Глава 34

Любовь — опасная штука, она, как пожар, выжигает, лишает разума, рвёт на куски. Она делает тебя безумцем. Ради неё ты идёшь против самого себя, против всего, во что веришь. Ради неё ты способен разбить сердце... тому, кого любишь больше жизни.

Я сижу на деревянной табуретке в углу, прижав ладони к лицу. Всё тело дрожит, как в лихорадке. Комната будто сжалась и превратилась в железную клетку. Вот-вот Ловласс очнётся, вернётся к себе настоящему, к тому, кем он был до безумия, но во мне нет ни капли радости, лишь бесконечная тревога. Он возненавидит меня — это неизбежно. Но я приму. Пусть ненавидит. Лишь бы жил.

Двои близнецов лежат рядом, и черед узкие трубки перетекает кровь от одного к другому. Риз (или он настоящий Георг? Уже совсем запуталась, кто из них– кто, но буду звать Ризом) он тяжело дышит, но он готов.

Маска ледяного человека, которую носил он в нашу первую встречу, слетела. Теперь лицо открыто — уязвимое, измученное. А Ловласс…  он просто спит, безмятежно и спокойно, будто его не коснулась боль, что мучает всех нас.

— Ты не хочешь с ней попрощаться? — спрашиваю я тихо, почти шёпотом. — С графиней Поро…

— Не стоит, — отвечает голос.

Кто из них-кто? И кто из братьев разбил сердце графине? Перемешанные сердца, запутанные воспоминания… Отворачиваюсь, чтобы не видеть лиц близнецов. Жертва — это неправильно, должен быть другой выход. Выход, за который Ловласс меня не возненавидит.

Спешно отворачиваюсь. Не могу больше смотреть на их лица, искажённые болью и тайнами. Всё внутри кричит: нет, жертва — не выход. Не такой ценой. Не ценой ненависти Ловласса. Я не хочу, чтобы он возненавидел меня… не хочу терять таким навсегда.

В общине подруг-отшельниц мне редко приходилось думать, жизнь текла размеренно и спокойно. Часть меня скучает по тому спокойствию, по тишине. Но теперь у меня иная судьба. Втягиваю воздух.

— Проклятье! — ругань за спиной заставляет меня вздрогнуть, сердце сжимается в груди.

Ловласс. Он очнулся.

Резкое движение — трубки срываются, падают на пол. Я прижимаюсь к стене, осознавая ужас: всё пошло не так. Всё.

Ловласс рывком вскакивает, а за ним — второй брат. Они сцепляются, как звери, рвущиеся к последнему кусочку жизни.

— Хотел поменяться со мной местами?! — Ловласс в бешенстве. Его кулак с хрустом врезается в челюсть брата. — Ты не должен был!

— Это я должен быть проклят! — хрипит Риз, едва держась на ногах.

Очередной удар. Ловласс — как вихрь, неукротимый, неудержимый, он нечеловеческая сила. Стоит над братом, тяжело дыша, но не решается ударить снова. Его руки в крови, в глазах — бездна ярости… и страха. Я всхлипываю. Слёзы текут, не в силах остановиться.

— Ты не выдержишь… — шепчет Риз. — Проклятье разрушает тебя… Ты стал опасен…

— Замолчи! — Ловласс кричит. — Я не позволю тебе отдать за меня свою жизнь! А ты, Амелия…

И тогда он поворачивается ко мне. Этот взгляд… он разрывает меня изнутри.

— Ты предала меня, — говорит он тише, но в словах слишком много боли. — Амелия, почему?

Потому что люблю тебя. Потому что хочу, чтобы ты жил. Но в моих глазах стоят лишь слезы.

— Мы не нашли потомка ведьмы… — шепчу. — А ты… ты начал терять себя. Ты становишься опасен…

— Опасен… — повторяет он тихо и горько. — Опасен… что б вас… всех…

Он пошатывается, отступая, и спотыкается о лежащего Риза. Риз тихонько хрипит и отползает. Он знает, что все кончено. Что нас ждет дальше?

— Позволь, — Риз закашливается. — Позволь спасти тебя.

Вдруг Ловласс делает резкий рывок в мою сторону, оказываясь слишком близко. Хватает меня за плечи, в глазах безумие, ярость и что-то еще… боль. Безумная боль. Сглатываю слезы и заставляю себя встретиться с ним взглядами. Сила его касания — пугающая, но я не отстраняюсь. Его лицо так близко. Бледная кожа, яркие нечеловеческие глаза, сжатые губы. Дикий зверь, который давно потерял контроль, но я не боюсь за себя, боюсь — потерять его.

— Я люблю тебя, — говорит он вдруг, и слова как стрела пронзают мою душу.

Его губы касаются моих. Жадно, болезненно, в отчаянии. Прощальный поцелуй со вкусом слез. И я не сдерживаюсь, отвечая, вцепляюсь в его спину, будто это может стереть все, что было, будто может остановить время.

Ловласс спешно отстраняется, но его рука скользит в мою, оставляя маленький, сложенный клочок бумаги.

— Найди ее, — говорит тихо. — Ты заслуживаешь этого, Амелия.

Мне сейчас не до тайных посланий. Ловласс вот-вот исчезнет… И, словно в подтверждение моих слов, он начинает отступать, шаг за шагом. На лице появляется улыбка. Печальная, прощальная. Хочу схватить его, удержать. Хоть на мгновение, но не могу заставить себя пошевелиться. В висках стучит.

— А я правда опасен, — шепчет он, — Прощай, Амелия. Береги… себя.

Не давая нам ни мгновения, он делает резкий разворот и прыгает в окно. Его тело преображается. Крылья, чешуя, огонь — он становится драконом, и с каждым взмахом крыльев отдаляется всё дальше и дальше от меня. Мир разрушен. Ловласс улетел. А моё сердце… больше никогда не будет прежним. В груди сжимается.

Дрожащими пальцами разворачиваю записку. Почерк кривой. Сколько же он это писал?

«Твою мать зовут  Полианна Руззенс. Сейчас она живет в южном дворце на границе Персиса и Орпеславии».

Он нашел ее. Нашел мою мать. Я падаю на пол и горько плачу.