Глава 20

— Гектор, п-прошу! Я ничего не понимаю.

Мотаю головой в разные стороны. Волосы липнут к мокрым щекам. Железная хватка на шее лишь усиливается. Мне кажется, он едва сдерживается, чтобы не разорвать меня, как какого-то котенка немощного.

— Рифат, входи.

Что, Рифат?

Он здесь зачем?

Гектор делает шаг назад. Я жадно заглатываю воздух. Горло жжёт. Сердце бьётся навылет. В комнате появляется Рифат. Он выключает музыку, подходит к брату, протягивает ему телефон. Мой. Мой телефон — подарок Гектора.

— Зачем ты его взял? — дергаюсь, становится невыносимо душно.

Что-то не так.

Не по себе мне. Жутко. Плохо.

— А теперь скажи, как у тебя так получилось ловко? Прошмыгнуть в мой кабинет и отсканировать секретные отчеты? — голос главного напоминает рёв медведя.

— Я н-ничего не понимаю, — трясу головой, стучу зубами от захлестывающей паники.

— Я тебя из дерьма вытащил, Кристина, вот, значит, как ты мне отплатила? Ну конечно! Охуенный спектакль устроила!

— Я не делала ничего такого! Вы ошибаетесь! Я бы никогда… никогда, я клянусь!

— Как здорово играет, дрянь, — глумливый смешок доносится со стороны Рифата. — Браво! Оскар по тебе плачет, стерва продажная. Что тебе подельники Саида предложили, а?

— Я не знаю, кто это!

— Снова ложь! Да мы поймали тебя на горячем! Как ловко же ты придумала. Под машину “удачно попала”, да? Одежда твоя бомжатская, бедная девочка-сиротка, которую все пинают, как псину бездомную. Отличная сказка! Сама придумала? Или коллективное творчество? Саид жив, да? Честно скажи! На свадьбе погиб его близнец, двойник? А ты… подстилка Саида. Нашего злейшего врага.

— Неправда! Как ты смеешь?! — душу разрывает от несправедливости.

— Он убил весь наш род. Лишь мы с Гектором живы остались. Он захватил наш город. Ещё много лет тому назад. Ты всей правды не знаешь. Мы с братом забрали то, что давно по праву наше!

Рифат переходит на ор. Я не выстою против мерзавца. Нет шансов. Они, как два шакала, набросились на меня хрупкую, обвиняют в том, чего я не делала, чего вообще не понимаю.

— Довольно, — Гектор хватается за голову. Он на грани безумия. Адского срыва. — Не желаю больше ничего слушать. Забирай её, Рифат. Ты знаешь, что делать.

— Куда? Нет, Гектор, нет! Я ничего не понимаю! Меня подставили, подставили… — шепчу как молитву, за плечи его каменные хватаюсь, но он грубо меня от себя отталкивает.

— Лживая ведьма с ангельскими глазами.

Рифат отдирает меня от Гектора, но я брыкаюсь.

— Пошли, сучка. Подстилка продажная!

— Куда, к-куда? Гектор, не верь ему, я не понимаю, что происходит! Что за документы?

— Вышвырни её, скорей! — удар. Гектор бьёт кулаком стену. Ещё и ещё.

— Куда ты меня тащишь, урод? — Рифат вышвыривает меня в коридор, как скотину на убой пинает.

— За языком, блять, следи, курва! Или подрежу!

* * *

— Мерзавец! Как ты смеешь! Твоих рук дело, да? Месть? Ненависть? Что? Или ты тот предатель, не я?!

Звонкий удар ошпаривает лицо.

Рифат выталкивает меня из комнаты, с яростью впечатывает лопатками в стену.

— Рот закрыла! Ты теперь моя. Гектор отдал тебя мне.

— Что за бред?! — захлебываюсь в истерике.

Нет, не правда! Это не может быть правдой!

Сон. Бред. Розыгрыш.

Один миг. Доля секунды. Рухнуло всё. Моё счастье, за которое я так долго хваталась, сгорело до пепла.

— Ты сука! Предательница! — хватает за волосы, словно за поводок, тянет к выходу из особняка.

— Больно, пусти! Больно!

— Твой отчим! Он работает на Саида?

