Глава 23

Гектор

— Сука! Она не может… Нет! Слишком нежная для этого дерьма!

— Слишком умелая актриса, брат. Саид умен, как никто, ты же знаешь. Скорей всего, и его смерть — это спектакль. Отсиживается, крыса, силы копит и восстанавливает. Ждёт удачного момента, чтобы напасть. А она… его главная пешка. Она стукачка. Она вместе с твоим врагом… Она подбирается к тебе ближе. Чтобы ты забылся. И при удобном моменте, когда ты втюришься в неё окончательно, она воткнёт тебе нож в сердце.

Рифат жужжит и жужжит мне на уши с обеих сторон. Но он прав. Слишком много совпадений. Факты налицо.

— Я ведь её проверял.

— Хочешь рисковать? Это не в наших правилах, брат. От девчонки нужно избавиться. Ты влюбляешься в нее? Серьёзно? Нельзя. Забыл. Нельзя, чёрт! Любовь… слабость. А она — предатель.

Не могу больше так. Не могу.

Разрываюсь на части. Не могу принять решение.

Хреново мне. Жесть как хреново.

Хоть кулаки до мяса сдирай. Ори до крови в горле. Волосы рви.

Не могу поступить иначе. Законы такие. Принципы, сука, железного авторитета.

— Что мне делать? — нервно мечусь по комнате.

Рифат долго не думает с ответом.

— Мне её отдай. В клуб. Девчонка должна быть наказана за предательство. Парни с ней быстро расправятся.

Замираю. В голове вертится вихрь. Кошмарная слабость валит с ног.

Внутри что-то борется. Сопротивляется, но разум сильней гадких чувств.

— Все равно что бросить её в бассейн, кишащий пираньями. Они её в мясо порвут.

— Верно. Справедливая казнь для такой конченной швали, как она. Девка заслужила. Я уже сказал парням. Точнее они помогали мне нарыть информацию о её достижениях. По секретным каналам. Они знают, что она предательница. Неужели ты дашь слабину? Она же баба. Она не стоит того. Ты хочешь поставить под сомнение свой авторитет? Парни верят тебе. Они умрут за тебя, брат. Сам знаешь. А ты что? Слабость пытаешься показать? — брезгливо сплёвывает. — Самая большая глупость века. Люди для тебя из кожи вон лезут. Преданы как собаки. А ты хочешь подорвать их доверие, после всех их потуг и стараний? Пожалеть и пригреть на шее ядовитую змею? Бро, ты меня расстраиваешь. Хочешь отнять жизни верных друзей? После того как она нас всех подставит и пролёт кровавые реки во вновь наступившей войне? Кто ты после этого, Гек? Тебе напомнить, сколько твоих верных бойцов слегло на последней битве? Мы до сих пор не всех оплакали. Так что рисковать глупо. Ради какой-то там тёлки.

У тебя их вагон, не зажирайся.

С каждым словом я всё сильней и сильней сжимаю кулаки.

Меня жалит эта кошмарная правда. Рифат прав. Я не прощаю предателей. Исключений быть не может. На кону целая империя. А эта девчонка… всего лишь мерзкая лгунья.

Проклятье! Тварь. Предала! После всего того, что я сделал! Для неё…

Я крепко зажмуриваю веки. Делаю глубокий вдох, на выдохе оглашаю:

— Забирай.

* * *

Я вспылил. Не должен был. Закипел на эмоциях, как гребаный дракон.

Надо было всё перепроверить самому лично. Камеры прошурудить. Узнать, как именно она пробралась в мой кабинет и сделала эти ёбаные фото.

Пчела, блять, ведь шустрая. Везде пролезет. Настойчивая, упёртая. Поэтому и не удивился, что она могла притвориться шестёркой.

Я убил пару часов, просматривая материалы, выискивая зацепки. Так ничего и не нашел. Пусто. Кроме меня в кабинет никто почти не входил с момента того времени, когда Кристина появилась в моём доме. Ну неужели она научилась и систему слежения взламывать? Не девчонка, а агент «007» какой-то.

Мучает ли меня совесть за то, что я с ней сделал?

Ужасно.

Иначе нельзя.

