Глава 22

Я сижу на кровати, забившись в угол, дрожу как проклятая. Даже зубы стучат. Ощущение, словно меня лихорадит. Потому что я знаю, когда ублюдок вернётся, это будут мои последние часы жизни. Бросив парням, он вынесет мне смертный приговор. Они не будут милосердны. Они ведь бандиты. Головорезы жестокие. И у них будет приказ — расправиться с предательницей.

Меня тошнит. К горлу подкатывает резкий приступ рвоты. Зажав рот ладонями, я едва держусь, чтобы сдержаться. И живот ноет. Тянет, бурчит. Отвратительное состояние. Конечно, столько всего пережить за час.

Мне нужно в туалет!

Внезапная слабость окольцовывает всё тело. Слезы неустанно льют по щекам. Вскочив на ноги, я бросаюсь к двери. Окружающее пространство шатается. Кажется, будто началось землетрясение. Я в панике, до такой степени разнервничалась, что едва стою на ногах. До едкой тошноты и шума в ушах.

Я принимаюсь колотить кулаками дверь. Не знаю, куда себя деть на пару с отвратным самочувствием.

— Откройте! Прошу!

Стучу. Ещё и ещё. Вдруг слышу шаги.

— Мне плохо. Мне нужно в туалет!

Замок клацает, дверь со скрипом открывается. В проходе показывается лицо щетинистого мужлана.

— Чё орёшь? — мерзко плюется, грозно осматривая сверху вниз.

— В т-туалет надо.

— Ладно, пошли, — лениво буркает бородач. — За мной. Не тормози.

Я послушно плетусь следом за амбалом, глотая тошнотворные спазмы в горле. Едва держусь. Мы оказываемся на втором этаже здания клуба, бандит тычет пальцем в сторону тёмно-коричневой деревянной двери.

— У тебя пять минут.

Киваю. Быстро юркаю в помещение.

В клубе шумно. Вовсю громыхает музыка. Туда-сюда шастают ряженые девицы. Что же мне делать? Как сбежать?

Тошнота с усиленной силой бьёт по пищеводу.

Боже. Меня тошнит. В унитаз.

Да что такое?!

Я ведь не могла… Нет! Не могла!

Или… Почему нет? Несколько раз было без защиты.

Смыв воду, я подхожу к зеркалу. Умываю бледно-зелёное лицо холодной водой. Всхлипываю. Опускаю руки на грудь, хорошенько её ощупываю. Слишком чувствительная… Поднывает. Покалывает в сосках. Моя грудь стала ещё больше, а на дне глаз появился загадочный блеск.

Нет. Нет. Нет.

Надо сказать ему! Может, узнав о новости, пощадит?

А если нет. Если скажет, что ему не нужны дети от шлюхи, тем более предательницы? Гектор заявил мне однажды, что семья — это риск и он не желает иметь детей.

Чёрт. Дьявол!

Опять моя жизнь пошла под откос. Когда всё более-менее начало налаживаться.

Рухнуло всё. Быстро, внезапно, жестоко. Что же делать?

Не хочу умирать. Мамой хочу стать. Хочу спасти и сохранить жизнь ребёнка.

Нужно одеться. К счастью, в уборной я обнаруживаю какую-то дверь. Вероятно, подсобка уборщицы. Открываю её, на одной из полок подсобного помещения нахожу какую-то одежду. Лосины, футболка, кеды. Прекрасно. Хоть в чём-то везёт. На мне ведь сейчас короткое шелковое платье для танцев, нижнее бельё и всё. Больше ничего. Не считая туфель на небольшом каблуке.

Я в темпе переодеваюсь. После разворачиваюсь, крадусь обратно к двери. Слегка её приоткрываю. Через щель вижу охранника. Он увлечён беседой — о чём-то болтает с одной из стриптизёрш клуба. Я возвращаюсь обратно к зеркалу. Неожиданно мой взгляд падает на окно. Стеклопакет. Без решёток. Второй этаж потому что.

Я настежь распахиваю створку окна, нагибаюсь через подоконник, гляжу вниз. В метре от окна вижу козырек.

Отлично. Можно попробовать. Больше ничего и не остаётся. Или разбиться. Или выть в ожидании чудовищных мук, а потом все равно сгинуть. Мд-а, скудный выбор.