— Я не знаю! Я сбежала от него, ясно? Он мразь редкостная. Мне нет до него дела, — упираюсь, из последних сил сопротивляюсь. Бесполезно.

— Ходят слухи, что Саид жив. Убили его двойника.

— Бред это!

— А твой отчим на него работал. С тех пор как ты появилась в нашем доме, начала твориться херня!

Случайность, да? То, как ты под тачку бросилась… Ой прям какая случайность! И то, что ты, когда без опеки Гектора жила, трахалась с отчимом — подстилкой своего врага!

— Ложь! Мерзость, нет! Я не знала, что отчим на него работает… Работал! Клянусь. Корней говорил, что он охранником раньше работал у какой-то блатной шишки. Всё. Мне не интересно было.

— Не интересно мне сейчас. Не распинайся, — Рифат плюётся. Ублюдок подхватывает меня на руки, перебрасывает на плечо, как мешок с картошкой. Рыдая, я со всех сил начинаю колотить его дубовую спину. Но что утырку мои удары? Детские шлепки. Стальной робот.

Он быстро шагает к главным воротам. Когда я поднимаю голову, сталкиваясь взглядом с тёмной фигурой в окне дома, Рифат озвучивает приговор. Словно нож острый, раскалённый в самую душу вонзается. Слова мерзавца звучат, будто эхо в горах.

— Я забираю тебя. К себе в клуб. Будешь парней обслуживать и отрабатывать. А если я замечу, что ты стучишь… клянусь, я тебе уши отрежу! И ты больше никогда ничего не услышишь!

— Гектор-р-р! — зову его. Отчаянно, сдавлено. — Прошу! Помоги мне!

Он не шевелится. Сжимает кулаки. Молча наблюдает за тем, как меня в машину швыряют.

Рифат грубо запихивает меня в тачку. Я кусаю ублюдка. Неужели это он, подлец, все подстроил? Он меня подставил?! Какие ещё к чёрту документы?! Какая я, мать их, шпионка? С ума сошли!

Двери блокируются. Припав лбом к стеклу, я со всей силы стучу кулаками, обливая щёки горькими слезами.

Рёв мотора. Внедорожник срывается с места.

Мои дни сочтены.

* * *

Я падаю на заднее сидение, почти теряю сознание. Ублюдок наваливается на меня сверху, припечатывая тяжеленной тушей к сидению.

— Ну что, коза драная, допрыгалась? — жмёт голову грубыми руками, придавливая всем весом, лишая кислорода, а я жалобно мычу, чувствуя отвратительный привкус крови на языке.

— Это ты-ты… ты всё подстроил, урод, — еле-еле шевелю языком. Вижу как в тумане.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рифат надменно смеётся.

— Пришлось. Ты думала, твоя задница и дальше будет кататься как сыр в масле? Ты почти испортила моего брата. Из-за тебя он превращается в сопляка. Гектор ни к кому из шлюх так сильно не привязывался! Ты грязная шкура! Ты у меня брата отнимаешь! Это из-за тебя я по морде получил!

Давит меня сильней в кресло я плачу, задыхаясь.

— Ты за это ответишь. Брат никогда прежде не смел поднимать руку на родную кровь. Из-за кого? Из-за шлюхи. Я охуел, когда отхватил. Мозги быстро на место встали от силы удара вожака. Сильные мира сего не прощают предателей. А предатели искупают вину кровью.

Зажмуриваюсь. Дрожу. Рыдаю с закрытыми глазами. Хочется умереть на месте. Даже не представляю, какие меня ждут пытки.

Он ревнует. Конченый недоумок! Ревнует меня к Гектору или…

— Я давно мечтал тебя оприходовать, — брызжет слюной, потираясь твёрдой ширинкой о моё бедро.

— Но брат не стал делиться своим трофеем, — Рифат наклоняется максимально низко, противно дышит мне в лицо. Он мерзко облизывает языком мою щеку, причмокивая. Меня сейчас вырвет. — Пришлось идти другими путями.

Значит, я ему понравилась. Из-за этого тоже?

Ревность. Плюс тайное влечение к девушке вожака.

Сволочь! Мерзкая трусливая падаль! Поступил как полный слабак!