Иначе я слабаком и тюфяком себя выставлю.

После того как Рифат увёз предательницу в клуб, я начал копаться в архивах. Опрашивал персонал.

Так ничего и не нашел.

У кого доступ был к моему кабинету? Кроме горничной и Рифата.

Риту я знаю хренову тучу лет. Не могла она предать. Я провёл с ней беседу. Лжецов я научился различать с первой секунды завязки важного разговора. Рита всё отрицает. По глазам видно, что не она подставила Кристину. На очереди остался Рифат.

И всё же мне не хотелось верить Рифату. Внутренне орудовала буря протеста, несогласия с ним.

Ураган сопротивления.

Но зачем ему врать? С пелёнок ведь друг друга знаем.

Ну конечно!

Я со всей дури шарахнул кулаком по столу.

Ревность. Месть.

Неужели из-за того, что я в морду ему дал, потому что моё посмел трогать?

Пиздец.

Я допустил ошибку.

Рифат. Он предатель. Не она.

Только у него и у Риты есть доступ к моему кабинету.

На записях с видеокамер я не видел, чтобы Кристина в кабинет входила.

Какой же я баран!

Вскакиваю на ноги, хватаю телефон со стола, набираю номер Рифата.

Гудки. Не отвечает.

Зараза!

Выругавшись, набираю номер Марата.

Хоть бы Рифат не успел… Дерьма кусок! Мразина лживая!

Как он мог? Как. Он. Мог.

Я в ярости. Горю в кошмарном огне злости и в ненависти захёбываюсь.

Марат отвечает на звонок.

— Верни мне её! Живо! — плююсь, рыча.

Херачу кулаком по поверхности стола. Он почти надвое раскалывается.

Хватаю куртку, ствол, несусь прочь из дома.

Похер. Сам приеду. Ожидание хуже огнестрела. С пулей навылет.

— Что случилось, босс?

— Рифата найди. Под стражу взять! А Кристину мне привезти, целую и невредимую. Рифат предатель. Он мне соврал. Я совершил ошибку.

— Босс, девчонка… — голос Марата сбивается, дрожит.

— Что? — ору на него, вылетая из дома, несусь к гаражу, на ходу думаю, каким образом буду расчленять Рифата. — Чё ты мямлишь, как баба в первую брачную ночь? Говори, быстро!

— Сбежала.

— Что?

— Кристина сбежала.

— Ну твою мать!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

С такой дикой яростью хлопаю дверью, что стёкла почти вылетают нахуй.

— Отследите её, сейчас же! Найдите. Поймайте!

Верните её мне. Верните… мою девочку.

У меня начинается бешеная истерика.

Швыряю трубку, завожу двигатель, выруливаю на дорогу.

Через десять минут телефон вновь оживает.

— Да, — зло рявкаю Марату. — Нашли? Не могла ведь далеко уйти. Это мой город. Под наблюдением каждый его угол. Каждая подворотня — моя собственность. Ей не скрыться.

Чёрт. Представляю, как малышку напугали. В панике убежала, куда глаза глядели. Хоть бы с ней ничего не случилось.

Меня штырит конкретно. Как в ознобе дёргает.

Вот лох я. ЛОХ! Лошара недоделанный!

Век не расплатиться мне за грёбаные ошибки.

— Нашли. Как бы так сказать… — сглатывает.

— Так и скажи! Не испытывай моё терпение!

— В общем… Её в тачку затолкали. Вырубили и увезли.

— Ах ты ж, сука! — зверею. С дури бью кулаком по приборной панели. — Кто? Кто посмел? Чья тачка!

Пробейте номера! У тебя пять минут, или всех жопами на кол насажу!

— Сделаем, — заикаясь, молвит Марат и отключается.

Я мчусь на запредельной скорости в сторону клуба.

Черти скребут и рвут душу до мяса.

Пять минут проходит. Раздаётся звонок.

— Да! — отвечаю за долю секунды. — Нашли?

— Нашли, кажется.

— И?

— Помните того самого Корнея Наумова?

Бля. Бля. Бля!

— Я вас всех нахрен перережу как собак! — дышу ртом, трясусь от острейшего приступа бешенства.

— Он забрал её. Вашу девочку.

