Глава 15

Мы переступаем порог ультрасовременного торгового центра. Глаза разбегаются от ослепительной красоты мерцающих бутиков. Я до сих пор не могу поверить в то, что Гектор Мурадов собственной персоной привёл меня в настоящий рай для шопоголиков. Мы находимся в самом центре города. Его города. И этот центр принадлежит Мурадову. Святая святых, так сказать, владений бандита. Ибо здесь каждый метр пестрит необыкновенной роскошью.

— Ну, что стоим? — мой покровитель бросает на меня прищуренный взгляд. — Идём. Сделаем из тебя первосортную красотку.

Амбалы из охраны главного, сопровождающие нас, довольно переглядываются между собой, одобрительно кивая, как бы поддакивания. Это тоже часть их работы? Во всём восхвалять и боготворить вожака. Один из них даже жест “класс” отвешивает.

— Только не Джулию Робертс, — с усмешкой добавляет, — ненавижу этот фильм.

Скулы сводит улыбкой. До самых ушей. Я тоже как-то равнодушна к фильму про проститутку и миллионера. Оказывается, у нас схожие вкусы. Но как жаль, что я знаю про Гектора слишком мало. Катастрофически мало. А очень хочется знать о нём всё. Нет. Пока мой “парень” непреклонен как скала. Придётся попотеть, чтобы попробовать расшатать массивный утёс.

Я с трудом могу говорить. Едва передвигаю ногами из-за того, что не верю в реальность. Мне понадобилось какое-то время, чтобы прийти в себя.

— И не мечтала сюда попасть, — выдох восторга застревает в горле, я молвлю полушёпотом, делая первые шаги в общество богатых людей.

Это чистая правда. Раньше я забиралась на крышу нашего старого дома и оттуда разглядывала город. В центр мне удавалось пробираться очень редко. Нас, простых мандавошек, и на шаг к “границе” не подпускали. Однажды, пробравшись обходными путями, я попалась на горячем. Меня заперли на сутки в клетке, в которой, судя по вони, наверное, держали грязных обезьян, из-за того, что ступила на запретную территорию.

— Сначала к стилисту, после за шмотками, — вальяжный великан раздает направо и налево приказы, деловито вышагивая по размашистой площади центра. — Нам сюда.

Неожиданно он резко толкает меня в бок к яркой неоново-розовой вывеске салона красоты. Вот я и попала!

— Ой, только, пожалуйста, не надо красить и стричь мои волосы. На всё остальное я в принципе согласна.

— С чего ты решила, что я собираюсь трогать твои волосы? — Гектор хватает прядь моих распущенных, прямых локонов, накручивает на палец. — Они очень красивые. Мне нравится в тебе твоя естественность. Именно по этой причине я решил оставить тебя себе. Ты необычная девчонка, не похожа на других. Я люблю редкие вещи. Тебя я посчитал редким созданием. Не тронута ведь косметологом? Ничуть. Всё своё, натуральное. Чтоб красиво и естественно. Большая редкость в наше время. Мы лишь подчеркнём твои достоинства и обновим гардероб.

Приятно. Дико приятно всякий раз, когда мужчина просто ко мне прикасается. Даже малейшее прикосновение вызывает внутри души бурный всплеск эндорфина. А уж что говорить про комплименты. Серьёзно? Мурадов только что мне сделал комплимент. Вау! Я пищу от восторга.

Проходит примерно час, даже два. Я нахожусь в плену профессионалов своего дела — команды стилистов. Они усердно колдуют надо мной, но пока не разрешают смотреть в зеркало. Гектор сидит рядом, развалившись в кресле, как хозяин мира, коим и является по праву, прищурившись, хищно пожирает меня своим фирменным звериным взглядом. У меня кулачки на ручках парикмахерского кресла сжимаются от напряжения на пару с непередаваемыми эмоциями. Я ведь плавлюсь, как свеча, под диким взглядом собственника.

