Глава 15

Матильда

Мои руки тряслись, а ноги подгибались, сама я наверняка напоминала рыбу, которую выкинули на сушу. И это при том, что до защиты оставалось еще целых десять минут! Или же всего лишь десять…

Мне стоило немалых усилий просидеть в приемной комиссии целый день. Благо, хоть староста сжалилась надо мной и отпустила пораньше, дабы у меня было время подготовиться. Но не то чтобы мне это помогло.

«Нет! Ты не будешь нервничать! Возьми себя в руки, тряпка!» — решительно заявил мой внутренний голос.

Я втянула носом воздух, сжала руки в кулаки и улыбнулась своему отражению в зеркале, что стояло колонной возле дверей кабинета.

Улыбка безусловно была так себе, скорее оскал. Было несколько неловко, что Разумовский потратил на меня кучу времени, а я даже имя свое могу вспомнить.

Улыбка спала с моего лица, и я, подняв руки, кончиками пальцев приподняла уголки губ и, опустив их, вновь на себя взглянула.

«М-да. час от часу не легче!» — снова решило подать голос мое любимое подсознание, которое никак не мог замолчать!

— Заткнись! — прошипела я, по-прежнему улыбаясь.

— Эм-м, — раздалось позади меня, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности.

Словно из ниоткуда, появился Разумовский, почесывавший в отражении зеркала шею и в недоумении на меня пялившийся.

— Так, я ничего и не говорил.

Ударив себя ладошкой по лбу, между тем проклиная себя в уме за излишнюю болтливость, я повернулась к парню.

— Это не тебе, — коротко отрезала я, пытаясь сохранять хладнокровность, мигом стерев глупую улыбку с лица.

— Хорошо, — помедлив, Данил качнул головой, все еще настороженно на меня косясь. — С тобой все хорошо? — положив свою руку на мое плечо и наклонившись, заглянул он в мои глаза.

— А что не так?

— Ты как-то странно улыбаешься. У тебя защемило нерв?

Мои брови недоуменно поползли вверх, но искусственная улыбка так и не сползла, несмотря на мои старания, однако через секунду, когда в хитрых глазенках парня заиграли смешинки, я фыркнула, а затем пнула этого балбеса в плечо.

— Ты издеваешься надо мной!

— Разве что, самую малость, — несколько легкомысленно прозвучал его голос, заставив мои глаза закатится.

— Что ты здесь делаешь? — поправив рюкзак и, краем глаза взглянув на большие часы в холле, поинтересовалась.

Он замешкался на долю секунды, а после неоднозначно пожав плечами, ответил:

— Мимо проходил.

Безусловно, его словам я не особо поверила. Хотя бы потому что мы находились совсем в другом корпусе. Самом дальнем, а приемная комиссия была в главном.

Вполне возможно, будь я не такая взвинченная и рассеянная, я бы сделала едкое замечание, но оставалось всего пять минут до защиты и в моей голове все смешалось. Перед моими глазами буквально плыли картинки, в частности, когда преподаватель прошел мимо и сказал, что через несколько минут мою скромную персону ждет в кабинете.

— Марголис! — рявкнул парень, дернув меня за плечо.

— Ай! Больно! — шикнула я на этого гада.

— Ты все помнишь? — серьезным тоном задал он вопрос.

— Угу.

Слабый кивок вряд ли был достаточно убедительным, также как и мой дрожащий голос.

Парень протянул мне руку, в которой была бутылка воды, очевидно предлагая мне выпить, но пелена, образовавшаяся в считанные секунды перед глазами, и ступор не давали мне пошевелиться.

— А я-то думал-гадал, как же заставить тебя замолчать, — усмехнувшись, проговорил Разумовский, между тем открывая крышечку, а затем буквально подставляя мне под нос. — Пей.

Это звучало, как приказ, и внутренне я рвала и метала, что этот наглый упырь позволяет себе подобный тон, но всё же я взяла бутылку в руки и сделала несколько глотков.

— А теперь сделай вдох, — он показал пример, будто бы сомневаясь в моих умениях, — а теперь выдох. Повтори так несколько раз.

На удивление, такая терапия от футболиста-разгильдяя помогла и всего спустя минуту я смогла трезво соображать. Руки дрожать, конечно, не перестали, но по крайне мере я могла говорить, а не просто моргать глазами.

