Глава 47

Мир растворяется. Или мы растворяемся в мире. Ловласс закрывает за нами дверь в свою спальню. Мою руку сжимает крепко, он не отпустит, не отпустит никогда. Ловласс смотрит внимательно, поглощая взглядом каждую клеточку моей кожи, поглощая взглядом мой дух. Мы сдерживались так долго.

— Вот мы и остались вдвоем, — шепчет Ловласс, и дыхание щекочет висок.

Я поворачиваюсь к Ловлассу, и губы сами находят его. Быстро, страстно, в душе все замирает и переворачивается. Мягкие губы, медовые и нежные. Мы растворяемся и… вдруг я отстраняюсь и замираю. Раскрасневшееся лицо Ловласса, звериный взгляд, лохматые волосы. Дышит тяжело, так же как и я. В голове звенят голоса подруг-отшельниц, но они всего лишь шум.

— Мне страшно, — вырывается у меня. — Георг я…

— Тише, тише, — Ловласс прижимает меня к груди, обнимая.

Обнимает крепко, но с нежностью. В нем столько любви и тепла.

— Ну тише, — выдыхает он мне в губы. — Все хорошо. С нами все хорошо. Мы дома и проклятья сняты. Все будет хорошо.

Хватаюсь за него, ощущая обжигающее тепло тела.

Свекровушка и Риз остались снаружи — и хотя я знаю, что они где-то рядом, сейчас мир состоит только из нас двоих — из меня и Георга. Поднимаю голову, глядя на Ловласса. Его ладонь — теплая и уверенная касается моей шеи. Вдыхаю запах его кожи, перемешанный с запахом дождя, костра и странной неуловимой магии. Я тянусь к Ловлассу губами. Мне жарко, и от этого трепещет в груди.

Он поворачивает меня еще ближе, так, что ладонь ложится на мою шею. Теперь целует он. Легко, но со страстью. Проклятье снято. Даже не верится, что… Снято. Проклятье снято. Его легкое дыхание скользит по моей шее, заставляя мир внутри переворачиваться снова и снова.

Все эти месяцы, всё, что было до этого, — теперь кажется далеким и несущественным. В этом моменте есть только он, только я, только всё, что мы могли бы быть вместе. Только пламя, что горит между нами. Наше пламя, наша вселенная.

Он нежно отводит мои волосы с лица, но делает это так, как будто боится повредить момент, как будто каждое движение должно быть осторожным и важным. Пальцы скользят по моим бедрам, а дыхание его становится прерывистее. Тело… Сильное тело моего мужчины как сталь, но он остается нежным и словно ждет, чтобы я дала знак, разрешение.

Я чувствую щекотку от его руки на своей спине, она скользит наверх, проходя вдоль позвоночника.  

— Амелия, — его голос глубокий и низкий, в нем ураган чувств.  

Он шепчет моё имя, шепчет снова и снова, и вдруг наши тела встречаются в жестоком, почти болезненном объятии. Закрываю глаза, ощущая, как его губы касаются моей шеи.

— Ты моя, — шепчет он, и этот шёпот превращается в обещание.

Обещание спасти, защитить. Обещание подарить мне целый мир. Я люблю его. Люблю. Издаю легкий стон, а Ловласс тянется, он нежный и сильный, мы не в силах остановиться. Все вкажется мне важным и хрупким. Снова отстраняюсь, на этот раз не из страха, а чтобы увидеть его лицо. Непредсказуемые глаза, которые смотрят на меня с желанием. Растворяюсь в его поцелуях, растворяюсь в нем.

— Георг, — шепчу я, и его имя, произнесенное вслух, звенит эхом комнаты.  

Он задерживает дыхание, и я тоже. Остановиться невозможно. И мы не останавливаемся. Мы поглощаем друг друга, нас двоих, наши души переплетаются, и я знаю, что больше ничего не будет важным. Закрываю глаза, впитывая тепло его тела, и чувствую, как его рука прижимает меня к себе, мы… слышу стук в дверь.  

— Георг! Амелия! Вы двое, помогите мне! — голос Риза звучит таким отчаянным, что я почти мгновенно распахиваю глаза.