Работа закончена. Мужчины-стилисты довольно потирают ручки, широко улыбаясь. Я делаю глубокий вдох, несмело подхожу к зеркалу, распахивая глаза, и не верю собственному отражению!

— Это я? — смеюсь, одновременно плачу, дрожащими пальцами трогаю своё лицо.

Гектор выглядит изрядно довольным. Когда хищник сыт, у него заметно светлеют его чернющие глаза.

— Кристина. Это ты. И ты могла бы выиграть титул “Мисс мира”. Зря ты прятала свои достоинства.

Хотя молодец, смышлёная. Если бы не додумалась до такого, тебя быстро бы пустили в расход местные отбросы.

Так и есть.

Вспомнив о родной земле, теряя страх, я вдруг осмелилась задать вопрос.

— Скажите, пожалуйста, может, это не моё дело… но вы же наведёте порядок в городе? И в других секторах тоже?

— Естественно. Сейчас я этим усердно занимаюсь. Но для такого великого дела требуется уйма сил. Время. Ресурсы. Как там говорят… Москва не за день строилась? Как-то так.

Да, вожак прав. Может, Гектор Мурадов не такой уже и монстр? Каким его многие считают. Его мысли, рассуждения очень даже правильные, справедливые.

Мы проводим ещё около часа, прогуливаясь по магазинам. Под зорким руководством лидера я примеряю один наряд, второй, третий. Верчусь перед ним как кукла на подиуме, полыхая от радости. Гектор покупает мне всё, что подходит по стилю. К чему и у него, и у меня лежит душа.

Перекусив в кафе, мы продолжаем наслаждаться шопингом. Гектор, оказывается, очень щедрый мужчина. Сколько он уже средств потратил — страшно представить. Но транжирит своё состояние с удовольствием, не жалеет. Приятно мне, приятно ему. Я ведь его украшение. Нельзя скупиться на удовольствие. Игрушка довольна — доволен и барин.

Ох, мне придётся хорошенько постараться, чтобы отработать все эти баснословно дорогие покупочки. На ценники я стараюсь не смотреть, чтобы не упасть в обморок. Да, девушка я скромная, считаю каждую копейку. Меня жаба душит тратиться на тряпки. Да ещё и по какой цене? Одежда ведь имеет особенность изнашиваться. Поносил. Выбросил. Забыл. Замкнутый круг.

Когда я отказываюсь от очередного дара Гектора, он начинает злиться. Желваки ходят ходуном, как землетрясение, на мощных челюстях. Лучше не злить зверя. Гектор любит, когда с ним не спорят.

Лидер банды любит покорных.

Выбора нет. Смущаясь, я прикусываю язык. И опять же не верю, что я стала современной золушкой в руках самого могущественного в городе авторитета. Если бы Ленка была жива… обзавидовалась. Как и другие мои подруги. Если бы они у меня были.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

* * *

Сегодня самый счастливый день в моей несчастливой жизни. Гектор шагает за мной, а за нами следом трое его подданных — бородатые верзилы, в руках у которых всевозможных пакеты из бутиков.

Я верчу головой в разные стороны, глаза разбегаются от того, насколько здесь много всего продаётся. Красивое место. Ни разу не была в подобных торговых центрах. Да меня просто не пускали ближе, чем на километр, в такого класса заведения из-за моего отталкивающего внешнего вида.

Неожиданно я торможу напротив витрины с мобильными телефонами. Смотрю на один из них в розовом чехле, тайно о нём мечтаю. Красивый какой… Когда ещё жизнь была более-менее нормальной, у меня был телефон. Потом украли. Даже нос из-за этой хреновины разбили. Вспоминать страшно. После того случая я раз и навсегда поставила на себе крест как на привлекательной девушке. Чтобы не заработать новую мучительную боль вместе с увечьями, я превратила себя в грязное чучело.

— Что застыла?

