дверях появился Айден… В руках тот самый столик, с которым уже приходила Эви, на нём громоздится посуда, и запахи такие, что сразу слюнки потекли.

— Сегодня успел! — радостно оповестил он и улыбнулся широко и открыто. — Смотри, я даже фреш сделал. Уж не знаю, вкусно ли вышло… Попробуешь?

* * *

— Вкусно! — честно признала Кора. — Ты очень вкусно всё делаешь! Зря говорил, что не умеешь. Спасибо!

Айден в ответ просиял ещё одной широкой и, на этот раз, гордой улыбкой. Он сидел напротив, сам ничего не ел, но не сводил с неё глаз.

— А ты? — она чуть подвинула к нему столик.

— Нет, я только кофе, — замотал он поспешно головой. — Просто… с тобой за компанию.

— Уже позавтракал? — уточнила она.

— Я могу не есть, — признался Айден.

— Как это? — Кора от удивления и сама про еду забыла.

— Это место… Здесь время иначе течёт, — попытался объяснить он. — Здесь, по сути, времени нет. Есть вечность. Время, которое застыло. Я чувствую биоритмы Верхнего мира… Знаю, когда там день, когда ночь. Но тут всё немного иначе. Мёртвым не нужна еда. Поэтому здесь пища и вода не являются необходимостью. Чувство голода не приходит, даже если несколько дней ничего не ешь. И умереть от истощения тоже не грозит. Но ты пока это не чувствуешь, ты ещё… не влилась в это безвременье. А, вообще, иногда я ем. И даже готовлю. Просто… ради вкуса. Ведь еда — это не только калории, это… наслаждение. Вкус еды — это вкус жизни. Собственно, по этой же причине я пью кофе, или ром. Люблю этот вкус. Поэтому, когда я бываю наверху, обязательно наведываюсь в хороший ресторан. Чтобы не забывать, что я всё-таки живой, хоть и обитаю в Царстве Мёртвых.

— Удивительно! — Кора вернулась к прерванному завтраку. — Теперь понимаю, почему Эви не знала, что ответить на вопрос, кто тебе готовит. А со мной тоже так будет?

— Не думаю, — усмехнулся Айден. — Для этого тут надо провести чуть больше времени, чем один месяц.

Зря он напомнил про этот месяц — сразу вспомнился дом. И Кора невольно потянулась памятью к той, прежней своей, беспечной жизни.

— А я часто что-то к ужину делаю, чтобы маму порадовать, — поделилась она. — Она целыми днями в офисе, ей некогда заниматься таким. А мне нравится возиться на кухне. Только по рецептам готовить не люблю — вечно импровизирую. Лучше всего у меня выходят сырные лепёшки с зеленью. Очень вкусно. Даже Нарцисс их обожает, а он тот ещё привереда. Могу сделать… Как-нибудь… Хочешь?

— Хочу, — сразу же кивнул Айден. А улыбался он так, что казалось, сейчас захохочет, и Кора смущённо замолчала. — Уверен, что твои лепёшки просто умопомрачительны! А Нарцисс… Это кто?

— Мой кот, — умилённо объяснила Кора. — Бенгальский. Знаешь, похож на миниатюрного леопардика. Вечно забирается куда-нибудь, и я не могу его найти. А он сидит себе тихонько, пока я бегаю по всему дому. Так любит эти дурацкие прятки.

Кора невольно вздохнула.

— Наверное, скучает по мне…

— Я бы на его месте точно скучал, — понимающе кивнул Айден, повертел в руках чашку с кофе. — А хочешь… я тебе котёнка принесу? Из Верхнего мира.

Кора изумлённо вскинула брови. Милое предложение, заманчивое…

— Котёнка? Но… я ведь привыкну к нему, полюблю… А что потом? Я ведь здесь пробуду недолго… — рассудила она, неловко пожав плечами. — Как же он потом без меня, а я без него? Так нельзя!

— Да, ты права, права, — кивнул Айден. — Просто не хочу, чтобы ты скучала по своему котику. А с собой потом нельзя забрать? Твой Нарцисс ревнив и не потерпит других кошек в доме?

— Не знаю, — она снова пожала плечами. — Я не проверяла. Я же его люблю. А когда одного любишь, зачем другие? Знаешь, не нужно котят. У меня тут вот друг есть — Цербер!

— Да, он тебя обожает, — кивнул Айден. — А ведь раньше на дух не переносил чужих. Ты ешь, ешь! Отвлекаю тебя…

Он смотрел так задумчиво, чуть склонив голову, пристально, не отрываясь, так странно, что у Коры сердце застучало неистово, как от испуга или бега.

— Я не могу есть, когда ты так смотришь… — окончательно смутившись, она опустила взгляд, чувствуя, как загорелись щеки.

— О… Прости! — виновато фыркнул Айден. — Прости за бестактность!

А уже через минуту Коре вовсе захотелось спрятаться под одеяло с головой.

— Но я не могу не смотреть, Кора, — тихо добавил он. — Ты такая красивая! Невозможно не смотреть. Я хочу тебя… — она вскинула испуганные глаза, но возмутиться, к счастью, не успела, — нарисовать. Может, разрешишь мне?

— Красивая? Я? — удивление было неподдельным.

Смущённая теперь ещё больше, она снова опустила ресницы, теряясь от его слов и взгляда. От восхищения в его голосе так теплело в груди, но поверить сразу не получилось.

— Скажешь тоже! Красивые, это когда… как Леда

— Кто такая Леда?

Она всё-таки взглянула на него и видела, как слегка нахмурился, будто вспоминая.

— Моя подруга… Бывшая подруга, — пояснила Кора, и голос невольно заледенел.

— А-а-а, та… — небрежно отозвался Айден. — Не знаю, не помню её совсем, одно красное платье в памяти засело. А вот тебя я бы запомнил навсегда…

Тишина зазвенела, отражаясь от каменных стен.

А он вдруг поторопил уже совсем другим, бодрым тоном:

— Ладно, ешь давай скорее! У нас же столько планов на сегодня!

— Планов? — мгновенно забыв своё смущение, Кора удивлённо распахнула глаза.