Глава 16

Слава богу, машина Мурадова оказалась бронированной.

— На нас напали. Тащите сюда свои задницы и прикройте меня! — Гектор ревёт в телефон, выжимая газ на полную, но мы не можем уйти от обстрела. Забившись под сиденье, накрыв голову руками, я дрожу так сильно, что у меня челюсти болят, отбивая чечётку.

— Ничего не бойся, девочка, — Гектор швыряет телефон в подлокотник, наклоняется ко мне, кладёт руку на мою голову, мягко проводит по волосам, будто подбадривает, утешая. Его рука большая, сильная. Лишь это придает сил и веру, что я нахожусь под надёжной защитой.

Чувствую тепло мужчины, и мне действительно становится немного легче.

Бандит оглядывается по сторонам, продолжая увиливать от обстрела и погони. Я так и дрожу, зажимаясь в углу. Лицо намокло от слёз. Я более чем уверена, что побледнела.

— Отодвинься чуть, — грозно рычит.

Я подчиняюсь, хоть и не чувствую ни ног, ни рук, которые будто намертво сковал страх. Над головой что-то щёлкает. Я почти падаю в обморок, когда вижу, как Гектор вытаскивает из бардачка пистолет.

Да не один. Под креслом с его стороны он нащупывает и второй ствол.

Щёлк.

Сейчас что-то случится. Что-то нехорошее, криминальное. Неужели я попаду в эпицентр криминальных разборок и стану свидетелем бойни? Возможно, даже с летальным исходом? Вот чёрт. Надо было заранее настроиться, я ведь не с булочником встречаюсь, а с бандитом. Что-то как-то об этом я не подумала. На тот момент, когда я решила продать себя головорезу, мой разум сожрал клятый голод.

Захлёбываясь от разгорающейся истерики, я опять пялюсь на такого злого и грозного Гектора. Как только он умудряется гнать машину, да ещё и обоймы перезаряжать?

— А теперь садись обратно, держись крепче.

Я торможу.

Пожалуйста, боже! Только не говорите мне, что Мурадов сейчас даст мне ствол и прикажет палить по врагам.

— Крис, шевелись! — орет так гулко, что я почти слух теряю.

Мотаю головой, чтобы взять себя в руки.

— Я не… Я н-не…

Хочу сказать, что не умею обращаться с оружием, но Мурадов, рыкая, каким-то непонятным образом зашвыривает меня обратно на сидение, быстро пристёгивает ремнём безопасности.

— Держись, говорю! Сейчас будет резкая остановка! Не отрываются падлы. Уже броню всю разхерачили! Моя любимая девочка…

Какой трогательный момент. Я думала, Гектор меня девочкой называет, а нет! Тачку, оказывается. Он бережно гладит приборную панель “бэхи”, дарит ей воздушный поцелуй. Именно в этот момент я впервые узнала, что такое ревность, блин. И мне, честно, стало не жаль машину. Поделом железяке!

Вот такая я кровожадная.

Бах! Бах! Бах!

Град из пуль не прекращается ни на секунду.

Я не успеваю даже вдохнуть, хорошо, хоть успеваю вцепиться пальцами в края кресла. Машина с визгом тормозит, Гектор выставляет вперёд руку, защищая меня от возможного удара о бардачок.

— А теперь вниз! И уши закрой.

Дверь резко распахивается.

— Мамочки!

Он вылетает наружу как ловкий гепард.

Начинается адская стрельба.

Я делаю так, как приказывает вожак. Правда, ещё и глаза крепко зажмуриваю. Отстегнув ремень безопасности, падаю под кресло, сжимаясь в клубок, закрываю голову руками и молюсь, напевая любимую песню, чтобы заглушить страшные звуки свистящих выстрелов, какой-то возни, криков.

Боже, прошу! Защити Гектора. Спаси и сохрани. Без него я не выживу. Не отбирай у меня и его тоже… Как мамочку.

