Глава 31

За завтраком встречаю Ловласса. Сидим рядом. Свекровь, он и я. Едим. Ну и неловкая встреча у нас. И что я теперь должна делать вид, что ничего не происходит. Делать вид, что он не уезжал? Я должна смотреть на Ловласса, так же как раньше? За время отсутствия он не изменился. Такой же, каким был, и это постоянство обескураживает.

— Вы поссорились что ли? — недовольный голос свекровушки возвращает к реальности.

— Конечно, нет, матушка, — воркует Ловласс.

— Тогда чего ты улетел?

Потому что он проклят. Потому что каждая минута рядом со мной сводит его с ума. Я должна исчезнуть, спрятаться.

— Искал кое-кого, — звучит ответ и следом за ним вежливая улыбка. — И нашел.

Ерзаю на стуле. Нашел потомка ведьмы? У него получилось? Неужели правда?

— Мне это надоело, — свекровь поднимается, бросает на стол салфетки.

Мне тоже надоело. Вся эта история с проклятиями и неопределенностью. Втягиваю воздух, глядя вслед уходящей свекровушке. Мы остаемся вдвоем после разлуки, оказавшейся слишком долгой для нас обоих. А, может… спасительно долгой?

Ловласс поднимается и подходит ко мне. Чувствую его запах, тепло тела. Близкий, мой, настоящий. Он поворачивает меня. Держит за плечи. Крепко держит. Так крепко, что сердце подпрыгивает. Дышать становится тяжелее. Знаю, не должна смотреть. Безопаснее отвести взгляд, но не могу. Глаза завораживают. Ловласс мягко касается моей щеки и его губы вздрагивают. Он серьезен. Непривычно серьезен. И в нем сила. Прошлая я бы испугалась, но я знаю, эта сила на моей стороне. Касаюсь его руки в ответ и мягко целую ладонь. Огонь разливается по коже до мурашек, до дрожи, до головокружения.

— Я скучал по тебе, — говорит Ловласс.

Я тоже скучала.

— Ты в порядке? — вместо этого спрашиваю я.

— Да.

— Ты нашел потомка ведьмы? Мы снимем проклятье?

Миг раздумий, и Ловласс качает головой. Нет.

— Я нашел кое-что получше, — звучит ответ, и я вскакиваю, не в силах справиться с эмоциями.

— Ты рискуешь! — в моих глазах слезы. — Каждый миг, проведенный со мной — риск. Каждый миг сокращает твою жизнь. Пожалуйста… я… я должна исчезнуть.

По щекам текут слезы, и Ловласс обнимает. Пальцы путаются в волосах, доставляя щекотку. Нежное прикосновение, ласковое, как дом. Зажмуриваюсь, вцепляясь ему в спину.

— У нас проблемы! — неожиданно звучит голос свекрови.

Оборачиваемся. Снова стоит здесь. Руки в боки, недовольная осматривает Ловласса и меня. — О, так у вас тоже проблемы.

Я краснею, и свекровь моя реакция веселит. Скорее вытереть мокрые от слез щеки. Шмыгаю носом.

— Что случилось? — спрашивает Ловласс. — Кто посмел побеспокоить мою матушку?

А в голосе «Кто посмел побеспокоить нас с моей супругой?».

— Прибыл теневой мастер, — говорит свекровь. — Хочет тебя увидеть. Затребовал право учителя.

Что за право такое.

— Ладно, — пожимает плечами Ловласс. — Увидимся с ним.

— Ты не понимаешь? — свекровь хватает сына за локоть. — Это же твой учитель теневых боевых искусств.

Она так странно выделила слово «твой». Замираю с приоткрытым ртом, осознавая — теневой мастер учил Георга, а мать верит, что под маской Георга Риз.

— И что ты предлагаешь? — до Ловласса тоже доходит. — Проигнорировать самого теневого мастера? Что ему надо?

— Ну здравствуй, Георг.

Одновременно оглядываемся на низкорослого сморщенного старика. Блестит лысина и яркие зеленые глаза. Как он сюда вошел? Как его никто не заметил? Ах точно, это же «мастер»!

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Георг сухо, голосом Риза.

— Вернулся в Орпеславию и вот — решил навестить любимого ученика.

Учитель смеется, а свекровушка косится на сына.

