Глава 2

Мешок с деньгами падает в руку старейшины.

— Здесь хватит на три года! — радуется она. — Вы прокормили нашу общину!

Другие подруги-отшельницы льнут ко мне, омывая слезами, и причитают, какая я бедная одинокая проданная девочка. Бедная? Вы шутите? Я наконец-то смогу выбраться из этой дыры, и плевать, что ради этого придется стать чьей-то там женой. Смотрю на них сочувственно и понимаю, что где-то в самой глубине души буду скучать. Они стали мне семьей, пусть и не лучшей, но семью не выбирают. Неожиданно я тоже начинаю плакать, но нельзя загубить единственный шанс, а я мечтаю увидеть хоть что-то кроме острова отшельников. В какой-то момент наших объятий с меня слетает старушечий чепчик.

— Волосы короткие, — замечает мужчина равнодушно.

— У всех подруг такие, — говорит старейшина, боязливо прижимая к груди полученный мешок с деньгами. — Но они отрастут, не переживайте. Быстро отрастут. У Амелии всегда быстро росли, по три раза в год ее стричь приходилось.

— Будешь носить парик.

Да хоть сто париков, вы главное увезите меня отсюда.

Новоиспеченный жених протягивает чемодан и командует собирать вещи. Вещей у меня немного, и те, что есть я раздариваю подругам-отшельницам. Все, кроме одной, кроме маленького зеркальца моей матери, оставшегося в память о ней.

Мы садимся в экипаж, но едем не к пристани. На мои вопросительные взгляды мужчина не отвечает, сосредоточенно смотрит на карту. А я смотрю на него. Всего такого важного и серьезного. Этот брак будет формальностью, жених не станет лезть ко мне в постель, и мы будем предоставлены каждый сам себе. Прячу улыбку — вот и сбываются самые смелые мои мечты.

— Тормози, — командует мужчина кучеру, и поднимает яркие глаза на меня. — Вылезай.

Приказывает? Не очень-то приятно, когда тебе приказывают. Кучер трогает, оставляя нас вдвоем на зеленой поляне. И что это значит? Осматриваюсь, понимая, что звать на помощь некого. В голову закрадываются нехорошие мысли. Я читала про обряды темной магии, где использовалась кровь девственниц. Приподнимаю подол, готовясь бежать.

— Мое имя Георг Ловласс, — говорит жених, начиная расстегивать пиджак.

Созвучно слову «ловелас», ну ладно. Пусть будет хоть сто раз ловеласом, главное не убивай меня, Георг.

— А мое Амелия, — говорю я. — Просто Амелия, фамилию я не знаю.

— Это неважно, у тебя будет моя фамилия, — Георг аккуратно складывает пиджак и кладет в чемодан, и начинает расстегивать рубашку.

Чего это он вдруг начал раздеваться?

— Со мной нельзя спать, — тараторю, таращась на его мускулистую грудь. — Я проклята.

— Ясно, — аккуратно складывает рубашку.

Спина сплетена из тугих мышц, и для девчонки, которая никогда не видела мужских обнаженных тел, это настоящее произведение искусства. Женские тела другие, мягки и нежные, а тут грубая стальная красота.

— Мужчина, который переспит со мной — умрет, — договариваю, а глаза мои все больше и больше.

— Насмотрелась? — голос все так же холоден и спокоен.

— Вы что делаете?