Глава 5
Хам недоделанный, урод!.. Что он себе позволяет? Как вообще посмел?! Нина еле дождалась, когда закончится совещание. Когда все вышли, она заперла дверь на ключ и дала волю слезам.
Как он смел намекнуть на то, что она считала позором, о чем старалась забыть и не могла? Он разве что в открытую не рассказал, как переспал с ней. Подлец! А если он и дальше будет позволять себе подобное? То скоро поползут слухи. Народ же не слепой…
А еще этот поцелуй! Ну, почему все против нее? Зачем она ответила? Что подтолкнуло к этому? Нина весь день нет-нет да прокручивала утренние события в голове. Она никак не могла понять, почему позволила ему целовать себя. Понятно, что он нагло воспользовался ситуацией. Скорее всего, сделал это, чтобы лишний раз поставить ее на место, напомнить о том позоре. Но она-то!.. Она тогда потеряла контроль над собой. Мало того, стоило ей вспомнить о поцелуе, как начинала кружиться голова, и темнело в глазах. Даже наедине с собой, боялась признаться, как ей понравилось целоваться с Марком.
Кто-то подергал ручку, а потом постучал. Нина проигнорировала. Нет ее! Да и лицо зареванное – она до сих пор всхлипывает и утирает редкие слезы. С остатками макияжа можно распрощаться. А без него лучше не показываться никому на глаза.
Она достала влажные салфетки и вытерла потеки туши и карандаша, а вместе с ними и остатки пудры.
Знала же, что так будет! Предчувствовала! Да и Соня предупреждала, что аукнется когда-нибудь. Но она же не робот, не железная леди. С тех пор, как рассталась с Сергеем, а прошло уже шесть лет, она так и не сошлась ни с кем, хоть и были претенденты на эту роль. Сначала рана никак не заживала, потом постепенно ее место заняло разочарование. В каждом мужчине, что оказывал ей знаки внимания и намекал на что-то большее, она видела потенциального предателя. Знала, что где-то поблизости бродит хищница с нарощенными ресницами и ногтями, и только и ждет, когда можно будет увести у нее парня.
Не смогла бы она еще раз выдержать такую боль. Тогда осталась жива только благодаря Соне, которая устроила ей такое промывание желудка после солидной дозы снотворного, а заодно и мозгов, вытряхивая из них всю дурь и мысли о суициде, что Нина только три дня отходила от ее трепки. Но рубец на сердце остался и очень жирный. Иногда он начинал кровоточить. Вот именно в такие моменты ей становилось совсем туго, эмоциональный вакуум засасывал, хоть на стены лезь. Именно тогда она и шла в ресторан, чтобы снять кого-нибудь, и этот кто-нибудь обязательно должен был быть с женщиной наподобие той, что увела у нее Сергея. А потом она не могла вспомнить не только его имени, но даже лица и того, что между ними было, словно сознание ставило блок на пути к тому, что Нина считала позором.
Об этой особенности ее одинокой жизни знала только самая близкая и единственная подруга – Соня. Она не одобряла такого поведения. Пугала Нину разными заболеваниями, мошенниками и даже нежелательной беременностью.
Вспомнилась ссора, какие редко случались между ней и подругой.
- А если понесешь?! – кричала Соня. – Что делать будешь? Оставишь безотцовщину, как последний шанс?.. А ты знаешь, как это – быть матерью? И ты спрашивала себя, надо ли тебе это?..
Ко всему, что касалось детей, Соня относилась категорично, даже нетерпимо. Она резко осуждала родителей, которые плохо заботятся о собственном чаде. А если видела или слышала, как родители издеваются над детьми, готова была растерзать их голыми руками. Своих близнецов обожала, опекала без меры, как иногда казалось Нине.
Поэтому нежелательная беременность с ее точки зрения была страшнее, чем риск подцепить какую-нибудь заразу.
- Или ты побежишь делать аборт? В твоем-то возрасте… А если тот самый, единственный и на всю жизнь, где-то рядом? И ты его встретишь, да будет поздно?..
- Это почему?
