Глава 23

Глава 23

***

Я всё ещё не могу отдышаться. Сердце колотится где‑то в горле, а в ушах стоит гул — будто эхо ледяного голоса, который только что разрывал мой хрупкий мир на части.

Нет, я не стала слабее, когда позволила поверить себе в Ивана, в нас! Но такие качели — это ещё то удовольствие. Даже с моей прошлой работой не было так сложно. Но там‑то я всегда была в тонусе, а здесь… здесь просто больнее.

Когда Злата ушла, будто воздух стал легче. Но вместе с облегчением пришла опустошённость — как после долгого боя, когда уже нет сил даже радоваться победе.

Ваня обнял меня так крепко, что на секунду перехватило дыхание. Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая родной запах — дерева, мороза и чего‑то неуловимо его. А когда дети прижались к нам, я будто снова включилась. Но как же это… У меня всё не укладывается в голове — то, что неумолимо ускользало, пока я пыталась держать себя в руках и не напугать Машу с Сашей.

Она, точнее Злата, даже не посмотрела на детей! Она не сводила взгляд с Вани, меня, обводила всё вокруг, выглядела как типичная жена олигарха. Да только… рядом, кроме Люськи — курицы такой, — никакого олигарха и не было!

— Сашка, всё хорошо, — прошептал Иван, гладя меня по волосам. — Теперь точно всё будет хорошо.

Я хочу верить. Очень хочу! Но в голове всё ещё крутятся её слова: «Думаешь, он будет с тобой навсегда?»

Может, она и права? Может, я слишком быстро поверила, что это — моё? Что он — мой?

Но тут маленькие ручки обхватывают меня с двух сторон, и тёплый, нежный детский запах врывается в моё пошатнувшееся сознание. Я смотрю на Машу и Сашу по очереди и ловлю в их огромных, полных тревоги детских глазках любовь.

— Не пачь, — говорит Маша, и в этом детском голосе столько нежности, что у меня ещё сильнее защипало в носу. — Я тебя люлю! И Шашу, и папу!

— И я… — выдыхаю еле слышно, стараясь проглотить ком в горле. — И я вас люблю. Вы же маленькие лучики.

Чувствую, как Иван задерживает дыхание, но до дрожи боюсь посмотреть ему в глаза. Может, и права Злата! Всё это не моё. Будто я украла чью‑то семью…

— Прекрати, Саш, — прохрипел Ваня и слегка толкнулся носом мне в лоб, будто прося, чтобы я подняла голову.

Только сейчас сообразила, что он прижимает нас троих к себе. Да так, что и не выкрутишься. Вот точно, Ванька‑Дровосек! Несмело поднимаю взгляд и натыкаюсь на смеющиеся глаза.

— Ты так громко думаешь, что у меня волосы зашевелились… везде, — выразительно выделяет последнее слово, а я нервно улыбаюсь.

— И о чём же я думала сейчас? — задаю вопрос, но сама слышу, что голос мой сел.

Но вместо слов Ваня обнял нас ещё крепче, а дети довольно запищали и, обхватив нас с двух сторон за шеи, повисли. И в этот момент — среди их прикосновений, их дыхания, их тепла — я вдруг поняла: это и есть моя правда. Не слова Златы, не её угрозы, не её обвинения и злоба. А вот это — самое настоящее счастье и… любовь, которая перекрывает всю горечь от яда, что так старательно пыталась разлить здесь та, которая должна была хранить очаг этого дома.

— Знаешь, — тихо сказала я Ване, не отрывая взгляда от детей и прогоняя образ Златы из головы, — я никогда не думала, что смогу чувствовать себя… дома. Я была уверена, что мой предел — это собака, ну или кот на самый крайний случай.

— Это и есть твой дом, Шурочек‑шнурочек, — голос Ивана тихий, но твёрдый, будто укутал тёплым одеялом. — И никто больше не посмеет это оспорить.

Я кивнула, хотя внутри всё ещё дрожало. Но это уже не страх. Это просто… трепет. Перед тем, что у нас есть. Перед тем, что мы строим.

Ваня разлепил объятия, и дети ловко сползли на пол. Я осмотрелась вокруг, и странное, но такое правильное решение пришло на ум.

— Вань, а если я захочу всё переделать здесь?

— Переделаю, — кивнул Иван, и его глаза странно заблестели.

— А если захочу вообще новый дом? — задала ещё один вопрос, специально проверяя его на прочность.

— Построю, — ещё один кивок, только теперь с улыбкой.

— А если ребёнка захочу ещё одного? — задаю последний вопрос, и меня прижимают одной рукой к себе так, что я задыхаюсь от эмоций, которые пляшут в глазах Ивана.

— Сколько захочешь, Сашка, — выдыхает он мне в губы. — И что захочешь!

Маша потянула меня за руку, требуя внимания и вырывая из вихря тех эмоций, куда нас затягивает с Иваном. А сам Ваня подхватывает Санька на плечи, и тот заливисто хохочет.

— Пойдёмте к столу, — говорю я счастливо. — У нас ещё целый Новый год впереди.

— И не только он, — довольно говорит Иван. — Ох, я же совсем забыл! У меня здесь кое‑что есть.

И Иван достаёт из кармана брюк небольшую коробочку. Да, я знаю, что там, но от всего происходящего…

— Это слишком много для одного дня, — выдыхаю я, но Иван передаёт коробочку сыну, и тот с восторженным выражением лица открывает её и, довольно улыбнувшись, протягивает отцу уже открытую.

— Шурочек‑шнурочек, хочу, чтобы ты стала моей женой! Хочу, чтобы ты всегда улыбалась! Обещаю исполнять любой твой каприз и любить тебя!

— Мы! — громко поправляет отца Сашка.

— Да, — нервно рассмеётся Иван. — Мы обещаем, что будем любить тебя. Наверное, нам нужно было наломать дров, чтобы сейчас прийти к настоящему счастью!

— Ну да, — киваю я и пытаюсь проглотить ком в горле. — Нам же нужно будет чем‑то дом топить. Куда же без дров!

— Сашка! — захохотал Иван и притянул нас с Машей к себе. — Согласна?

— Согласна, — выдыхаю ему в губы.

Ваня улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня всегда замирало сердце. Берёт меня за руку и надевает кольцо.

Что такое настоящая семья? Никто же не учит нас, как это — быть семьёй! И нет такого института, куда можно поступить, закончить его и выйти дипломированным специалистом по созданию идеальной семьи!

Но когда я увидела своих родителей, которые мило общались с бабушкой Зиной, Настю, что пыталась отвлечь Серёжку и успевала ещё и детей успокоить, то, как они улыбнулись нам, как только Ваня и я с детьми вошли в зал к ним, поняла, что это действительно настоящая семья!

А стоило им заметить у меня на пальце кольцо, как папа, не удержавшись, вставил своё слово:

— Вы там с бывшей сражались или женились, молодёжь?

— Гриша! — мама пихнула папу в бок, а сама ловко поднялась из‑за стола, прижимая руки к груди и утирая слёзы, подошла к нам, обнимая по очереди.

— Ну и правильно! — довольно подала голос баб Зина. — И вообще, чего так долго тянули? От всяких там Злат вместе веселее отбиваться!