Глава 11

Ловласс обращается человеком в кустах, и теперь остается лишь незаметно проникнуть в особняк. Задачка не из легких, конечно. Я-то могу войти через главный вход, но появление Ловласса вызовет вопросы.

Пока думаю, Ловласс уже смело распахивает двери родного замка и застывает с трепетным ожиданием в глазах, словно ребенок, впервые увидевший море. Двое стражников почтительно склоняют головы, принимая Ловласса за Георга. Он знает об этом, но все Ловласс выжидает несколько секунд, заставляя взгляд стать ледяным, как у брата.

— Хорошая работа, — холодно замечает Ловласс, проходя и кивком приглашая следовать за ним.

Я его не понимаю! Вот так просто? Утром прятался, а теперь решил действовать напрямую. В коридоре полно гостей. Свекровушка-то оказалась права — сегодня прием. Надоела эта толпа народу в нашем доме. Вот подруги отшельницы вообще гостей принимали раз в год. Гостей я не знаю, они лишь пятна, цветные с вымученными улыбками. Они слишком заняты сплетнями, чтобы обратить внимание на «молодоженов». Тут мое сердце замирает, когда вижу человека у окна. Георг. Мой муж. Точная копия ухмыляющегося Ловласса рядом, если не считать шрам.

— Видишь, никто не замечает разницу, — говорит он, и следит за моим взглядом. — Проклятье, ты ж говорила, он улетел.

— Как улетел, так и прилетел.

Чувствуя себя нашкодившими детьми, отворачиваемся, надеясь смыться куда-нибудь и поскорее.

 – Что будет, если вас увидят вместе? — спрашиваю я.  – Двоих Георгов Ловлассов.

— Я даже не стану об этом думать.

— А вот наши молодые! Сам Георг Ловласс с супругой, — не замечаем, как рядом оказывается какая-то старушенция со смешной прической и в растопыренном бордовом платье.

— А вот и мы, — обезоруживающе отвечает Ловласс и хватает старушку за плечи, чтобы она чего злого не обернулась на другого Георга.

— Я помню вас с братом еще мальчишками, — лепечет старушенция. — Какая ужасная трагедия, так сильно разочароваться в Ризе. Бедные вы, столько всего пережить. Земля пухом, Ризу, земля пухом. Бедный мальчик, сойти с ума в таком раннем возрасте.

— О, нам всем тоже очень жаль.

Краем глаза слежу за Георгом, который почему-то начинает движение в мою сторону.

— Он был таким хорошим мальчиком, твой брат, — продолжает старушенция. — А потом спалил южные леса и открыл проклятье. Это было ужасно. Никто не ожидал от него.

— Да, у каждой семьи своя семейная драма. Хорошо, что хотя бы один брат у нас нормальный.

О, сколько язвительности в этих словах. Ловласс словно смеется над старушенцией и всем миром.

— Георг, как я рада, что ты обрел семейное счастье с этой… — старушенция театрально ахает, — но барышня, что с вашими волосами?

Совсем забыла про проклятый парик, но остается только поднять подбородок повыше.

— Так модно, — говорю я. — В Персисе все так ходят.

— О, так вы из Персиса?

— Конечно.

Главное держаться уверено. А Георг-то все ближе. Идет, весь из себя важный, наряженный, ударить его хочется.

— Он здесь, — толкаю в бок Ловласса. — Идет прямо сюда.

Ловласс ловит мой напряженный взгляд и коротко кивает.

— Но, мой мальчик, что за ужасный шрам? — старушенция тянется к брови Ловласса, но он срабатывает быстрее.

— Пойдемте, что я вам покажу, — говорит он, уводя старушку под руку.

А я с невозмутимым видом оборачиваюсь на Георга, который может оказаться и не Георгом. Пойти– разбери, кто есть кто, и почему этот Риз открыл проклятье и спалил южные леса. Похоже, этот Риз — опасный брат.

— Почему ты без парика? — спрашивает мой супруг холодно.

