Блин! Так ведь Лена говорила. Неужели распутная подружка была права?

Гектор рекордно быстро разбухает в моём невинном ротике, кончая за полминуты. Вот это скорость.

Вот это объём!

Мужчина хрипит, дрожит, задыхается, кончая внутрь моего горла. Я тоже задыхаюсь, глотая его семя. Вязкое. С интересным ванильным вкусом. Мне нравится вкус моего мужчины! Я как будто лакомлюсь сливочным мороженым. Последние сладостные судороги, Мурадов приходит в себя, получив разрядку, освобождая меня от плена огромного, мокрого от спермы вала.

Гектор резко припадает лбом к моему лбу, хрипло вздыхая. Это действие… такое будоражащее, что я внутренне рвусь на лоскутки от зашкаливающих впечатлений. Он гладит меня по волосам. Поднимает глаза, которые блестят искрами безумия и порока, большим пальцем стирает и размазывает остатки спермы на моих дрожащих губах.

— И так будет каждый день. Мне нравится начинать утро с охуенного минета, — почти смеётся. Другой такой, абсолютно другой Гектор Мурадов. У него красивая улыбка. За такую можно броситься с моста, душу чёрту продать. Какой же он классный! Мужчина мечты.

Глупая. Ты многого не знаешь об этом варваре бесславном.

С каждой секундой я всё больше и больше схожу с ума, дурею от близости властного самца, упиваюсь им, захлёбываюсь, больше не принадлежу сама себе. Лишь ему. Он украл не только моё тело, но и душу. Выдрал под корень. Проклял. Отравил своими дьявольскими глазами. Он меня поимел. Во всех смыслах этого слово. Да, он дьявол, наложивший на светлую душеньку проклятие. Вот поэтому я и влюбилась в криминального палача, сама того не желая, не ожидая, что так быстро всецело ему покорюсь.

Сердцебиение зашкаливает. Больше не могу бороться со своими тараканами.

Я решаю сделать ЭТО. Я трясусь от жажды поцеловать мужчину. Его губы… Они манят меня, зомбируют. Я хочу большего. Хочу продлить удовольствие. Узнать, какие они. Сладкие и мягкие? Или грубые, с запахом табака. Закрываю глаза, тянусь к нему максимально близко и опасно…

Внезапно тяжёлая ладонь бьёт меня по губам, со шлепком, накрывая их. Они начинают гореть, будто я накрасила губы перцем чили.

М-да. Хотела поцеловать губы, в итоге едва не поцеловала кулак бандита.

— Нет! — грозно осаждает. — Даже не думай! Я не целуюсь. Такое правило. То, что было после первого минета… не в счёт. Я забылся. Тот поцелуй сложно было назвать поцелуем. Едва уловимое касание губами.

Губами…

Внизу живота ещё неистовей запульсировала сладость при упоминании губ.

— Объясни, — полушёпотом прошу, мыча в большущую ладонь.

— Привычка. Все девки — шлюхи. Сначала елдак одному пососут, потом другому, а потом в рот к вожаку языком лезут. Нет, блять. Я себя слишком сильно уважаю, чтобы отказаться от личных принципов. Я установил границы в отношениях, правильность — залог успеха. Иначе город был бы не мои. Намёк поняла?

— Но я не все, — обиженно шепчу, так тихо, что Гектор не слышит.

Ладно. Поняла. Значит, привычка закостенела с годами? Но я попробую доказать главарю, что я другая. И что во рту ничего, кроме банана, и в помине не держала.

Честно, отказ, да ещё и эти его фразы с намеком, что я шлюха гадкая, меня расстроили. Настроение быстро упало. Но также быстро взлетело, когда Гектор сообщил мне радостную новость.

— Идём, — здоровила слезает с меня, позволяя вдоволь насытить лёгкие кислородом. Когда он находится рядом, а я в его плену. Я всегда забываю, как надо дышать. — Позавтракаем. А потом у нас шопинг.

— Что? — не понимаю, что он говорит. Не верю.

Что вообще такое, это слово? Шопинг.

В последний раз я себе что-то покупала не из еды, эмм… раз эдак… Наверное, никогда! Мама обычно одежду дарила или приносила. Но чаще я воровала. У отчима даже заимствовала мужицкие вещи, чтобы выглядеть как можно более отталкивающе. Грязно, неряшливо, отвратительно. Чтобы всякие там уёбки десятой дорогой обходили.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты поедешь со мной по магазинам и в салон красоты. Кроме моих рубашек тебе ведь нечего больше носить?

— Нет, — пожимаю плечами.

Но его рубашки, хранящие его бесподобный мужской запах, мне очень нравится носить.

— Сделаю из тебя достойную девочку для вожака.

У меня прямо сердце падает в пятки от этих слов, а грудь распирает от какой-то сумасшедшей радости.

— Давай, поторопись, — подгоняет, натягивая на изумительное тело облегающие джинсы. — У нас сегодня много планов.

Я быстро вскакиваю с кровати и, спотыкаясь, бегу в душ. Реактивно привожу себя в порядок, спускаюсь на первый этаж дома, чтобы позавтракать.

Боже, боже! Зверюга беспощадный собирается превратить мой день в сказку. Я не верю, что всё это происходит со мной на самом деле.

Я счастлива. Впервые в жизни я чувствую себя нужной и счастливой. Хочется танцевать до упаду, смеяться во все лёгкие, расцеловать каждого человека на планете Земля.

Я. Он. Вместе. Целый день. Фантастика!

* * *

Впервые за несколько дней мы завтракаем вместе. В спокойной обстановке. Правда, Гектор со мной не разговаривает. Он пьёт кофе и с кем-то болтает по телефону.