Тогда Нина не понимала, что именно испытывает. С одной стороны, она знала, что заслужила подобный нагоняй. С другой – бесило, что Соня считает себя вправе отчитывать ее, как девочку. И где-то очень глубоко царапалось чувство, что все она делает неправильно.
- Да потому, что аборты делать опасно, особенно, если тебе за тридцать, и ты еще не рожала!
Какие аборты? Вряд ли ей это грозит. Иногда Нина вообще сомневалась, что может иметь детей. С Сергеем они вели себя легкомысленно, практически не предохранялись. Она и не думала тогда о беременности, наверное, потому что любила и не сомневалась в ее желательности. А он… О нем она не станет вспоминать, и пусть все его мысли о ней останутся на его же совести. И ведь не залетела, ни разу. Ни с Сергеем, ни после него…
- Успокойся, Сонь. Если такое и случится, то, наверное, только от любимого человека.
- Иногда мне кажется, что ты уже и не способна на это чувство.
Хоть Соня и говорила так, Нина видела, что та переживает за нее. Поэтому не могла на нее сердиться, хоть и относилась скептически к ее словам. Особенно умиляло, как Соня уговаривала познакомиться с хорошим человеком, внушая, что не все такие подлецы, как Сергей. Но все бесполезно – подобное повторялось с периодичностью раз в полгода. До предпоследнего раза, восемь месяцев назад, когда Нина дала Соне клятвенное обещание, что со случайными связями покончено навсегда.
И вот клятва нарушена. Она снова переспала с незнакомым мужчиной. До сих пор не может понять, что толкнуло ее тогда заглянуть ему в лицо и запомнить каждую черточку. А в заключение – необходимость видеть его каждый день плюс шантаж.
Офис постепенно пустел. Народ расходился по домам. Нина определила это по характерному шуму в коридоре, да и время уже приближалось к половине седьмого. К ней в дверь больше никто не ломился. Может, решили, что она сегодня ушла пораньше. Вот оно преимущество руководящей должности – можно ни перед кем не отчитываться.
В семь часов она тоже засобиралась домой. К тому времени слезы окончательно просохли, и только бледность, да круги под глазами выдавали недавние переживания.
- Ниночка, вы сейчас похожи на ангела! – Такими словами встретил ее Гена – охранник. – Нельзя столько трудиться. Вам нужно больше отдыхать. Таких, как вы, нужно любить, а не заставлять работать.
С недавних пор Нина немного побаивалась этого рослого детину с куриными мозгами. Не нравилось ей, как загораются его глазки-бусинки на румяном и щекастом лице, стоит только ей появиться на горизонте. Бесили его сальные намеки, а иногда и неприкрытое вожделение, как сейчас.
- Жаль, я на дежурстве. Иначе, непременно проводил бы вас до дома.
Все это Нина слушала, торопливо расписываясь в журнале и чувствуя, как Гена нависает над ней все ближе и ближе. От его дыхания уже волосы зашевелились на голове.
Нина резко выпрямилась, едва не заехав затылком ему по носу, не успей он вовремя среагировать. Гена схватил ее за руки и мял их своими огромными лапищами, как она не старалась их вырвать.
- Гена отпусти, не будь идиотом, - попросила Нина, заглядывая в налившиеся, как у быка, кровью глаза охранника.
- Разрешите хоть за ручки подержать, раз уж ни за что больше нельзя, - глупо хохотнул он, сжимая ее руки еще сильнее.
- Гена! – не выдержала и закричала Нина.
- Что происходит?
Голос раздался за спиной и на приличном расстоянии. Меньше всего Нина хотела услышать его. Но зато Гена выпустил ее красные и измученные руки. Если бы не Марк, а именно он появился внезапно в холле, залепила бы Нина дебелому охраннику такую затрещину, сил на которую только бы хватило. Но сейчас на это нет времени, нужно срочно бежать от опасности посерьезнее.
- Еще раз тронешь, уничтожу, - прошипела она и рванула к выходу.
Если Гена и собирался что-то ответить, то, наверное, передумал, так как Нина постаралась вложить в выражение лица всю злость, которую испытывала в настоящий момент.