— А теперь вперед! — пожалуй излишне эмоционально произнес Даниил, подталкивая меня в спину. — И убери эту ужасную улыбку со своего лица.

Я на секунду обернулась, дабы хмуро на него взглянуть, но парень мне в ответ подмигнул и губами прошептал:

— Давай, трусиха.

Полагаю, ничто так меня не мотивировало, как слово «трусиха». И пусть в большинстве случаев это было самой настоящей провокацией, а еще и подстрекательством к всякого рода шалостям, которые в последствии заставляли отца хвататься за голову, однако в нужных ситуациях это помогало мне собраться. К счастью, этот случай не стал исключением, поэтому уже через секунду, с прямой спиной и решительным взглядом, я открывала дверь кабинета.

Преподаватель приподнял свои очки и, будто просканировав меня, вкрадчивым голосом сказал:

— Проходите.

Стоило двери за мной закрыться, как мне тотчас же стало душно. Захотелось вновь в коридор, невзирая на то, что там стоял мой горе-сосед.

— Надеюсь, вы хорошо подготовились, — было вместо пожелания удачи, а затем преподаватель добавил, — начинайте.

Начинала я говорить тихо и неуверенно. Я произнесла тему, а дальше меня охватила паника. И, вероятно, я уже готова была ползать по полу и буквально вымаливать свой «зачет», или же на крайний случай прыгнуть в окно, как внезапно в моей голове возник образ Разумовского. Все его фразы, слова, примеры, термины приобрели смысл, а в моей голове будто сложилась картинка в единый пазл.

‘ Преподаватель выжидающе на меня смотрел, и очевидно не был готов к тому, что я совершенно неожиданно начну выдавать информацию.

Мы с Разумовский разобрали все и чуть-чуть больше, поэтому фактов, примеров и тому подобного в моей голове было дофига и больше. К слову, когда я закончила свой монолог: руки мои перестали дрожать, а в горле пересохло от слишком долгой болтовни.

— Что ж, — поправив свои очки, профессор откашлялся. Должно быть, он не ожидал от своей самой нерадивой студентки такого прорыва. Впрочем, в этом я с ним была солидарна. Сама от себя в шоке. — Безусловно, пять я вам не поставлю, но думаю твердую четверку вы заслужили.

С небывалым воодушевлением, я забрала из рук зачетку, едва ли ее не вырвав, а после вприпрыжку поскакала к выходу.

— До свидания! — вскрикнула, уже закрывая двери.

Я была на грани того, чтобы танцевать ламбаду, целовать всех мимо проходящих людей и вообще устроить праздник жизни, но усилием воли пыталась держать себя в руках.

Не медля ни секунды, я тотчас же набрала папе смс с текстом:

«Папуля, я все сдала! И меня не отчислят:)».

Разумеется, мне очень хотелось ему позвонить и поделиться весьма приятными новостями, но отец скорее всего был на деловой встрече, а значит беспокоить его не стоит. В любом случае мы позже созвонимся.

Пока я строчила смс, то не замечала ничего вокруг поэтому когда любопытный нос Разумовского сунулся между мной и телефоном, я сперва шарахнулась от неожиданности, а затем вздохнула. Пожалуй, стоит привыкнуть к его способности появляться из воздуха.

— Что это там строчишь? — его голос звучал ровно, и понять зачем парень задает подобный вопрос было невозможно.

— Отцу, — коротко ответила, а после подумав, открыла еще один контакт.

«Яшка, я все сдала!!! Можешь поздравить свою Мальту: *» — напечатала, после чего отправила.

Между тем рожа моего соседа становилась все более кислой и унылой, и я посчитала своим маленьким долгом его немного растормошить.

— Спасибо тебе, Разумовский! — пролепетала я, едва не срываясь на визг, а затем, сама от себя не ожидая, обняла белобрысого.

Он сперва опешил, но после его руки легли на мою талию. К слову, я не чувствовала отвращения и мне даже не хотелось дотянуться до его шеи и хорошенько сжать, так чтобы перекрыть доступ воздуха в легкие… Пожалуй, вчерашний вечер пошел нам на пользу и, вполне возможно, теперь мы сможем стать нормальными соседями. Впрочем, Даниил и до этого меня особо не доставал, разве что только тот факт, что этот пижон живет через стенку. А в остальном, я его почти и не видела и даже изредка слышала.