Я смотрю на него как зачарованная, не ем. Овсяная каша раз сто подряд уже остыла. Просто смотрю, теряясь в пространстве. Кроме него, в мире больше ничего не существует.

— Кристина, — твёрдый голос вожака быстро приземляет обратно на родную орбиту, — ты доела? Нам нужно ехать, — ворчит он, отключая телефон.

— Ах, да, верно, — быстро принимаюсь сёрбать ложкой.

Не жую, а глотаю, ускоряя процесс приёма пищи.

— Рита, — Гектор подзывает горничную, — быстрей найди Кристине какую-нибудь одежду. После завтрака мы отправимся в город, обновим её внешний вид и подберём новые луки.

Ох, как жутко круто звучит моё имя его голосом,

Он будто не произносит его, а властно трахает.

— Слушаюсь, — сухо язвит мегера. — Постараюсь что-нибудь отыскать. В кладовке со старыми вещами пороюсь. Ваши девочки же в клубе живут, а в доме у нас напряжёнка с бабским тряпьём.

Я поперхнулась, закашлялась.

Вот так вот. Неужели я первая девушка, поселившаяся в доме вожака?

И что, нет у него других рядом? Нет именно девушки, а не шлюхи? Будущей жены. Стоп. Он ведь с криминалом связан. Криминальный авторитет. Наверное, поэтому не торопится семью создавать. Быть может, считает, что это небезопасно? Для жизни дорогих сердцу людей. Поэтому шлюх как перчатки меняет. Любовь — слабость. Для врагов невеста или жена… лучшая мишень, по которой можно выстрелить, чтобы с лёгкостью убрать с трона короля.

Я не глупая. Догадалась.

— Не торопись сильно, — Гектор даже сжалился. — Никто у тебя еду не собирается отнимать. Ты сейчас не в переулке грязном кантуешься. Запомни, пока ты со мной, ни в чём не будешь нуждаться. Будешь спать в тёплой постели и есть на убой. Не ешь как голодный зверёныш. Смотришь на тарелку так, словно её отберут. Впрочем, над манерами мы ещё поработаем.

Привычка такая. Есть сразу и залпом. Потому что в любую секунду этого всего уже может и не быть. Да, я веду себя как псина, которой швырнули кусок мяса. А позади такие же псы крадутся, чтобы отнять лакомство.

Дурацкая привычка.

Я ведь голодала. Долгое время. Была на грани голодной смерти.

— Спасибо, — смущаюсь. На веки давят слёзы.

Вот хочется броситься и расцеловать моего спасителя в обе щеки от зашкаливающего счастья. Он так добр ко мне. Даже неловко.

Позавтракав, я отправляюсь в спальню, чтобы переодеться в повседневную одежду, которую дала мне Рита. После чего спускаюсь по лестнице, выбегаю во двор, где меня уже ждёт натертый до идеальной чистоты спортивный “BMW”. Тёмно-серого цвета. Не тачка, а дьявол железный. И рядом Гектор красуется, сложив ручищи на груди. Чёрная кожаная куртка сексуально натягивает огромные твёрдые мышцы. На лице вожака — жёсткая щетина. Глаза скрывают чёрные солнцезащитные очки. Он смотрит на меня. Взглядом насквозь обжигает. Сердцебиение зашкаливает, а трусики промокают насквозь, хоть выжимай.

Находясь во власти такого сильного и опасного мужчины, я понимаю, что теперь ни дня не могу без него прожить. Как и понимаю, почему хорошие девочки сходят с ума от плохих парней. Гектор — горячий и сексуальный плохиш. Меня влекут и манят к бандиту его брутальность, сила, власть. Это как прыжок со скалы в бушующее от шторма море.

Почему он?

Потому что он есть ВСЁ.

Красив. Опасен. Жутко богат. Властный, твёрдый. За своё готов загрызть, вырвать сердце голыми руками. Для меня Мурадов стал идеальным мужчиной. Защитником. Искусным любовником.

Хочется верить в сказку. Не хочется заглядывать за изнанку сцены, за кулисы… Я знаю, что на моих глазах блестят розовые очки. Он злодей. Бесспорно. Но он и тот, кто подарил голодающей, брошенной на верную гибель девочке шанс. Выжить. Выкарабкаться из мусора. Хотя бы на время стать счастливой.

Возможно, у этого счастья есть срок годности. Я знаю. Но пока буду надеяться на лучшее. Буду жить, отрываясь на полную катушку, наслаждаясь тем, что у меня есть. Как в последний раз. Я готова. Сколько у меня есть времени, прежде чем я надоем вожаку и он вышвырнет меня обратно на помойку?

Месяц. Два. Полгода.

Как будто у меня неизлечимая опухоль, которая прогрессирует день за днём, убивая сердце. Вот, я отсчитываю дни до тех пор, пока не умру от рака. Так же и с милостыней, жалованной королём бандитов. Чтобы остаться с Мурадовым насовсем, у меня есть немного времени. Я должна… влюбить его в себя. Так, чтобы ему было тошно смотреть на другие, щеголяющие рядом с ним юбки.

Я немного загрустила. Тряхнув головой, попыталась прогнать подступающие слёзы. Пофиг. Живём один раз. Будь, что будет.

Думаю я, забывая об изнанке лживой сказочной реальности, и забираюсь на переднее сидение дорого спортивного кара, когда Гектор распахивает передо мной дверь. Хлопнув ею, он занимает место водителя. Тачка ревёт, срываясь с места. За нами следом газуют ещё три машины — мощные бандитские внедорожники. Я едва успеваю схватиться руками за дверную ручку, прежде чем меня швырнёт вправо на крутом повороте. Мы покидаем частный охраняемый сектор, выезжая на оживлённую дорогу.