Гектор подходит ко мне впритык. Его жаркий выдох обжигает макушку. Приятные волны дрожи разливаются до самых пяток. У него мощная энергетика. От такой хочется на колени упасть, в клубочек свернуться. Не зря ведь Гектора Мурадова все так сильно боятся, даже дорогу уступают, спрятав глаза в пол. Прирождённого зверя видно издалека. У него энергетика дикая.

— Да нет, ничего, — трясу головой.

— Что, нравится цацка? Какая?

— Ой, да неважно. Хватит подарков, а то неловко как-то.

— Вы посмотрите, — прыскает со смешком в хриплом баритоне, — неловко ей!

Я краснею.

— Так что, какой приглянулся? Этот, розовый? — тычет в витрину пальцем с сияющим серебряным перстнем на нём с какой-то вычурной печаткой.

Я стесняюсь ответить, правда.

— Не корчь из себя рыбу! Пошли уже.

Мурадов вдруг хватает меня за руку и тащит внутрь магазина. Через пять минут я держу в руках розовую коробочку счастья. У меня есть новенький телефон! Самой последней модели! С тремя камерами, как я и мечтала.

— Довольна? — мужчина ухмыляется.

— Очень, — я смущённо опускаю ресницы. — Большое вам спасибо.

— Не за что. Ладно. Поехали. Покатаемся немного.

Мурадов вдруг хватает меня за руку и ведёт в сторону выхода. Амбалы, как танкеры, гружённые пакетами под завязку, тащатся следом за своим хозяином. Этот жест, рука в руке, мне кажется чем-то таким, крайне интимным. Ванильная сладость разливается по мышцам. Я чувствую его. Кожа к коже. Хочется держать за руку Гектора вечно.

Один из подельников, вымотавшись, роняет пакет по дороге.

— Какого хуя? — Гектор злится. Ого, даже бранится! — За барахлом следи, недоумок. Не испорть ничего! Не потеряй.

— Прошу прощения, — стиснув зубы, цедит провинившийся шкаф, подбирая утерянное.

Ничего себе! Грозный какой. У меня от страха коленки затряслись. И это он лишь немного разозлился.

А что будет, когда много? Страшно представить. Будет масштабный Армагеддон.

Гектор всё так же крепко держит меня за руку, совсем не рассчитывает силу. У меня уже косточки ломит, но я боюсь жаловаться. Боюсь, что тогда руку мою отпустит. А я не хочу. Безумно хочу его чувствовать. Жар его нереальный, опасный, который при соприкосновении из его мощного тела вливается в моё, хрупкое, делая меня живой, значимой для кого-то другого. Он ведь держит меня так жадно, будто боится, что сбегу или в воздухе растворюсь. Держи так, как держит своё, законное.

Свою одержимость.

— Свободны, — рявкает на свиту, — возвращайтесь обратно в особняк, а мы своим ходом чуть позже будем.

Охранники кивают, быстро рассыпаются по машинам. Гектор открывает передо мной дверь “бэхи”, я покорно забираюсь внутрь. Сажусь поудобнее, задерживая дыхание. Глажу кончиками пальцев мягкую кожу кресла, блаженно прикрываю глаза, вдыхая запах кожи, табака, дорогих духов. Эта машина, как и мои простыни в спальне, пропитаны любимым мужским запахом. Я начинаю привыкать к роскоши. Наверное, по-другому уже и не смогу жить. Ведь к хорошему привыкаешь быстро, а обратно в вонючее болото уже не захочется. Так, не надо об этом думать, Крис. Забудь. Забей. Наслаждайся жизнью. Наслаждайся каждой секундой, подаренного судьбой рая. Ты всё равно не сможешь повлиять на дальнейшее решение вожака.

Гектор хлопает дверью, удобно устраиваясь за рулём. Бросает короткий взгляд на меня, немного зажатую, хмыкает, тянется ко мне, слишком близко, слишком интимно… Я зажмуриваю веки, поджимая пальчики на ногах.