Сука! Вот чего я в итоге добился.

— Адрес. Где живёт падла. Говори!

— Парни уже были там, всё вычистили. Их нет в квартире.

— Будете носом каждый сантиметр города рыть, пока не найдете!

— Мы засекли тачку. Недалеко от его дома. В старом гаражном кооперативе. Свидетели доложили.

— Понял. Туда еду.

Отключаюсь. Счёт идёт на секунды.

* * *

Кровь. Везде. На полу. На ней. На её лице. Груди. Бёдрах.

Я потерял себя. Потерял человечность внутри окончательно. Подхватил ослабленное тельце на руки, прижал к груди, вынес на воздух, отдав приказ парням насчёт уёбка.

Тварь. Был давно одержим моей девочкой. Я всю инфу пробил. Теперь уже сам лично. Вот почему Кристина сбежала и продала себя. Она защиту искала. В первую очередь от такого больного психопата, как Корней.

Они резали падаль. Наживую. Той самой сраной бензопилой. А остатки по моему приказу бросили диким псам на свалке. Наверное, я слишком мягко с ним поступил. Нужно было сделать так, чтобы мразь неделю страдала. Каждый день отрезать кусок за куском. По пальцу в день. Как запчасти. По пазлам разделывать.

Я доставил Кристину в самую лучшую клинику города. Успел. Но ещё бы минута… Страшно подумать, что бы с ней могло произойти.

Я буду всю жизнь себя корить и ненавидеть за случившееся. За то, что я посмел допустить ошибку, послушав брата. На эмоциях действовал. Вспылил, сорвался. Ярость стих. Включив голову, я сам лично выяснил детали отношений Кристины и Корнея. Понял, блять, что она его как чумы боялась, поэтому и сбежала. Что никакая она не шпионка и подавно.

А ещё… Пиздец.

Девочка. Она… была беременна.

Да блять! Ну как такое возможно?

Я не человек. Я тварь проклятая. Не лучше уёбка Корнея.

Убил его. Я. Убил. Наше. Маленькое чудо.

По моей вине случилось горе. Кристина потеряла много крови. На ней нет живого место. Ублюдок бил её несколько часов подряд. Но не насиловал. Не смог. Но из-за ударов… случился выкидыш. Срок был совсем крошечным. Почти три недели, как сказали мне врачи.

Я беру руку спящей Кристины, сжимаю тоненькое запястье большими смуглыми пальцами. Держу их на пульсе. На коже сплошь виднеются жуткие гематомы. Целую маленькую ручку, не могу слёз сдержать. Напирают ядом в уголках глаз, обжигая глазные яблоки. Больно. Как же мне адски больно на сердце. За неё. Мою маленькую светлую девочку.

Выслушав заключение врачей, глянув на бесчувственное хрупкое тельце девушки, лежащей на кровати в больничной палате, я вышел в коридор. После — на лестницу. Взревев, принялся проклинать самого себя и лупить стены кулаками.

До крови. До мяса. До кровавых потёков на побелке.

Ненавижу себя. Ненавижу.

Не прощу никогда. Не прощу.

Выдохнув, отдышавшись, я вспоминаю об ещё одном важном деле.

Рифат.

Он последний из всех виновников горя, который остался безнаказанным.

* * *

Я набираю разгон, с яростью жму на педаль газа.

Один поворот. Второй. Третий. За пять минут мы оказываемся за городом. До границы три минуты. Я — за рулём, Рифат сидит рядом со связанными руками.

По всем законам клана я должен его убить за предательство и ложь. Ведь это он подставил Крис. Она пострадала. Из-за него, сука! Если бы он не вывез её за территорию дома, ничего бы не произошло. Наумов бы не добрался до неё.

Да и я виноват не меньше, потому что вспылил. Разозлился. Не подумал. Эмоции отключили логику. Первый раз я поддался эмоциональным порывам, несмотря на то, что придерживаюсь жёсткого правила: действовать головой, а не чувствами. Как должен вести себя мудрый правитель. Но Рифат сумел меня убедить цепляющими фактами. Он ведь мой брат. Мой верный советчик. Я впервые так близко подпустил в душу к зверю другого человека. Девушку. А она мне кол исподтишка всадила. Так думал я тогда. Случилось то, чего боялся — предательства со стороны девушку, в которую я влюбился как проклятый.