— Да ладно, мне все равно нечего было делать, — раздалось над моим ухом и я вдруг осознала, что мы стоим, обнявшись, уже несколько минут.

В миг я отпрянула от блондина и, нервно поправив волосы, откашлялась.

— В любом случае, ты мне здорово помог.

— Так, сколько тебе поставили? — поинтересовался парень.

— Четыре, — подпрыгнув ответила, прижав к себе зачетку, будто это самое дорогое что у меня есть. «Моя прелесть» — как сказал бы Голлум.

Вероятно, Разумовский не разделял моем радости, ведь его лицо выражало разочарование.

— Четыре?

— Не парься, — махнула рукой. — Мне бы не поставили больше. Во первых, сроки уже давно прошли, а, во-вторых, мне никто не поверит, что курсач написала сама.

Парень хмыкнул, а затем произнес:

— Тогда, это многое объясняет. А-то уж я грешным делом подумал, что плохой репетитор. Кстати, ты мне должна за услуги, — подмигнул этот нахал.

— Не борзей, Разумовский, — резко оборвала разгулявшуюся фантазию своего соседа. — Если бы не я, то ночевал бы ты на улице.

— Ладно-ладно, — поднял он руки вверх, будто сдаваясь. — Тогда мы в расчете.

Не спеша, мы вышли из здания. Разумовский все не переставал собой гордится и напрашивался на комплимент. Что не говори, а парням только дай повод похвастаться!

— А еще я веселый, красивый, умный и, — тут он на секунду замолчал и, прикусив губу, томно произнес, — сексуальный.

— Звучит как анкета на «давай поженимся», — рассмеявшись промолвила.

— Э-э, нет, женщина, — протестующее замотал головой белобрысый. Должно быть, этот ловелас не горел желанием познать прелесть «семейной жизни». — Я в это болото — не полезу!

— Боже! — закатив глаза, пробурчала. — Почему для парней жениться, это как смертная казнь?!

— Потому что вы женщины — выносите мозг!

Тут я не могла поспорить. Порой девушки и правда бывают несколько заносчивы, и даже такая недодевушка, как я. Мой папа вам расскажет об этом поподробнее…

Но и мужчины не такие идеальные, какими себя позиционируют. Парни — это вечные дети. Пожалуй, поэтому в мои планы не входило выйти замуж ближайшие эдак лет пять. Нет. Даже десять, а рожать уж подавно. Это будто сюрприз. Ты выходишь замуж, рожаешь, и вместо одного ребенка у тебя два. Их отличие лишь в том, что одному нужно памперсы менять, а второму нет. Впрочем, и то не факт! Но высказать свое чрезвычайно важное мнение мне было не суждено, ведь стоило мне только открыть рот, как мой телефон зазвонил.

— Алло, — ответила.

— Мальта! — закричал знакомый голос, да так громко что пришлось оторвать трубку от уха. — Я же говорил, что прорвешься!

— Все-то ты знаешь, — усмехнулась.

— Не без этого, — хмыкнул еврейчик. — Так, ладно! Нужно это отметить. У меня вечер свободный, давай в «Фаворит»?

— Неужели нашел в своем плотном графике время?

— Для тебя, дорогая, все что угодно.

— Подлиза, — проколола я друга.

— Хорошо, договорились.

— Отлично, в семь у тебя под подъездом.

— Буду ждать.

Мы одновременно положили трубки, и как только я положила телефон в карман, то наткнулась на какой-то странный взгляд Разумовского. От той игривости, что была несколько минут назад, не осталось и следа. На замену ей парень хмурил брови и сжимал челюсть.

Должно быть, мне стоило спросить в чем дело, но не думаю что один совместный вечер сделал нас друзьями. Неплохим соседями — возможно, но вряд ли мы теперь будем носить одинаковые футболки, за исключением формы, постоянно висеть на телефоне и все тому подобное, что делают «лучшие» подружки.

— Ну, — довольно неловко помявшись, произнесла, — мне пора. Спасибо еще раз.

Я неловко улыбнулась и поправила футболку. Благодарить Разумовского было довольно непривычно, вопреки тому что я уже сделала это кучу раз за сегодня и вчера. Мне все казалось, что есть в этом какой-то подвох. Пожалуй, если бы вчерашний вечер не был бы случайностью, то я бы и дальше кляла своего соседа.