* * *

— Ты грубо за з-запястья…. Устали целоваться так… Идея изначально п-провальная, но я на задней в твоей кожаной… Небритый, н-неухоженный… Ты не п-подходил мне с самого н-начала, знаю… Чем-то зацепил ты, и х-хотя я не такая… Осторожно, знаю, з-знаю всё, но залипаю… На твои тату… А ты мой bad bad boy… Я окей, к тебе уехать… До утра с тобой, а у-утром будто бы и не было…

Дрожащим голосом я напеваю куплеты любимой песни, раскачиваясь на полу “BMW”, превратившись в немощный клубочек, плотно закрыв уши дрожащими ладошками, сильно зажмурив глаза.

Сколько уже прошло времени? Не больше минуты?

Для меня словно сутки. Кромешного ада.

— Вызывай такси, пора д-домой… Грубый поцелуй на вкус табак, чёрный ром…

Между нами точно ничего… Только химия… Но эта химия с-сильней всего…

Выдыхаю. Открываю глаза. Убираю руки от ушей. Прислушиваюсь.

Тишина.

— Г-Гектор.

Боже, как страшно.

Боже, скажи, что с ним всё хорошо.

— Гектор! — настойчивей воплю, потихоньку двигаясь в сторону распахнутой двери.

Застываю. Прислушиваюсь.

Сердце пропускает удары, сознание летит в темноту.

Шаги.

Кто-то идет.

Я умру сейчас! А если это не он… если другие бандиты?

Внезапно выход из автомобиля закрывает здоровенная тёмная фигура. Я кричу, когда меня резко хватают за запястья и вытаскивают на воздух. Я отбиваюсь, бью кулаками, но моментально попадаю в жаркие объятия крепкого накачанного тела. Лишь любимый запах даёт понять, что нужно прекратить истерику.

Он. Это он!

Я сжимаю шею вожака хрупкими ладошками, будто одержимая. Зарываюсь в нём, стону, пускаю слезу.

Мне его мало!

— Ну тише, тише! Это я. Всё хорошо.

Гектор обнимает меня жадной медвежьей хваткой. Гладит по волосам, шёпотом греет ушко. Я быстро расслабляюсь, протяжно выдыхаю.

Всё хорошо, Крис. Всё просто замечательно.

Мурадов умелый боец. Не так-то просто завалить такого поджарого медведя.

— Что это было? — остатки дрожи потряхивают тело.

— Бунтующие. Из низкого сектора. В очередной раз пытались отбить власть и выразить протест против нового короля. Жалкая попытка.

— Они мертвы? Да?

Я хочу посмотреть назад, осмотреть местность, но мужчина не даёт мне этого сделать.

— В машину садись. Нечего по сторонам глазеть.

Толчок. Короткий миг. Я опять сижу в салоне, никак не могу восстановить сбившееся дыхание. Там мясо, наверное. На дороге. Раз он приказал мне отвернуться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Эти тупые обсосы думают, что если они пристрелят вожака, то смогут занять его место.

— Ты ведь… Ты ведь не позволишь им? В смысле не только им, но и другим, — язык заплетается, слова проглатываются. Я нервничаю, тереблю бретельки платья, обхватив себя руками. Не знаю, как ему сказать, как выразить свои чувства словами, чтобы он понял, что я переживаю. Очень боюсь за мужчину.

Что, если смерть заберет его у меня? Как мою маму забрала. Она без вести пропала, но я думаю, что её убили одни из тех отморозков, которые напали на нас сейчас. Она могла даже случайно попасть под обстрел. Или её просто похитили как молодую, привлекательную женщину. И жестоко с ней разделались. Они ведь нелюди. Дикие неандертальцы. Больные на голову захватчики. Почти все наркоманы.

Гектор удивлённо выгибает бровь.

— Ты что, волнуешься за меня, девочка?

Уф. Выдыхаю.

— Очень.

Лёгкий блеск появляется на дне чёрных, как пропасть, глаз.

Неожиданно Гектор придвигается ближе. Очень осторожно касается кончиками пальцев моей щеки. Мягко проводит по скуле. Как по волшебству, всё плохое растворяется в пустоте. Я блаженно опускаю ресницы. По коже скользят приятные волны сладости от чувственных касаний.

— Не волнуйся. Я сильный воин, — шепчет интимно, в шею, заставляя сонную артерию пульсировать на пределе. — Со мной ничего не случится.

Он дает мне долю надежды. Слова и чуть смягчившийся тон звучат утешительно.