Сейчас я отчетливее вижу между ними разницу. Георг одет с иголочки, все пуговицы блестят и застегнуты. Из прически ни один волосок не выбивается, а на лице маска вежливого равнодушия.

— Парик? Потеряла, — просто отвечаю я, а сама пытаюсь боковым зрением увидеть, куда делся Ловласс.

И ни один мускул не дрожит на его лице, будто бы ему и все равно где мой парик. Будто бы ему все равно на меня.

— С кем ты говорила? — спрашивает Георг.  

— С кем-то. С каким-то гостем. Может, твоим родственником.

— Ты осмелела.

— Конечно. Мы же теперь с вами не чужие люди, а муж и жена. С чего бы жене бояться своего мужа?

Я и правда осмелела, и даже не обратила на это внимания. После всего того, что было. После встречи с Ловлассом, после наших полетов, после поцелуя… все перестало казаться важным.

— И еще подошла незнакомая мне графиня, — продолжаю я. — Она упомянула некого Риза.

На непроницаемом лице Георга появилась эмоция. Страх? Удивление? Но лишь на долю секунды. Моргнула, и передо мной снова самый невозмутимый человек на свете.

— Это мой брат, — отвечает Георг. — Но тебя это не касается.

— Графиня сказала, он спалил южный лес и открыл проклятье.

Он спалил? Или ты? Кто же из вас Риз? Настоящий Риз? Судя по тому, что я узнала — Риз натворил ошибок, но вот кто из них этот косячник семьи? Мой муж или Ловласс? Напрямую никто не станет отвечать, но я должна узнать. Чтобы понять доверять Ловлассу или нет.

— У графини язык без костей, — бросает Георг. — Но ты не должна об этом думать.

Небрежно киваю, понимая, что все меньше доверяю Георгу и больше разбойнику Ловлассу.

— Ты говорила с графиней? — спрашивает мой муж.

— Да.

— Ты говорила по-орпеславски?

Ах точно, мы договаривались, что я не говорю по-орпеславски. Георг выжидающе смотрит, и под его взглядом неловко. Так неловко, как было в семь лет, когда я впервые увидела подруг-отшельниц и они принялись отстригать мне волосы. Я тогда заплакала, но сейчас не заплачу. Сейчас я выросла и должна вести себя достойно. Ради семилетней себя, которую было некому защитить.

— Говорила, — отвечаю я, улыбаясь улыбкой-оскалом Ловласса. — И что? Я знаю язык, так почему должна притворяться, что нет.

— Мы договорились.

Георг делает шаг, нависая надо мной. Хм… мог бы он поджечь южный лес? Правило подруг-отшельниц на случай, если сильно накосячишь: склони голову, пусти слезу и скажи: «Прости меня, подруга-старейшина, но я надеюсь на твою мудрость и великодушие!».

— Простите меня, о мой муж, — говорю без тени сожаления. —  Но я надеюсь на вашу мудрость и великодушие.

— Ты нарушаешь слишком много договоренностей.

Духом не падаю, с подругой-старейшиной тоже не всегда срабатывало.

— Я извинилась. Чего вы еще хотите?

А с Ловлассом так просто говорить на «ты». Я даже не подумала использовать к нему уважительную форму общения. Всматриваюсь в толпу гостей, ища Ловласса, но не нахожу. Либо его и без меня кто-то нашел, либо он уже спрятался — и это хороший знак.

— Послушания, — говорит мой муж. — Делай как договорились. Носи парик, ходи на приемы. Приемы закончатся — живи тихо, как моя жена. Будешь появляться на балах вместе со мной и на других публичных мероприятий, до этого — будь тихой, чтобы от тебя не было проблем. Тебе не привыкать жить отшельницей. Это у тебя получается лучше всего.

И все таким ледяным равнодушным голосом, что мне становится холодно. Мурашки по коже. Открываю рот, чтобы высказать свое отношение, но уже знакомая графиня-старушенция вмешивается.

— Георг, милый, — лепечет она. — Куда ты убежал? О, как быстро ты переоделся.