Улица встретила настоящим трескучим морозцем. Градусов двадцать, не меньше. Снег скрипел под каблуками, пока Нина бежала к машине. Открывая дверцу, она краем глаза видела, как Марк выходит из здания и направляется к своей машине. Скорее в убежище салона! Хоть и ледяного, но надежного до невозможности. Он даже не смотрит в ее сторону, а она испытывает настоящую панику. Куда же это дело-то годится? И почему она не задержалась на работе еще минут на десять? Хотя… как тогда повел бы себя Гена дальше, неизвестно. Русская пословица «Нет худа без добра» работает, усмехнулась Нина, поворачивая ключ в замке зажигания.
Что-то щелкнуло, но знакомого и уютного рокота не последовало. Нина повернула ключ еще и еще раз. Результат нулевой – машина заводиться отказывалась. Холод проникал под одежду, замораживая мысли. Ну же, Санюшка, как Нина любовно называла свой Ниссан, заводись, не заставляй хозяйку нервничать. Очередной поворот ключа – и ничего, кроме вызывающего панику и отчаяние щелчка.
Что же делать? Нина оглянулась, словно подсказка могла находиться на заднем сидении. Помощи ждать неоткуда, все уже давно разъехались, и стоянка пустовала, кроме форда, что как раз выруливал, чтобы умчаться восвояси. Но это даже хорошо, потому что будь Марк единственным мужчиной на земле, к нему она бы не обратилась за помощью. Возвращаться и просить помощи у озабоченного Гены она тоже не станет. Единственный вариант – вызвать такси и надеяться, что не околеет окончательно, пока оно доберется в промзону. А если и такси вызвать не получится, нередко они сюда и вовсе отказываются ехать, то значит суждено ей сегодня так безрадостно погибнуть – замерзнуть на двадцатиградусном морозе.
Непослушными пальцами Нина достала телефон из сумки. К тому времени она уже так замерзла, что не могла сообразить, что же нужно сделать, чтобы позвонить в такси. Ее всю трясло и пальцы никак не попадали на нужные кнопки.
Громкий стук в окно заставил ее задрожать еще сильнее. Пока она думала, кто это может быть и что ему нужно, дверь открылась и в салон заглянул Марк.
- Что с машиной, не заводится? – спросил он, разглядывая ее с нехорошим, как показалось, выражением на лице.
- Д-да, н-не знаю… - с трудом заставила себя ответить, не глядя на него.
- Иди в мою машину, погрейся, а я пока загляну под капот…
- Нет, я сейчас такси вызову.
Пальцы по-прежнему слушались плохо. Ей приходилось сбрасывать и вновь пытаться набрать нужный номер.
- Иди в машину, кому говорю, пока не замерзла окончательно! – зло проговорил Марк и силой вытащил ее из-за руля. А потом и вовсе подтолкнул в спину, так что она чуть не упала.
Сопротивляться и дальше сил не осталось. Нина мечтала о тепле, как о жизненно необходимом. На негнущихся ногах, не чувствуя пальцев в сапогах, она направилась к приятно урчащей и подрагивающей машине Марка, как к спасительному убежищу.
Оказавшись в салоне, Нина чуть не разрыдалась, на этот раз от наслаждения. Как же хорошо и тепло! И ничего, что пальцы ног и рук покалывает, словно под ногти вгоняют иголки, лицо горит так, как будто его натерли наждачной бумагой, внутри-то все начало оттаивать. Веки стали тяжелыми, держать глаза открытыми получалось с трудом. Сейчас она еще немного посидит и снова попробует вызвать такси. А может, у него получится что-то сделать, чтобы ее Санюшка завелась. Тогда и в ней станет так же тепло и приятно…
Из состояния дремы, в которую не заметила, как провалилась, Нину вывел шум захлопывающейся двери. Марк рядом растирал замерзшие руки и с улыбкой смотрел на нее.
- Дозвонилась в такси?
- А что с машиной? – ответила она вопросом на вопрос, чувствуя, как щеки заливает краска стыда. Хорошо, что в салоне было темно, и заметить этого Марк не мог.