Ловласс, казалось, и не пошевелился, но я вижу, как его взгляд моментально становится насторожённым.

— Я должен вернуть Поро, слышите? — не унимается риз. — Я должен вернуть графиню! Где она? Где она?!

Шум за дверью.

— Только не думай входить, — начинает Ловласс, но уже поздно.

Замираю, осознавая, что сейчас произойдет. Мгновение — и дверь резко распахивается. Риз стоит на пороге, его лицо взволновано, глаза полны решимости.

— Вон! — кидаю в него подушку. — Вон!

Риз застывает и молчит, пораженный увиденным. Ловласс спешно накрывает нас одеялом, скрывая от чужих глаз. Я смущаюсь, никогда такой смущенной себя не чувствовала.

Ловласс смотрит на меня и взглядом говорит, что волноваться и смущаться не стоит. Его губы изогнуты в легкой улыбке.

— Я не думал, что вы, эээ, заняты? — невпопад бросает Риз.

— Конечно, мы заняты! Убирайся! Или ты мало сегодня получил?

Словно вспоминая удар, Риз потирает подбитую губу. Получил он достаточно, но это его не остановит. Как необычно выходит: эти двое — стоят друг напротив друга, оба в трезвом рассудке, она такие, какими и должны быть, без проклятий, но они слишком разные. Даже не верится, что я однажды их перепутала. Невольно в голову закрадываются мысли — они не виделись семь лет, им же… должно быть, этим двоим есть, что обсудить. Они друг для друга стали незнакомцами. Но в то же время смотрю на них и… ведут себя словно и не была времени разлуки.

— Я должен знать, что Поро в порядке, — говорит Риз.

— После того, как ты киданул ее, — Ловласс набирает в легкие воздух. — А знаешь, я не собираюсь к этому возвращаться. Не сейчас. Ты рушишь нам момент!

— Ну простите, — говорит он совсем без сожаления. — Давайте найдем Поро, и потом устраивайте себе брачные ночи, сколько хотите.

— Убирайся! — в Риза летит подушка теперь он Георга.

Момент разрушен — это так, но с другой стороны… смотрю на Ловласса — такого родного и близкого и прячу улыбку. Я счастлива и знаю — он тоже. И у нас будет еще много времени.

— Что за шум? — высокий голос врывается в нашу комнату.

Нет-нет-нет! Еще свекровушки тут не хватало. Свекровушка растягивается в широкой улыбке, глаза прищуренные — хитрые-прехитрые. Здесь людям вообще не известно слово «смущение».

— Эта дверь медом что ли намазана! — Ловласс тянется за очередной подушкой, но подушки у нас закончились. — Мама, забери отсюда моего брата.

Свекровушка заливается смехом. Она тоже счастлива, хоть до конца и не верит.

— В порядке твоя Поро, — наконец-то смягчается Ловласс. — Мы поедем к ней на рассвете. К твоей Поро.

— Куда поедем? — не может вытерпеть Риз. — Где она?

Я не могу сдержать смешок от происходящего. Только-только у нас с Ловлассом появилась возможность уединения. Нашего, личного уединения, свободного, без проклятий. И вот на тебе — брат моего любимого и его мать — все у нас зрители. Я, конечно, понимаю, что драконы не стеснительный народ, но я-то не из них, я-то стеснительная! Ловласс видит мой смех и отвечает тем же, вот так мы оба хохочем, не разделяя тревог Риза.

— Она сбежала? — не терпит Риз. — Или ты ее куда-то запрятал? Георг, если ты с ней что-то сделал, клянусь, я…

— Выметайтесь из комнаты, — Ловласс все-таки вылезает из постели, идет к брату. — Вон.

Успешное выталкивание ненужных зрителей, и мы с Ловлассом снова вдвоем. Сидим на постели и медленно вздыхаем.

— Мы должны лететь, — говорит Ловласс негромко. — Они не оставят нас в покое.

Я знаю.

— Я это не поддерживаю, — продолжает он.

И это я тоже знаю.

— Но у нас будет целая вечность.

Обязательно будет. Наши ладони переплетаются и становится жарко. Рвано вдыхаю, и прячу улыбку. Мы столько ждали, и еще подождем.