— Да, мне тоже пора.

Его голос звучал напряженно, так словно парень говорил через силу. От такого тона мне стало не по себе. Этот юноша и ад может заморозить, если захочет. Точно, дьявол! Пусть даже и с внешностью ангела. сексуального ангела…

— Ну пока, — помахала рукой, уже намереваясь уйти.

Он кивнул головой, а затем проскрежетал:

— Приятного вечера.

Что ж, полагаю, унести ноги было моей лучшей идеей, что я и поспешила сделать.

Сомневаюсь, что Разумовский действительно пожелал мне «приятного» вечера. во всяком случае, таким тоном не желают.

Впрочем, а что я удивляюсь?! Он, очевидно, осознал, на что тратит свое время. Я бы тоже расстроилась, если бы вокруг меня постоянно крутились красивые цыпочки, а я проводила время с замухрьпшкой. Не то чтобы я себя не любила, но, будем откровенными, я не особо верю в то, что мужчины считают мозги сексуальными. По крайней мере, не в этом возрасте. В этом возрасте гормоны бьют через край, поэтому я и не пользовалась популярностью среди своих сверстников.

К слову, дома свет волшебным образом так и не появился, а до семи вечера у меня еще было куча времени. К которому я очень надеялась электрик приедет и все починит. Только бы вызвать его еще…

Благо, свой телефон я зарядила в универе. Хоть какая-то польза должна же быть!

Стоило мне только заветные цифры ввести, как мне тотчас же ответили. Однако, электрика мне вызвать не удалось, а все потому что кто-то это сделал за меня…

Еще утром. И как мне сказала незнакомая тетка в телефоне:

«Ожидайте, в течении двух часов».

Безусловно, у меня были догадки, кто это такой заботливый. Хотя, вру! Я точно знала, кто! Разумовский и здесь вставил свои пять копеек, однако как бы мне не хотелось ворчать, отчего-то на моем лице промелькнула улыбка. Вполне возможно, этот парень мог не быть засранцем, когда этого хотел. К слову, электрик приехал около четырех вечера, что не могло не радовать. Надеюсь, он успеет до семи.

— Как же это вы так умудрились, милочка? — поинтересовался он, почесывая свою лысину и задумчиво смотря на сгоревший счетчик.

— Оно само как-то, — пробурчала себе под нос, виновато опустив голову.

— Ну ничего, починим, — вздохнув, произнес мужчина.

Мне сегодня действительно было, что отмечать, а значит и выглядеть нужно соответственно. Пока электрик творил чудеса со светом, я между тем с самым задумчивым и умным видом смотрела на свой шкаф, а если быть точнее на вещи в нем.

Разумеется о платье и речи идти не могло. Каюсь, парочку у меня все же имелось в наличии. Одно с выпускного, а другое со свадьбы папиных приятелей, там видите-ли строгий дресс-код. Ох, и надулась я тогда на отца. Весь вечер ходила сама не своя, а к концу того «знаменательного» дня, к слову парочка через год развелась, ко мне еще некий Армен пристал со своим «вах, какая красивая дэвушка! Давай потанцуем!». Разумеется, Армену я отказала, но уж больно настойчивым он оказался, а вот я, к сожалению, терпением не отличалась никогда. Поэтому после очередного отказа, когда этот бессовестный извращенец начал распускать свои блудливые руки, мне пришлось ему вправить мозги. Конечно, вряд ли там что было вправлять, но я хотя бы попыталась. В общем, закончилось тем, что началась драка. Массовая… Но какая свадьба без драки, верно?!

Джинсы, джинсы, шорты и снова джинсы. Растянутые большие футболки, парочка блузок и рубашек. Я не понимала почему, но сегодня мне хотелось выглядеть несколько иначе. Не то чтобы, я вдруг пошла в салон, или на программу вроде «модного приговора». Я не настолько отчаянная, однако вместо растянутой футболки сегодня я хотела одеть какой-то топ и даже можно выровнять волосы, а еще накрасить губы. Я не покупала себе подобного барахла, но папины подружки задаривали меня подобным, в тщетной надежде задобрить, разумеется. Поэтому что-то да у меня было из косметики.

«Эврика!» — подумала, когда в моей памяти что-то щелкнуло и я вспомнила, что совсем недавно папина «зая» подарила мне пакет, в котором должны быть какие-то шмотки.