- Похоже, что-то серьезное. Нужно гнать в автосервис. Моих познаний оказалось маловато…
- Тогда, если ты подождешь еще немного, я вызову такси, - сказала Нина и с ужасом подметила в собственном голосе просительные нотки. Господи! Да она же унижается перед ним!
- Не моли ерунды! Я подвезу. Говори, куда…
А в его голосе она расслышала раздражение. Это уже не вписывается ни в какие рамки! Не виновата же она, в самом деле, что машина не завелась или сломалась, что еще хуже. И никто не виноват, что кроме него, помочь ей некому.
Накручивая себя подобным образом, Нина назвала адрес, решив, что необходимость везти еще и ее, будет заслуженным наказанием ему за дерзость.
Всю дорогу до ее дома Марк молчал и не смотрел в ее сторону. Он включил магнитолу и прибавил звук. Казалось, и вовсе забыл, что она рядом. Это раздражало еще сильнее – она и так не может придумать, чтобы сказать такого, что поставит его на место, а он добивает ее нарочитым пренебрежением. Немецкий баран!
- Этот поворот? – спросил Марк, свернув на нужную улицу.
- Следующий, перед кирпичным магазином…
Надо же! Оказывается, он про нее помнит! Ничего, еще пара минут пытки, и она окажется дома, под защитой родных стен.
Он остановился возле ее подъезда. Подогнал машину так близко, как только смог. Скажите пожалуйста, какая забота!
Нина сначала хотела выйти молча и громко хлопнуть дверью. Не дождется он от нее слов благодарности. Но потом шальная мысль посетила ее, и она выпалила, не задумываясь:
- Знаешь, что?! То, что между нами было, забудь! Понял? Не было ничего! А если не забудешь или кому-нибудь расскажешь, тебе же хуже.
Она уже жалела и очень горько, что поддалась порыву, не сдержалась. Всегда так происходит – сначала ляпает, а потом думает.
Марк молчал и как-то странно смотрел на нее. Ей бы сейчас выйти, а не сидеть и упорно ждать, когда же он ответит. Но, ведь, ей жизненно необходимо, чтобы он понял все раз и навсегда. Так больше не может продолжаться! Они совершили глупость, и он так же, как она, должен жалеть об этом и хотеть забыть. Но, почему тогда ей кажется, что он совершенно другого мнения на этот счет?
- А что было-то? – наконец, заговорил он, и ох как ей не понравилась улыбка, что тронула в этот момент его губы.
Нет, он точно над ней издевается!
- Скажи, что забудешь все! – Она начинала закипать и ни к чему хорошему это не приведет.
- Даже если очень захочу, не смогу, - так же, с угрозой в голосе, проговорил он, приближая к ней свое лицо. – Больше скажу – я мечтаю, чтобы это повторилось. И мне плевать, как ты на это смотришь, и что потом сделаешь! – С этими словами он обхватил ее затылок и поцеловал.
Нина до такой степени растерялась, что не сразу сообразила, что его губы прижимаются к ее. Только когда почувствовала его язык, попыталась вырваться. Но не тут-то было! Он только еще сильнее прижал ее голову. Ну уж нет, второй раз она на это не купится! Что есть силы она уперлась ему в грудь руками, отталкивая все дальше. Губы сжала как можно сильнее. Видно, он понял, что сдаваться она не собирается. Все так же, не выпуская ее затылка и продолжая с силой удерживать голову, он оторвался от ее губ и жестко посмотрел в глаза. Она же продолжала отталкивать его, но тоже молча. Тогда он еще раз, с силой, припечатался к ее губам, смачно и звонко чмокнул и выпустил, наконец, ее голову. А потом отвернулся, всем своим видом выказывая равнодушие.
Хотелось наговорить ему гадостей, а еще лучше поколотить, но ничего этого Нина делать не стала. Побоялась очередной атаки на бедные губы и неустойчивую психику. Но одно желание она осуществила – с силой хлопнула дверью. От этого удержаться не смогла. И естественно, никакого «спасибо» и «до свидания» он от нее не дождется. Свое он уже вытребовал силой.