Что он делает? Поцелует?

Я робко облизываю губы. Дико нервничаю. Из-за сильнейшего грохота сердца лишаюсь слуха. Напряжённый момент. Я очень сильно хочу его поцеловать. Даже губы тяну к гипнотизирующему соблазну…

Щёлк.

Что-то клацает сбоку, вынуждая распахнуть глаза. После слышится ещё один щелчок — двигатель тачки оживает.

— Поехали, развеемся, — оглашает Гектор, нажимая на педаль газа.

Роскошный седан, резво порыкивая, плавно катится к выезду с парковки.

— Куда? — горло сжимается от разочарования.

Я ведь думала, он меня поцелует. А он всего лишь пристегнул меня ремнём безопасности. Облом. Нет, не поцелует. Я ведь помню, как Мурадов грозно заявил, что не целуется в губы. Никогда. Не его тема.

Наверное, только жене будет даровано исключение. Но на женитьбу криминальный авторитет вряд ли решится в силу некоторых удручающих обстоятельств. Ведь его жена станет мишенью его врагов. Он не переживет её потерю так же, как тот самый Саид, всю семью которого Мурадов лично вырезал. Не пощадил никого. Я это по слухам знаю.

Боги! Зачем я об этом думаю вообще? Сейчас. Что влюбилась в убийцу. Но я ведь многого не знаю. Так что нужно выдохнуть и забыть о неприятностях.

— Просто покатаемся. Загород. Хочу побыть наедине с тобой. Может, где-нибудь потрахаемся. В необычном месте, например, — голос хищника наполняется утробным хрипом.

Мать родная!

Тело пробивают острые волны озноба, будто кинжалы плоть рассекают. Вместе с тем низ живота опоясывает необычным вихрем. Там зарождается, закручивается в тугую воронку смертоносный смерч грязной похоти и адского желания выпорхнуть за грань удовольствия.

Трахаться… И страшно, и искушённо звучит одновременно. Хочу, чтобы проклятый зверюга повторил со мной всё то же самое, что и в душе практиковал. Вот как! Не зря он отослал охрану. Гектор хочет меня. Хочет разнообразия. О-о, неужели вожак пожелал трахнуть свою любимую игрушку на природе? Как романтично… Но я всё ещё боюсь. А вдруг мне опять будет больно? Вдруг я никогда к нему не приспособлюсь из-за его титанического размера? И никогда не узнаю, что такое один оргазм на двоих.

Я нервно сжимаю кулачками края платья, даже не замечая, как машина набирает скорость и мы оказываемся на трассе. “BMW” разгоняется за считанные секунды. Скорость бешеная! Мне становится страшно, но я уверена в Гекторе. В том, что он умелый водитель. Он так ловко управляет авто, будто профессиональный гонщик “Формулы-1”.

Один поворот. Второй. Дух захватывает. Внутренние органы судорожно сжимаются от разливающегося по жилам адреналина. Ладошки потеют. Пульс частит. Сумасшедшие ощущения! Я такого не испытывала никогда. Я никогда не ездила в такой крутой тачке, рядом с самым красивым мужчиной на свете, на такой запредельной скорости.

Я начинаю ёрзать на сидении. Неужели мои трусики намокли? От рокота рычащего мотора, от того, как лихо мы вписываемся в повороты, будто сейчас воспарим в небеса, будто у матёрой “бэхи” вырастут крылья и мы умчимся за грань солнца.

Такие сладкие мысли, такой чудесный день. Город всё дальше и дальше. Впереди скалистые горы. По бокам густой лес. Очень красиво. Когда я последний раз любовалась природой? Вот вообще не помню. Всё, чем я любовалась до сегодняшнего дня, были стеклянные бутылки, хрустящие под ногами, и горы гниющего мусора.