Из верхней полки я принялась доставать все коробки, многие из которых так и были запечатаны, а еще там было много всякой дребедени вроде колечек, цепочек, подвесок и всего прочего.

— Да, где же ты? — гаркнула я, между тем двигая коробки.

Должно быть, если продать весь этот хлам на «еВау», я смогу купить себе машину, но я также знала, что этого не сделаю. Я была крайне вредной персоной, но и у меня имелось положительное качество. Я никогда не была жадной, поэтому время от времени такие вот «презенты» отдавала в детдом. Полагаю, сиротам нужнее эти вещи, нежели мне. Папа, безусловно, не знал. Нет. Он неплохой человек, и я уверена был бы горд мной, но у каждого из нас есть вещи, которые мы хотим оставить исключительно для себя. Это было моей маленькой тайной.

Когда я готова была дышать огнем, стоя едва ли не одной ногой на носочке, мне все же удалось нащупать нечто похожее на бумажный пакет. Для достоверности, я еще раз его пощупала, а после в нетерпении дернула на себя.

Шкаф подозрительно предупреждающее дернулся, а вместе и с ним коробки, а затем все это добро полетело на меня. Не устояв, я с криком повалилась на пол, а на меня коробки и тот самый, будь он трижды проклят, пакет. К счастью, долгие годы тренировок научили меня правильно группироваться. Собрав себя по частям, я достала пакет, что плотно сжимала в кулаке. Мда, хватка у меня стальная. Как схвачу, так фиг отцепишься!

— То, что надо, — спустя три часа уже одетую себя, осматривала я.

Топ цвета слоновой кости чем-то похожий на замш материал и черные шорты с высокой талией. Не скажу, что это было в моем стиле, но то что я видела в зеркале мне определенно нравилось. Волосы были распущены и приятно блестели, а на губах немного карандаша. В целом, я выглядела, как я. Просто немного посвежевшая, будто приехала с курорта, на который, увы, так и не поехала, так пусть хоть видимость будет. А еще раз покрутилась, но дальше любовался мне собой не дали.

— Хозяйка! — закричал электрик с подъезда.

Я мигом выскочила на голос. Время подходило к семи, а Яшка не любил когда опаздывают.

— Я тут!

— Принимай работу.

Счетчик, похоже, заменили. Должно быть, Разумовский все же объяснил, что тот было уже не спасти.

— Идем проверим.

Мы несколько раз включили свет и выключили, и когда я, мурлыча от счастья, поинтересовалась сколько же нынче стоит такое благо цивилизации, то мужичок шокировал меня своим ответом.

— Так, уже все оплачено, хозяюшка. На карту еще утром деньги скинули.

— С-спасибо, — ошарашено удалось мне выдавить.

— Хлопцу своему спасибо, скажите, — усмехнувшись произнес электрик. — Ну, все что нужно я вам показал. Главное — больше не чините. Ну, не женское это дело, — а после тише добавил, — а то, не дай бог, еще эти бабы в футбол полезут. Ну, бывайте, и аккуратнее в следующий раз!

Я так и осталась стоять истуканом, наблюдая за тем, как мужчина собирает свой чемоданчик, а затем уезжает на лифте.

«Это что же получается… Даниил за меня заплатил‘? Но зачем?» — пронеслись в голове мысли.

«Нет. Я должна все вернуть!» — твердо решила.

Я уже хотела направился к Разумовскому и высказать все, что думаю о его «рыцарских» подвигах, но мой телефон загорелся. «выходи» — писал Яков.

Покачав головой, я вновь окинула себя взглядом в зеркало и, удовлетворившись увиденным, поправила волосы, и взяв маленький кожаный рюкзак, вышла.

Раз поворот, два и я почти закрыла дверь и готова идти, как…

— Ну, что все починили? — снова раздался этот голос, целью которого, полагаю

‚было сделать меня заикой.

Обернувшись, я лицезрела Разумовского во всей красе. М-да, ничему жизнь этого балбес не учит. Вчера он без вещей остался, а сегодня снова на пороге своего дома и раздетый.

— А у тебя? — вопросом на вопрос холодно отозвалась я.

Белобрысый вскинул бровь, и каким-то насмешливым тоном бросил:

— Как видишь.

