Глава 30

Следим на кладбище, опрашиваем всех, кого только можно. Найти человека в огромном мире непросто, особенно если это потомок ведьмы. Мы должны все это закончить. Должны снять проклятия, но верить все сложнее. Смотрю на себя в зеркало, не веря, что девушка из отражения — это я. Столько воды утекло. Закалываю волосы. Отрастают, я уже могу их заколоть. Увидела бы сестра-отшельница — достала бы ножницы. Сегодня мы снова отправимся на поиски и скорее всего снова ничего не найдем. Прячу печальный вдох. Двери открываются без стука. Ловласс. Стоит и тяжело дышит, а в его глазах безумие. Страшный взгляд, чужой.

— Ловласс? — делаю шаг навстречу. — Ты в порядке?

Нет, он не в порядке. Он хватает меня за плечи, держит крепко. Губы чуть приоткрыты. Сердце колотится. Голова кругом. Рваный вдох. Еще вдох. А хватка все крепче.

— Что ты делаешь? — пытаюсь я.

— Я скучал.

— Мы виделись вчера, я не понимаю…

— Ты моя! Ты должна быть моей!

— Отпусти, — говорю я с надрывом, пытаясь вырваться. — Пожалуйста.

— Я не могу! — отвечает сквозь зубы. — Я не отпущу тебя. Никогда не отпущу. Ты поселилась в моей голове!

— Ты слишком настойчив.

— Что мне сделать? Что мне сделать, чтобы ты посмотрела на меня? Чтобы обратила внимание? Чтобы начала доверять? Что мне еще сделать, Амелия?

Отвожу взгляд. Как же тяжело в груди. Он безумен, нельзя воспринимать его слова всерьез. Главное отыскать…

— Да плевать, — Ловласс впивается мне в губы.

Мир кружится. В груди стучит. Дышать. Мне надо дышать. Пальцы скользят по шее, зарываясь в волосы. Откидываю голову, делаю резкий вдох. Горячая кожа. Ощущаю, как пульсирует тело, как пульсирует сердце.

— Ты умрешь, — только и могу выдохнуть я.

Мы все умрем. Это неправильно, это слишком опасно. Пальцы ловко расправляются с завязками на спине. Ткань щекочет, скользя по спине.

— Я готов рискнуть, — слова тонут в новом поцелуе.

Губы горячие, мягкие. Он движется быстро, быстрее, чем я успеваю сориентироваться. Платье на полу, я остаюсь в одной сорочке. Подруги-отшельницы, дайте мне сил, дайте!

— Хватит, — говорю, отступая.

Внутри все колотится. Дрожу и подступают слезы.

— Амелия! — Ловласс горит. — Проклятье,  Амелия!

— Это не ты, — произношу медленно, а по щекам все же текут слезы. — Это не ты.

— Амелия!

Стоим так бесконечно долго. Взъерошенные и разгорячившиеся. В висках стучит. У Ловласса безумные глаза. Он не способен слушать, он животное. Сглатываю. Внизу живота странная щекотка. Должно быть, мой взгляд ненамного менее безумный, чем у него. Он готов наброситься на меня. Он сделает это, и я не смогу сдержать. Мысли исчезают, и я распахиваю окно. Подхожу близко, ветер обдувает щеки.

— Выйди из комнаты! — кричу, что есть сил. — Выйди, или я прыгну!

— Амелия?

Он скорее прыгнет вместе со мной, чем выйдет. Закрывать глаза и делаю вдох.

— Все, что я говорила про проклятье — правда! — мой голос гремит. — Переспишь со мной — умрешь. Думаешь, я хочу поизводить тебя? Думаешь, мне нравится издеваться? Я была честна с самого начала.

— Амелия…

— Выйди из комнаты и приди в себя. Это не ты! Ты не такой! Это твое проклятье! Уходи, и не возвращайся пока не придешь в себя! Уходи! Прошу!

Ловласс медленно отступает к стене.

— Не знаю, что вдруг случилось, — продолжаю я, а лицо в слезах. — Но ты сейчас не в себе. И я не хочу, чтобы кто-то из нас пострадал от твоего поведения. Поэтому вон! Убирайся отсюда, если в тебе есть еще хоть что-то от человека.

Немое ожидание. Ловласс побелел от моих слов, стоит, не в силах двинуться.

— Убирайся! — голос надрывается, и он все-таки выходит.

Хлопает дверь, и мне остается лишь опуститься на подоконник и, спрятал лицо в ладонях, просто расплакаться. 

Сегодняшняя прогулка откладывается на неопределенный срок.

Я не вижу его несколько недель. Самых долгих недель в моей жизни. Ловласс просто исчез. Ни я, ни свекровь не получили от него ни весточки. Однажды ночью мое терпение заканчивается, и я прихожу к пленнику. Риз сидит, спрятав голову в коленях, на меня внимания не обращает.

— Он приходит к тебе? — спрашиваю я. — Твой брат.

— Иногда, — звучит тихий ответ.

— Насколько все серьезно?

— Очень.

Очень… какое странное слово. Вроде и короткое, но в нем так много боли и отчаяния. У нас появилась надежда, план. Найти ведьминого потомка… Что может быть проще? Но… пока найти не выходит, и я не знаю, что будет дальше.

— Это из-за тебя, — продолжает Риз. — Из-за тебя он теряет контроль. Чтобы сохранить рассудок, нужен холодный разум, а ты… ты не даешь ему мыслить здраво. Ты яд, Амелия.

Сердце замирает.

— Поэтому он и улетел, — горько ухмыляется пленник. — Надеется оттянуть момент. Надеется хоть немного забыть о тебе. С ним это впервые, можешь собой гордиться.

Вот только гордиться точно не хочется. В груди все колотится.

— Я хочу спасти Ловласса, — говорю прямо, и голос все-таки дрожит.

— Так помоги мне. Я хочу того же. Ты должна устроить переливание крови. Обменяй мою жизнь на его. Пусть он живет, он заслужил этого.

Ловласс просил. Он говорил — не позволяй моему брату жертвовать собой ради меня. А я обещала.

— Хорошо, — киваю медленно. — Я помогу тебе. Главное, чтобы он вернулся.

— Вернется, Амелия, он вернется.