Чувствую свою главную задачу — увести отсюда свекровь. Увести как можно скорее. Подхожу и хватаю ее за руку.

Теневой мастер делает неожиданный выпад и бросает в Ловласса кинжал. Ахаю, но Ловласс ловко перехватывает лезвие, налету. Замираю с приоткрытым ртом.

— Не разучился, — смеется теневой мастер, и на лице Ловласса проскальзывает тень улыбки.

— Рад, что ты приехал, — говорит Ловласс и поворачивается к нам. — Мы пообщаемся, не беспокойтесь. Матушка.

Ловласс уводит мастера из столовой. Идут рядом, сохраняя дистанцию, но даже слепой бы понял — они знакомы, почти друзья, ученик и учитель.

Свекровь застыла с приоткрытым ртом и смотрит вслед уходящему сыну. Двинуться с места не может.  Что с ней такое?

— Свекровушка, — касаюсь ее локтя. — С вами все в порядке?

— Это он, — выдыхает свекровт. — Это он…

Смотрит на Ловласса, не отрываясь. Такого живого и веселого. Немного небрежного и свободного. Ловласс хлопает по плечу теневого мастера и кивает. Идет дальше.

— Как я могла не узнать, — свекровь садится за стол. — Моего мальчика.

Взгляд страшный, не от мира сего. Ее всю прямо трясет, глаза красные, но слез нет, как у человека, который за свою жизнь так много плакал, что слезы закончились. Присаживаюсь рядом со свекровью, придерживаю ее, чтобы еще, чего злого, не упала.

— Не знаю, что вы там подумали, — спешу я. — Но все не так.

— Проклятая девчонка, ты ничего не знаешь!

Я знаю больше, чем хотела бы.

— Ты должна бежать, — вдруг она хватает меня за ладонь. — Георг опасен!

— Это не так.

— Ты ничего не знаешь! Он убил своего брата и занял…

— Его брат жив, — перебиваю я, осознавая, что назад дороги уже не будет.

Наконец к нам возвращается довольный Ловласс. Подмигивает. Я бы подмигнула в ответ, да тут не до улыбок. Тебя, мой милый, кажется, раскрыли.

— Ты, — говорит свекровь, видя его. — Это ты.

— Я, — отвечает Ловласс сладко и гладко. — Георг Ловласс собственной персоной.

И свекровь бросается к нему на шею с объятиями, теплыми, материнскими. Блудный сын несколько секунд стоит истуканом, но потом медленно поднимает руки, обнимая мать в ответ.

— Ты жив, — бормочет она. — Ты живой.

— Да, мама. Это я.

Она гладит его по голове, как ребенка. Пальцы, дрожащие от накопившихся чувств, осторожно касаются его спутанных волос, и в этом жесте — бесконечная нежность, материнская любовь, тоска по потерянным годам. Это выглядит так неожиданно, так неестественно — и оттого сбивает с толку. Её движения мягки, почти ласковы, неестественные для свекровушки, но в них проскальзывает что-то пугающее. Знакомо пугающее. Я не понимаю, что происходит. Это не вяжется ни с её характером, ни с образом холодной, надменной женщины, держащей все под контролем, которую я привыкла видеть рядом с собой.

Моя свекровь, обычно холодная как мрамор, вдруг превращается в кого-то другого — трепетного, почти хрупкого. И всё это ради потерянного сына, который считался потерянным, брошенным, обречённым. Она держит его, прижимает к себе, как будто пытается восполнить все пропущенные годы за одно мгновение. Я отступаю в тень и жалею, что не выходит вжаться в стену, не хочу мешать.

Но всё меняется за один миг. Крохотный мир, переворачивающий мир.

Свекровь вдруг цепенеет и отступает — резко и напуганно. Её руки опускаются, плечи выпрямляются, лицо каменеет. Любящая мать исчезла — вернулась прежняя жестокая свекровь, которая привыкла все держать под контролем, даже свои чувства. Особенно чувства.

Теперь Свекровушка смотрит на своего сына. Смотрит в упор, не мигая, пытаясь понять и принять. Молчание становится мучительным, а потом звучит вопрос:

— Что ты сделал со своим братом, Риз? — спрашивает она наконец, и от этих слов моё сердце падает в пропасть.