Глава 4

Меня укладывают спать на самую мягкую кровать на свете. И я высыпаюсь. По-настоящему высыпаюсь. Впервые за всю жизнь. Вот только пробуждение оказывается не самым приятным.

— Подъем! Сегодня твоя свадьба! — гремит свекровь-дракониха.

Все в том же халате, с такими же накрашенными ресницами, словно и не ложилась.

— Мне не нравится с тобой возиться, так что не думай испытывать мое терпение.

Я и не собиралась. Какой бы строгой не прикидывалась эта женщина, вряд ли ее порядки могут сравниться с порядками в общине подруг — отшельниц. Сначала две шустрые служанки в чепчиках ненамного симпатичнее, чем носят подруги, намывают меня четырьмя мочалками, будто я из-под земли вылезла. Трут и трут, пока кожа не становится скрипучей и розовой, а сама я не начинаю пахнуть как персиковое дерево.

Грубо вытирают полотенцем и сажают перед большим круглым зеркалом. Выщипывают брови. Сушат волосы. Смотрю на свое розовенькое отражение. Худенькая девчонка с большими карими глазами и губками-бантиком. Мне двадцать один, но выгляжу едва ли на шестнадцать. Неровно стриженные коричневые волосы только-только прикрывают мочки ушей. Разминаю шею и киваю мыслям. Я выбралась и только это имеет значение.

— Парик, — мне на колени летит коричневая шевелюра. — Снимай только ночью. Короткие волосы — дурной тон в высшем обществе.

Свекровь переоделась я яркое алое платье, подчеркивающее грудь, и открывающее дряблые руки. Смотрю на парик, слишком темный и лохматый. Это сделает из меня красавицу?

— Ты знаешь манеры? — спрашивает она строго. — Подруги-отшельницы славятся своими манерами.

Ваши сведения устарели. Подруги — самые быдлянские женщины во всем мире, но я киваю, чтобы свекровь-дракониха отстала. Я сама что-то помню из детства и остальному могу обучиться по ходу, глядя на остальных гостей.

— Мы всем скажем, что ты иностранка, — продолжает свекровь. — Что прибыла из Персиса.

Киваю, ведь это правда.

— Не выдавай, что знаешь орпеславский, поняла?

— Поняла, — и, подумав, добавляю с легким наклоном головы. — Госпожа.

Я никогда не видела настоящих невест, но мне нравилось представлять их принцессами в нежных кружевных платьях. Смотрю на свое новое отражение. Платье отдает желтизной и похоже на мешок, про парик вообще молчу — его будто сняли с женщины легкого поведения. Служанки удаляются, и из зеркала на меня смотрит помощница хозяйки борделя — нелепая и размазанная. Зеленые тени, яркие красные губы, ресницы врастопырку.

— Странные у вас понятия о красоте, — бормочу, поправляя парик, и покидаю свои покои.

Свадьба проходит сумбурно и прямо на городской площади. Много гостей, много фальшивых улыбок. Корсет душит, голова потеет под париком. Жених с ледяным лицом произносит клятвы на орпеславском, потом я, подыгрывая, клянусь в вечной любви Георгу Ловлассу на Персисском. Вспышка. Подписываем документы.

— Уважаемые гости, продолжайте торжество! — говорит Георг, приобнимая меня за талию. — А у нас с супругой первая брачная ночь.

Кошусь на него. Брачная ночь? Да что ты говоришь, дорогой муж? Устроишь брачную ночь — умрешь.

Оставив гостей праздновать, мы возвращаемся в мрачный замок. Георг доводит меня до тяжелой двери и прощается.

— Улетаете? — не понимаю я.

— Спокойной ночи, Амелия. Слушайся мою мать.

Вот так женится и смотается? Вот тебе и граф Георг Ловласс. Неловко потираю шею, и пока думаю, как реагировать на происходящее, новоиспеченный муж обращается драконом и улетает в небеса.

Так я остаюсь одна-одинешенька в мрачном замке в свою первую брачную ночь. Если честно, мне страшно. Замок большой, а я маленькая. Еще и раздражающее платье. Как его снимать самой? Передвигаюсь, чувствуя себя чайником и чуть что наступаю на подол. Ничего, это лучше, чем с подругами-отшельницами. Я привыкну, я справлюсь. Подумаешь, одиночество? Да что может случиться? Кому я нужна? Только дохожу до лестницы, как за спиной раздается жутчайший грохот. О нет… Может, просто что-то упало и…

У входа стоит высокая фигура. Ветер развивает черный плащ. Сердце колотится. В голову закрадываются страшные мысли — новоиспеченный муж Георг решил избавиться от меня и подослал убийц. Может, у них какие-то страшные ритуалы или просто я уже выполнила свой долг и не нужна. Убить меня просто как раз этой ночью, пока замок пуст. Надо было хотя бы охранника затребовать. Рвано вдыхаю, и будто бы в подтверждение моих мрачных мыслей гремит гром и сверкаем молния, освещая вошедшего со спины. Длинные по-звериному лохматые волосы, сильные руки. Мне кажется, или у него клыки и красные глаза?

Кричу и пытаюсь бежать, но поскальзываюсь о подол и падаю, и ни куда-нибудь, а прямо в лапы убийце.

— Не трогай меня, нет! — брыкаюсь. — Нет! Я тебе не нужна!

— Эй-эй, — он нависает надо мной, смотрит в лицо. — Ты в порядке?

Капюшон спадает, открывая лицо. Вполне человеческое и довольно молодое. Никаких клыков и красных глаз. Пусть так, все равно он разбойник или вор-убийца. Лохматый и ужасно бородатый, рваный шрам пересекает левую бровь. Губы искривлены в насмешливой улыбочке, а в глазах играет огонь того, кто рассмеется смерти в лицо и, если придется, будет танцевать на собственной могиле.

— О, нет, скажи, что ты призрак, а не настоящая невеста, — его голос звучит хрипло, словно им давно не пользовались. — Я, знаешь ли, побаиваюсь невест.  

Сказал и рассмеялся шутке. Смех тоже получается скрипучим. Из какого леса он выполз? Сглатываю, прикидывая, какие у меня шансы остаться в живых после этой встречи.

— Кто ты такой? — решаю потянуть время. — Что здесь делаешь?

— Я Георг Ловласс, хозяин этого замка, а вот ты кто?