Полжизни я боялся, что моя любовь станет мишенью моих врагов. Но оказалось наоборот. Ещё хуже. Моя любовь оказалась моим врагом.

Ложь. Доводы оказались ложью. Подставой братца. Который, блять, сам влюбился в мою девочку. А может, решил отомстить за то, что из-за нее я избил его. Но избил в большей степени потому, что утырок забыл, кто из нас авторитет. Пришлось напомнить. Слово лидера — закон для всех. Родственники не исключение. Лидер в стае должен быть один. Точка.

— Как она?

Рифат сухо сглатывает. Бледный, в свежих ссадинах. Я бил его. Молотил, как боксёрскую грушу, как только узнал правду и горькую весть. Почти сделал то, что должен, но вовремя остановился, когда услышал в голове плач Кристины. Она шептала, что я не монстр. Что у меня есть сердце. Убив его, я бы стал ещё большим монстром в её глазах. И так много крови пролил за последнее время. Рифат расплатится. Другим способом. Быстрая смерть слишком простое наказание. Он должен мучиться и страдать. Лишённый всего. Как моя девочка. Которая, блять, слишком много боли вынесла.

Ублюдок, подстилка Саида, избил её. И она потеряла то, что для меня имело нереально огромную ценность.

Малыша. Кто знал?

Кто знал, что Кристина… беременна.

Чёрт. Это так больно.

Это пиздец как больно.

Рваная, кровоточащая рана в душе. В которой ковыряют ржавым ножом — моя расплата за ошибки.

— Тебя это интересует, серьёзно? — фыркаю.

Рифат кивает, облизывая разбитые в кровь губы.

— Она тебе понравилась, так? Запал, верно? Решил таким вот уёбищным образом её у меня отнять. Действовал как трус. Подставил девчонку как трусло самое последнее. И после этого смеешь мне спокойно в глаза смотреть? Не будь ты моим братом, я бы тебя расчленил. А остатки скормил кабанам в лесу.

— Прости, Гек. Прости. Тронулся умом, как и ты! Как только девчонку твою увидел. В первый раз. А потом окончательно башню снесло, тупо переклинило в башке, когда случайно подсмотрел, как она на шесте сексуально извивается. Она ведь такая… ты сам знаешь какая. Невозможно взгляд отвести.

Это верно. Но она МОЯ.

Я резко даю по тормозам. Глушу двигатель. Сую руку в карман и нож оттуда вытаскиваю. Рифат сглатывает, глядя, как в мои руках угрожающе сверкает острое лезвие.

— Нет, Гек, нет, — назад пятится, а я на него. — Задумайся, — машет руками. — Прирежешь меня? Брата своего?

Оскалившись, я резко дёргаюсь к нему.

Рифат зажмуривает глаза.

Щёлк.

Лезвие рассекает воздух рядом с его горлом и распарывает верёвки на связанных запястьях.

Да, смерти достоин, но я не стану руки марать о родную кровь. Большой мир за границей города сам это сделает за меня. Не сомневаюсь. Быть изгнанным с позором из семьи — хуже смерти.

— Выметайся, — пинаю ногой дверь, Рифат вываливается на улицу. Падает спиной в грязную лужу. — Запомни, ты — никто. Не Мурадов больше. И я тебя не прощу никогда. А вернёшься… Медлить не стану. Устрою самую что ни наесть адскую пытку, ты меня знаешь.

Последний раз смотрю в стеклянные глаза твари, предателя, захлопываю дверь, жму на газ, не оглядываясь.

С этого момента у меня нет больше брата. Он умер. Навсегда. В моём сердце. Кровь Мурадовых кипит лишь во мне. Я последний потомок рода. Это наводит меня на горькую мысль, что с этим надо срочно что-то делать.

Я быстро разворачиваю тачку, выжимаю максимум из железной крошки и мчусь к ней. К моей малышке. Мой любимой, сладкой девочке.

Не знаю… сможет ли она меня простить?

За то, что бросил её на погибель верную и не поверил.