Опершись руками о подоконник, я забираюсь на него сверху. Перебрасываю ноги наружу. Смотрю перед собой, делая три глубоких выдоха.

Боже, помоги.

Перекрестившись несколько раз, шепчу молитву.

Обхватив живот руками, прыгаю вниз.

* * *

Бах.

Каким-то чудом мне удаётся прыгнуть на ноги, а потом упасть на попу. Боль стрелой пронзает ягодицы. Мне повезло, высота небольшая. Поднявшись на ноги, отряхнув одежду, я направляюсь к краю козырька. Смотрю вниз, вижу мусорный бак, заваленный чёрными пакетами. Людей поблизости вроде не видно, я ведь нахожусь на стороне чёрного входа в клуб.

Уже стемнело. В клубе полным ходом бурлит ночная жизнь. Пора действовать. Бежать. А дальше что? Я не знаю. Позже буду думать. Не пропаду, мне не привыкать.

Утерев слёзы, я прыгаю в мусорный бак. Выползаю из него, срываюсь на бег, растворяясь в темноте. Сердце бешено колотится в груди, кажется, будто за мной кто-то гонится. Но это не так. Периодически я делаю передышки.

Что же мне делать?

Неожиданно я вспоминаю о своей подруге детства — Оле. Можно попробовать постучаться к ней. Разумеется, если она до сих пор живёт в городе. Попрошу немного денег взаймы на билет, чтобы покинуть город. А там, если бог даст и мне повезёт, я сбегу. Будет невероятно сложно, но я не из тех, кто будет сидеть сложа руки. Возможно, придется бежать лесом, минуя границу, ведь въезд и выезд в город — строго по пропускам. Пересеку границу окольными путями, доберусь до ближайшей станции. Уже будет легче.

Бежала я в сторону дома Оли, размышляя о планах, о побеге, пока вдруг не ударилась лбом о машину, что лихо вырулила из-за поворота.

Я не дышу. От паники не могу пошевелиться. Я знаю эту старую рухлядь, плюющуюся черным дымом. Фургон отчима. Я резко оборачиваюсь, услышав шаги, почувствовав тяжелый, испепеляющий взгляд в районе затылка. Вихрь ужаса, затмивший всё моё естество, швыряет меня в ад.

— Ну привет, малая! Скучала?

Боже! Нет!

Только не это.

Я не успеваю вовремя среагировать. Вижу чёрные, заплывшие глаза знакомого мужчины, его небритую уродливую рожу и кулак, который, рассекая воздух, летит точно в меня.

Бах.

Удар.

Кошмарная боль.

Я опрокидываюсь спиной назад, в пугающую темноту.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

* * *

Шлепок.

Ещё один. Ещё два. Хлёстких.

— На меня смотри, сука! На меня, я сказал! Просыпайся!

Я с трудом разлепляю веки.

Я умерла?

Нет. Чёрт. Нет!

А как бы хотелось…

Жестокие, мучительные пытки повторяются снова и снова. Снова и снова.

Сколько я уже здесь сижу?

Не могу трезво мыслить. Голова очень сильно раскалывается.

И не только… Я мучаюсь от адской боли во всём теле. Особенно внизу живота.

Кое-как разлепив веки, почти кричу. Мысленно вою. Ибо в голос не выходит — слишком слаба. Не то чтобы двигаться, даже звук издать не получается. Потому что вижу кровь на своих ногах. Живот скручивает тугим спазмом. Зрение плавно восстанавливается, я вижу Корнея. С перекошенной от гнева рожей он смотрит на меня, скалится, матерится, продолжает усердно работать рукой, стимулируя вялый член.

Каждый раз одно и то же. У мрази не стоит, а виновата я.

На мне срывается. Избивая до кровавых ран.

— Ёб твою мать!

Удар по лицу, по груди, в живот.

Отчим бьёт меня. Снова и снова. Снова и снова.

Я теряю сознание, потом опять прихожу в себя. Бесконечный цикл. С разорванной футболкой на груди я чувствую себя живым трупом. Куском мяса для битья. Кажется, мне осталось недолго. Лучше быстрая смерть, чем долгие муки.

Не могу больше. Не могу! На мне нет живого места.

Гектор. Где же ты?

Помоги…

Молиться. Звать его. Рыдать.

Всё, что мне остаётся.