Он взял мой телефон и сфотографировал какие-то там секретные данные, чтобы меня подставить. Сделать шпионкой! Потому что мой отчим когда-то давно, но до переворота работал на Саида.

Тварь. Как же ловко он придумал. Но поступил как скотина самая последняя. Как слабак. Действовал исподтишка. Разрушил наше с Гектором счастье, которое росло и крепло с каждым днём. Потому что понял, что между нами зарождается нечто большее, чем просто приятный секс.

Отношения. Чувства. Которые плавно перетекают в любовь.

Рифат ревновал. И убедил Гектора, что любовь — это слабость. Любовь погубит лидера крупного города. Сделает его слабым и уязвимым.

Рифат хватает меня за волосы, больно дёргает. Другой рукой хватает за подбородок, собираясь грязно поцеловать. Я почти блюю в его уродливую, пахнущую потом и куревом бороду, но меня спасает оклик водителя.

— Приехали.

— На выход, краля! В номере продолжим практиковать наказание, — гогочет. — Здесь не слишком удобно. Места мало.

Мерзавец хватает меня за локоть, без излишеств вышвыривает на улицу. Обращается как с каким-то скотом безмозглым. А мне кажется, будто меня ведут на казнь. Да, так и есть. Вот только быстрой она не будет.

Я вижу знакомую яркую вывеску. Понимаю, что мы оказываемся в клубе «Элизиум». Ох, нет. Нет!

Рифат, сжимая пальцы на моём локте до синевы, тащит меня к чёрному входу в заведение.

— Пусти! Гектор узнает, он не дурак! Что дальше будет? — пытаюсь запугать ублюдка.

— Не узнает. Он мне доверяет. Я слишком хорошо всё подстроил.

— Негодяй! — дёргаюсь, но мои ничтожные брыкания причиняют ещё большую боль.

Мы оказываемся на втором этаже клуба, проходим сквозь вереницу дверей по тёмному коридору. За этими дверями клиенты клуба или братаны Мурадова снимают клубных кукол на ночь. Из некоторых щелей раздаются женские стоны и мужские оры. Кто-то уже во всю трахается, сняв шлюху, развлекается.

Меня всю колотит от адского страха. Уже не чувствую ни рук, ни ног. Сердце стучит на грани инфаркта. Мы доходим до конца коридора, Рифат открывает ключом номер. После зашвыривает меня, как шавку для битья, в темную тесную комнату. Я лечу в темноту, падаю спиной на скрипучий матрас.

Весь кислород из лёгких вышибает.

— Останешься здесь. Будешь моей личной шлюхой работать. Как натрахаюсь, отдам на потеху парням.

Они же разорвут меня. Разорвут насмерть!

Будто прочитал мысли на моём заплаканном лице, ответил:

— Верно. Тебе конец. За предательство полагается смертная казнь, — проводит пальцем по горлу, насмехаясь, — мы не прощаем предателей, так что ты скоро умрёшь. Будет всем остальным шестёркам уроком.

— Но я не шестерка! — горло душит от ядовитых слёз, несправедливости, обиды.

— Твой приёмный отец — он наш враг! Он работал на Саида. На того ублюдка, который вырезал всю нашу с Гектором семью.

— Но я не знала, — закрываю лицо дрожащими ладошками, реву.

— И опять ты врешь, дорогая, — фыркает, издеваясь. — Впрочем, уже неважно. Пока ты остаешься здесь. У меня важное дело. Когда я вернусь, ты получишь своё наказание, — проводит рукой по вздыбленной ширинке, с силой сжимает топорщащийся член, криво усмехаясь, — как натрахаюсь и наиграюсь с тобой, тварь, брошу пацанам. Дожарят. У тебя есть немного времени покаяться перед смертью. Молись, сука! Может быть, тебе это поможет попасть в рай, а не в ад.

Он сплёвывает мне в ноги, разворачивается, хлопает дверью.

Щёлкает замок. Гул шагов снаружи комнаты быстро стихает. Я поджимаю ноги к груди, сворачиваюсь клубочком на кровати и беззвучно реву.

— Гектор… Я не предательница. Я бы никогда… Я ведь люблю тебя.