Проходит несколько минут. Мы мчимся вдаль, отдаляясь от города. Машин с каждым побеждённым километром становится всё меньше и меньше. Из мощной акустической системы играет матёрый дабстеп. Разумеется, не на полную громкость. Не машина, а монстр самый настоящий. Завидная железяка. Я почти кончила в трусики, когда Гектор выжал из этой крошки максимум.

Да, правда, я взмокла между ножек. Эта необъяснимая новость меня немного шокировала. Ну а как тут не взмокнуть? Внутри такой завидной тачки, в плену самого горячего и опасного самца во вселенной.

Из гаденьких мыслей меня выдёргивает повелевающий голос Мурадова.

— Приподними платье. Расставь ножки шире. Спусти трусики ниже…

Уф. Вот это заявочка. Огонь между ног превращается в беспощадный пожар.

Да, очень хочу! Я безумно сильно хочу, чтобы король бандитов погладил меня по ноющим складочкам. Мечтаю ощутить на маленьком, чувствительном комочке нервов его жёсткие властные пальцы.

Я мгновенно повинуюсь. Приподнимаю край платья выше, развожу колени в стороны, ныряю пальчиками под платье, поддевая уже мокренькие трусики, спускаю кружевную ткань белоснежного и нереально дорого белья вниз, к коленям. Одной рукой вожак уверенно ведёт машину, а вторую властно пристраивает между моих разведённых ног.

Гектор трогает меня. Первое прикосновение — залп из корабельной пушки. Меня едва ли не передёргивает всю от того, как я жажду его прикосновений, его ласк, его шалостей, в плену которых находится моё тело, которое теперь во всех смыслах стало его.

Сильная рука бандита поглаживает моё бедро. Поднимается всё выше и выше, пока большой палец не упирается в центр сжавшейся горошинки. Лёгкое касание, а во мне будто взрывается электрическая станция! С губ срывается тихий стон, сознание почти уносит в открытый, бескрайний космос.

— Бля, ты мокрая! И такая горячая… — голос вожака холодеет от зашкаливающего возбуждения. — Продолжать?

— Да, — стону, выгибая спину, раскрывая бёдра на максимум, будто приглашаю зверя в свою уютную норку. И дышу, дышу, дышу. Как ненормальная воздух жадно заглатываю! Не могу надышаться.

— Бля, — Гектор снова бранится, с силой сжимает руль левой рукой, который хрустит и трещит от зверского напора. — Трахнуть тебя хочу!

Пальцы бандита начинает умело порхать над клитором, равномерно распределяя влагу по всей промежности. Теребят складочки, пощипывают их, заставляя меня выть громче, дёргаться, как контуженного на войне солдата. Мне кажется, я сейчас кончу. За пять секунд. И побью рекорд по быстроте разрядки.

— Нравится, девочка?

— Безумно, — дрожу, захлёбываюсь от стонов, и не замечаю, как сама начинаю двигаться навстречу хищным толчкам пальцев бандита. Насаживаюсь на них, танцую бёдрами, мечтая, чтобы мужчина вошёл.

Его жилистая кисть трётся о мой лобок, распаляя вдвойне, хочется сжать её руками, направить куда следует, помочь ему, чтобы он вошёл в меня пальцами резче, до упора, но Гектор не спешит, будто намерено разжигает костры страсти, намерено меня дразнит, наслаждаясь зрелищем.

— Вот так, да! Моя сладкая, красивая девочка. Как охрененно отзывчиво ты стонешь и извиваешься на моих пальцах! Хочешь большего? Хочешь глубже, — принимается быстро-быстро работать рукой, отчего низ живота резко скручивается узлом. Вау!

Хочется сказать, чтобы он за дорогой следил, опасно ведь! Шалить во время езды. Но сейчас мне ничего не нужно, кроме оргазма. Полное погружение в его плен. Экстрим. Адреналин. Я как маньяк, гоняющийся за острыми ощущениями! Сошла с ума, утонула в нирване, а на всё остальное плевать.