Я открываю глаза. Смотрю на Гектора. Почти воздушная улыбка быстро покидает мои губы. Я вижу кровь. И ссадины. На лбу, на руках мужчины.

Костяшки сбиты. Левая бровь разбита.

Ему больно…

— Ты ранен? — резко дёргаюсь, едва сдерживая слёзы.

— Царапина, — пофигистично отмахивается.

Я хочу дотронуться до лица бандита, но он перехватывает мою руку, сильно ее сжимает. Мы смотрим друг другу в глаза. Мир будто замирает.

— Пожалуйста. Я хочу обработать рану…

— Аптечка под сидением.

Я быстро лезу за аптечкой, также быстро запрыгиваю Мурадову на колени.

Сейчас я выгляжу бесстрашным камикадзе. Со зверем играю. Но я вся на эмоциях, будто сижу на иголках.

Может, и нагло я вторглась в личное пространство лидера, особенно без разрешения, рискую быть наказана, но мне как-то пофиг. Я могла погибнуть сегодня. Почти увидела смерть лицом к лицу, так что сейчас мне нечего бояться.

На секунду задерживаю выдохи, льну к бандиту максимально близко. Он смотрит на меня. Я — на него. Считаю до трёх. Думаю, вдруг разозлится, даже треснет, после того как уложил целую банду в одиночку. Странно… Гектор спокоен как удав. Как будто перестрелять кучку головорезов для него — всё равно что в магазин за картошкой сходить. Обычный стиль жизни. Рутина, повседневность.

Привык уже, чего не скажешь обо мне. У меня до сих пор коленки ходуном ходят. Наверное, ещё будут неделю дрожать.

— Что застыла? Лечи давай, — фыркает.

А у самого вулканы в дьявольских зрачках взрываются.

Чёрт. Да я же на его члене сижу. И его великан быстро набухает в штанах, увеличиваясь раза в два, наверное. Я невольно начинаю ёрзать бёдрами на бёдрах мужчины. Делаю только хуже. Уже приличного размера выпуклость трётся о мои мокренькие трусики. И у него, и у меня меняется частота и глубина дыхания.

Так! Главное — сосредоточиться.

Рана. Рана. Рана. Надо обработать. Иначе инфекция.

Я принимаюсь за дело. Смачиваю вату в перекиси и осторожно, крайне ласково стираю кровь с разбитой брови. Заботливо дую на ранку. Гектор неотрывно наблюдает за моими стараниями.

Особенно внимательно смотрит на мои губы, будто сожрать их хочет. Его кадык дёргается, а могучая грудь ходит ходуном, как высоченная гора. Крепкие пальцы властно и сильно сжимают мою попку. От этого действия у меня срывает башню.

Воздух трещит между нами электрическими разрядами. Баночка с перекисью падает из моих рук, когда наши глаза вновь сталкиваются друг с другом. Что-то резко меняется. Планета останавливается. Жизнь за пределами машины застывает. Будто только мы одни существуем во всей необъятной вселенной.

Смотрю на него. Не дышу. А потом не понимаю, как тянусь к нему сама максимально, опасно близко, как на губы заворожено смотрю. Как робко касаюсь их. Сначала пальцами. Провожу осторожно, неторопливо. Затем губами. Сначала чуть-чуть. Едва ощутимо. Застываю, оценивая реакцию. Ничего не происходит. Лишь чувствую, как руки бандита сильней, до синяков будто стискивают мои ягодицы.

Ах! Душу вышвыривает в космос. Я целую его. Опасного, чудовищного шакала. Убийцу лютого. И боюсь, и дрожу одновременно, потому что правило нарушила. Ударить может. Уничтожить. За секунду в воспоминания превратить. Сама накрываю губы бандита плотнее своими, скольжу языком глубже, сплетаюсь с его языком. Таким горячим, влажным, дерзким.

Не могу я себя сдерживать. Чувства бурлят, как лава, выплескиваются наружу.

Люблю его. Люблю!

Он спас меня. Он заботится обо мне. Охраняет. Оберегает. Хоть и груб, как доска с гвоздями, но есть у этого монстра душа. Просто никому её не показывает. Боится власть потерять. Ведь любовь — это слабость. Любить — болеть кем-то. Дать слабину. А он не может открыть мне своё ледяное сердце. Потому что авторитет железный.