Странно, что я не слышала. Впрочем, я наверняка сидела в тот момент на балконе, а там у меня отдельный мир, а если еще и с отцом болтала, то все пиши пропало…

— Зачем ты заплатил? — не церемонясь, перешла я к главному вопросу, между тем воинственно складывая руки на груди.

— Потому что сломал, — как дважды два, прозвучал его ответ.

Этот индюк вновь со мной говорил таким тоном, словно делал одолжение.

— Сколько я тебе должна? — достав кошелек, спросила.

— Нисколько, — как баран, уперся белобрысый.

Из меня вырвался рык. Этот парень самое настоящее проклятие. Его невозможно понять. Еще вчера он был милым, а сегодня вновь превратился в засранца.

Полагаю, это какая-то весьма странная версия «Золушки», только герой парень и он превращался после обеда в придурка. Впрочем, может это была лишь игра‘?! Кто знает какие забавы у этих пижонов?!

— Разумовский, — уже срываясь, прикрикнула.

— Куда так нарядилась? — перевел он тему, будто совсем не замечая, что я на грани убийства.

— По делам.

Его глаза бесстыже прошлись снизу вверх. Должно быть, парень меня оценивал. Он наклонил голову набок и, прищурившись, почесывал свой подбородок. Между тем я достала кругленькую сумму и, сделав несколько шагов, оказалась лицом к лицу с парнем.

— Забери, — ткнула ему в грудь несколько крупных купюр, но этот гад ползучий и глазом не пошевелил. Как непоколебимая скала стоял!

— Забери, — прорычала.

Вместо этого, он отвел мою руку. Его движения были плавные, даже нежные, а после Даниил сделал то, чего я ожидала меньше всего.

Парень откинул мои волосы с плеча, практически невесомо погладив рукой щеку. Я стояла ни мертва ни жива, лишь наблюдая за его движениями. Должно быть, он колдун раз я еще не выбила ему все зубы, но, очевидно, колдун с такими красивыми глазами…

Лазурного цвета в обрамлении черных ресниц, но даже не в его гипнотизирующих глазах дело, а в их выражении. Он смотрел на меня, будто ничего в этом мире больше не существует для него и не должно существовать.

Миг и его рука мягко, будто вопрошая, накрыла мою талию, притягивая вплотную к себе, а я вроде как была и не против. Аккуратно, словно прикасаясь к хрусталю, он приподнял мой подбородок и наклонившись вдохнул воздух, будто не мог им насытиться. Блондин опустил голову, и теперь мы дышали одним воздухом.

Пройдясь губами по скуле, Даниил еще раз взглянул в мои глаза, и не увидев сопротивления, наклонился еще ниже. Мои глаза закрылись, а затем его губы едва коснулись моих. Они казались мягкими и удивительно сладкими, от чего я вовсе потеряла голову, медленно тая в его руках. Парень игриво прикусил мою губу, и только он перешел к более решительным действиям, как мой телефон запищал, тем самым разрушая всю магию этого мгновения. Испугавшись, я отскочила, совсем позабыв о причине спора, о том что в руке я по-прежнему держала купюры.

Обо всем. Не смотря на парня, я откашлялась и, пробормотав что-то себе под нос похожее на: «Мне лора, увидимся!», буквально слетела по лестнице. Я вылетела из подъезда запыхавшееся с бешеными глазами и всё ещё нетрезвым умом.

— Привет, — сконфуженно проговорила, залезая в машину своего друга.

Тот осмотрел меня и подозрительным голосом, спросил:

— Чего так долго? С тобой все в порядке?

— Конечно, — излишне громко сказала, натянуто улыбнувшись. — А что не так?

Все же хорошо, вот курсовую сдала, — все тараторила я.

Цукер мне не поверил и уже собрался устроить допрос, но я его оборвала:

— Поехали.

Пожав плечами, парень нажал на газ, но я знала, что мне не отделаться от череды вопросов. Но он ни за что не узнает, что я целовалась с Даниилом Разумовским!

В последний раз я мельком взглянула на балкон своего соседа. Разумовский стоял там с крайне оскорбленным и недовольным видом, наблюдая за тем за я уезжаю.

Сглотнув, я потерла виски, а затем откинулась на сиденье.

«Что это, мать твою, было?» — крутилось в моей голове, как заезженная пластинка.