Круговыми движениями, растирая клитор, Гектор опускается чуть ниже, нащупывая сладкое и тугое колечко лона. Хрипло выдохнув оттого, что там уже, наверное, разлилось целое озеро влаги, мужчина властно вводит палец в изнывающую от жажды глубинку.

— Ах!

— Больно? — звучит с опаской в голосе.

Машу головой. Не могу говорить. Меня переполняют эмоции.

Нет. Не больно. А нереально жарко! Я слишком разогрета, слишком влажная. Поэтому мне не может быть больно. Я сама себе удивляюсь, что так быстро привыкла к ласкам Гектора и так быстро возбудилась. Думала ведь, что период адаптации к этому ненасытному великану после потери невинности займет не месяц, даже не два.

Но я готова. Я хочу его. Хочу повторить то, что случилось между нами несколько дней назад. И очень надеюсь, что в это раз не будет никакой боли. Её затмят райские взрывы.

Господи! Я почти кончила. С силой сжала палец бандита стеночками лона, тут же получила ослепительный радужный фейерверк в глазах и убийственную порцию приторной дрожи по коже. Он, как истинный хозяин моего тела, вошёл в мою дырочку указательным пальцем, а большим принялся раздразнивать клитор. До этого он лишь кружил по влажным лепесткам, пощипывая набухшую горошинку. Какой же он всё-таки опытный мужчина. Знает, как завести с пол-оборота.

— Только не кончай! Не кончай, Кристина! Ещё рано. Хочу, чтобы ты кончила на моём члене.

Гектор быстро вытаскивает палец обратно, небрежно поправляет влажные трусики на бёдрах, а меня захлёстывает короткое раздражение. Я была близка к финалу, но он не позволил! И почти кончила, когда Мурадов назвал меня по имени. Если ещё раз вдруг назовет, это уже точно случится. Ведь мне нравится, когда он зовет меня Кристиной. Своим бархатным, разбавленным льдом баритоном.

За что он так? Почему не позволил взорваться? Здесь и сейчас. Будто наказал за неясную мне оплошность.

Я поворачиваю голову влево, бросая слегка недовольный, даже обиженный взгляд на Гектора, но понимаю, что он лихорадочно осматривается по сторонам, выискивая укромное местечко, чтобы припарковать машину, уединиться в тенистых зарослях высоченных сосен и продолжить шальное веселье.

С этими мыслями я облегчённо отпускаю обиду. Он тоже хочет сладкого. Он хочет… быть во мне. Чтобы я подарила свой первый сегодняшний оргазм не его пальцам, а его члену.

Мурадов сбавляет скорость. Впереди виднеется крутой поворот направо, ведущий в лес. Сердце пускается вскачь от нетерпения, а живот мучительно ноет от томящейся боли возбуждения. Я даже ноги с силой сжимаю, губы кусаю, чтобы хоть как-то отвлечься, унять эту боль. Как вдруг…

Бах!

Я дёргаюсь, подскакивая на месте.

Бах!

Что это? Что за шум?

Выстрелы?!

— Пригнись, — орёт Гектор, толкая меня под сиденье, а сам резко выкручивает руль и тоже наклоняется, накрывая меня собой, своим огромным, мощным телом, матерясь.

— Что это, Гектор? Что? — я отчаянно всхлипываю, мотая головой в разные стороны. В зеркале заднего вида замечаю старый джип грязно-зелёного цвета, который летит прямо на нас, и из его окон высовываются двое поджарых мужчин в масках. Вооружённые.

Бах! Бах! Бах!

По машине будто металлический град сыплется. Гектор бьёт ногой по педали газа. Взревев, автомобиль срывается на космическую скорость, отрываясь от преследователей.

— Не высовывайся, смирно сиди, — вожак старается не поддаваться панике, на удивление отвечает выдержанно. — На нас напали.