Я немного зажимаюсь, ожидая удара, брани — чего угодно. Гнева его звериного, силищи немереной. Ведь я опять правило его дурацкое нарушила! Поцеловала. Блин! Сошла с ума и поцеловала его. А он запрещал. Ввел неоспоримое табу на поцелуи… губы на губах. Но бури нет. Полный штиль. Почему?

Как же так? Я ведь ослушалась приказа главного, теперь по праву заслужила наказание. Но что-то меняется. Установки рушатся в хлам.

Стресс? Ситуация опасности? Он поэтому забылся. Не устоял перед манящим соблазном. Решил напряжение после бойни выпустить. От адреналина памяти на время лишился, как от аффекта?

Мурадов полностью растворяется в процессе. Ненасытно вонзается пальцами в мои бёдра, прижимает к себе до боли в ногах, не контролируя одержимость.

Что-то не так. Завтра снег нам на головы свалится. Гектор забылся, растворился во мне, как сахар в кипятке. Он охотно меня целует. Активно отвечает на поцелуй, стирая выстроенные между нами границы.

Нежно. Чувственно целует. Губы к губам. Язык к языку. Мягко вклинивается языком в мой рот и властно в нем хозяйничает. Не так жёстко, как он всегда дерёт меня и мои губы членом. А необычно. По-новому. Как будто любимое мороженое лижет. Я — его мороженое, которое тает на языке, доставляя вожаку запредельное удовольствие. Я должна приучить зверя. Должна показать ему ласку.

Должна воспитать в нём любовь. Не только секс. Я должна сделать его мягким. Зачем? Чтобы он меня не разорвал в один миг.

И это… это наш с ним первый взаимный поцелуй в губы.

Настоящий. Такой страстный и запредельный, что молниями тело прошибает.

Его член дёргается подо мной. Гектор принимается плавно раскачивать меня на себе, на своём налившемся твёрдостью бугре, не прерывая поцелуй. Киска трётся о грубую ткань штанов, которая быстро становится мокрой.

— Бля! Не могу!

Мурадов отталкивает меня от себя, но лишь для того, чтобы расстегнуть пряжку ремня. Он бранится, вырывая с мясом ремень из петель штанов.

— Горячая штучка! Что ты, мать твою, вытворяешь?

Бесится. Психует. Распускает ширинку на штанах, отодвигает трусы, извлекая большой и толстый, гордо стоящий член.

— Сейчас устрою тебе бешеные скачки. Прямо здесь и сейчас, если так не терпится.

А затем обратно меня на себя бросает. Грубо рвет в сторону трусики, проводит пальцами по мокрым складкам и… одним глубоким резким толчком вколачивается в отзывчивое лоно.

— Ах! — забываюсь, запрокинув голову, судорожно ловлю губами горячий воздух.

Я начинаю двигаться на нём, прямо в машине. Сначала медленно, чувственно, будто примеряясь, опасаясь боли. Но в глубинах лона влажно и жарко. Член ходит внутри киски как масляный поршень.

Мы шалим прямо посреди дороги после смертельной перестрелки. Чёртово безумие!

— Быстрее хочу. Резче отрабатывай.

Невинные скольжения перерастают в быструю порку.

Звонкий хлопок. Гектор дерзко опускает меня на себя, затем подбрасывает вверх, снова резко опускает на член, заставляя скакать на жёстком стояке, как на спине бешеного быка.

Шлёп!

— Ох! — гортанно подвываю, когда Мурадов с маху шлёпает по пышной ягодице, с треском задирая платье до поясницы, продолжая нанизывать разгорячённую киску на быстро-быстро двигающийся поршень.

И целует. Сам. Посылая нахер запреты.

Его поцелуй собственнический, но сладкий. Он ласкает мой рот глубоко, томно, доставая языком до нёба — учит целоваться по-взрослому.

— Трахай меня, девочка, трахай! О да-а-а!

— Опускайся на меня! Давай!

— Ну же! Насаживайся! До самых яиц! Мои яйца уже опухли… Я скоро кончу! Освободи мой пыл!

Рычит один приказ за другим, ещё больше распаляя животное желание.