— Бля, ты грёбаная сука! Стони для меня! Стони, я сказал! Не возбуждает твоя унылая гримаса! Улыбайся, скажи, что ты — моя шлюха! Обсоси меня! Слышишь?!

Я лишь обливаюсь слезами.

Боже, за что мне такие муки?

— Да пошел ты! Херов импотент! — сплевываю кровь на грязный пол.

Он никак не кончит. Корней вшивый импотент. Он хочет меня. Всегда хотел. Но у него не стоит. Поэтому и бесится, вымещая злость кулаками.

Он хватает меня за волосы, тянет ближе к волосатому паху. Если ублюдок заставит меня сосать его карликовый стручок, я его откушу. Клянусь. Оторву зубами его сморщенное, воняющее мусором уродство, не побрезгую.

— Рот открыла, — шлёпает по щекам, — давай, никчёмная дырка Мурадова, открывай. Или я ртом тебя на бензопилу насажу, — кивает в сторону стоящего в углу инструмента. — Что скажешь?

— Иди к чёрту, — плююсь.

Вот что я говорю.

— Ах, так?! — за шкирку хватает, встряхивая. — Сама напросилась, дрянь. Довела. Погоди у меня, ещё за дырку в башке после того раза не расплатилась.

Подонок грубо отталкивает меня от себя, шагает к углу грязного, замызганного гаража, к стеллажу с разным хламом.

Секунда. Я слышу рёв. Ублюдок и правда включает пилу.

Мама. Мамочка!

Я брыкаюсь из последних сил, сидя на стуле, так отчаянно и сильно, что падаю боком на пол. Удар вышибает мой последний отчаянный вопль. Я крепко зажмуриваю глаза, прощаясь с жизнью.

Просто поверить не могу, что умру вот так… таким зверским способом.

До безумия будет больно. Бездушно.

Нет. Нет. Нет.

Прошу, нет.

Не хочу так.

Гектор. Гектор.

Я понимаю, что кричу в голос и дрыгаюсь на полу в бешеных конвульсиях. Шаги всё ближе и ближе. Рычащее, зубчатое лезвие пилы нависает над моей головой.

— Открывай рот! Не хочешь член мой ласкать, отведай-ка это!

Больной. Совсем свихнулся. Выродок. Психопат!

— Остановись, Корней! Что же ты делаешь… Я молю.

Кричу до крови в горле, вот-вот сердце в груди не выдержит, лопнет, как вдруг слышу грохот.

Мощный. Оглушающий. Потом ещё один и ещё.

Металлическая дверь с легкостью парящего пёрышка вылетает, ударяясь о стену. В гараж кто-то врывается. Их очень много.

Прищурившись, сквозь туман в заплаканных глазах я вижу толпу мужчин. Бородатые, в кожаных куртках. Они всей ордой наваливаются на Корнея, выбивая из его рук пилу.

Становится тихо. Более-менее. Я лишь слышу возню, маты, хруст костей. Бородачи избивают отчима всей бандой. А потом я вижу кожаные ботинки, спешащие ко мне. Рефлекторно дёргаюсь, сжимаясь в комок, ожидая ещё одного удара. Ведь моя каторга ещё не закончилась? Но вместо удара я чувствую горячую ладонь, которая опускает мне на затылок.

— Кристина, маленькая…

Этот голос. ЕГО голос. Он наполняет меня новой жизнью.

— Г-Гектор, — испускаю нервный взвизг.

— Кристина! Девочка моя, — судорожно повторяет. Не узнаю его голос. Слишком мягкий, слишком взволнованный. С ноткой слёз.

Любимый аромат врывается в ноздри. Горячие руки падают на мой разрывающийся от боли живот. Мурадов ощупывает мои бёдра. Беспощадный зверь, запертый в чёрной душе, вырывается наружу.

— Твою ж… бля! Скорую вызывайте! — крик Гектора уносится вдаль. Тонкий лёд под кожей с треском лопается, я будто лечу в ледяную попасть. Только и успеваю почувствовать, как меня на руки подхватывают. Жар окутывает истерзанное, заледеневшее тело.

Я засыпаю. Надеюсь, не навсегда.

Ведь он пришёл за мной. Пришёл.

Значит, есть ещё смысл побороться за жизнь.

Гектор. Мой защитник…

Ты всё-таки узнал правду.