Гектор подхватывает меня под попку, на короткий миг выходит из лона, разворачивает лицом к рулю, командуя:

— За руль держись. Хлюпай на мне! Жёстче, быстрей! И стони. Хочу на твою задницу пялиться, пока ты меня трахаешь!

Шлёп.

Отвешивает ещё один властный шлепок.

Теперь я сама прыгаю на члене бандита, как на батуте. Его большой размер растягивает меня, владеет мною, подготавливает к оргазму. Я чувствую нарастающий вулкан внутри дрожащей киски.

— Верти попкой! Старайся, малышка. Ты охуенная! Очень скоро я и до попочки доберусь, — хищно угрожает.

Дух вышибает от волнения. У меня никогда не было анального секса. Волнение немного притупляет подступающий взрыв. Запаниковав, я случайно нажимаю руками на кнопку клаксона.

Биб!

Вздрагиваю. Гектор впивается в пляшущие ягодицы сильнее, трахая меня с реактивной скоростью, обливаясь ручьями пота. Мы ускоряемся до предела, набирая максимальную скорость. Мурадов такой сильный и большой, что с легкостью подбрасывает меня в воздухе и сажает на себя. До упора. До радужных звезд в глазах и моих постыдных стонов.

Я вся горю. Замираю в предвкушении грязного и запретного. Дерзкого и сумасшедшего. Опасного и порочного. Оргазма. Подаренного зверем.

В глазах темнеет. Разрядка близка.

Я слышу гул автомобильных двигателей. Кто-то приближается. Бросаю беглый взгляд на зеркало заднего вида и на дороге вижу кортеж внедорожников, который на всех газах несется точно к нам.

— Ускоряйся. У нас гости, — пошлёпывает Гектор по обеим булочкам и, матернувшись, кончает.

Острая струя горячего белка бьёт вглубь меня. Его толстый, вибрирующий ствол судорожно сокращается — это служит точкой невозврата. Закричав, я тоже получаю разрядку, крепко сжимая тугими мышцами извергающийся спермой член.

Кончив, смахнув пот с лица, Гектор подхватывает меня на руки, пересаживает на соседнее кресло, пока я ловлю последние секунды экстаза, ничего не соображая.

Боги, как хорошо! Я в раю. Не знала, что заниматься сексом так дико приятно.

Он быстро натягивает на себя штаны, шуршит молнией и выходит на улицу к подъехавшей бригаде братанов. Сквозь какой-то густой, приторно-сладкий туман я слышу обрывки фраз.

— Убрать здесь все, ясно?

— Так точно.

— Разбираться будем потом. Хочу увезти её в безопасное место.

Шаги. Гектор возвращается, опускается на сидение водителя. Поворачивает голову, смотрит направо, сыто оценивая моё пьяненькое состояние. Ухмыляется. Тянется рукой к моим бёдрам, вальяжно поправляет мятое платье, скрывая голые ноги и произнося:

— Хватит на сегодня приключений. Нагулялись. Домой возвращаемся.

Машина оживает грозным рёвом мотора. Гектор заводит двигатель. Пристегивает сначала меня ремнём безопасности, после — себя.

— Скачешь ты охуенно на члене. Кончаешь огненно. Я шокирован представлением, — с лёгкой ухмылкой произносит, трогаясь с места, крепко сжимая руль.

Хищник доволен. Даже слишком. Я справилась с задачей, да? Я его порадовала — очень хорошо.

Щёки полыхают смущением. Киска всё ещё сжимается, а по телу катятся волны сладостной дрожи. Никогда не думала, что так бывает… Ощущения за пределами грани. Я готова была разлететься на осколки. Умереть от экстаза! Сильные. Очень сильные эмоции и ощущения подарил мне мой первый оргазм во время секса с нереально жарким мужчиной.

Не могу поверить в то, что мы только что сделали. Нас едва не убили. Была страшная перестрелка с летальным исходом для врагов. Три минуты прошло, а мы опять слились в бешеном порочном урагане. Сплелись телами и ласкали друг друга губами.

Гектор Мурадов другой. Совершенно! Когда нежен. Когда ласков. У него есть вторая сущность. Она дремлет. Глубоко-глубоко. В чёрных глубинах души кровожадного, не знающего жалости бандита.