Глава 18

Даниил

С самого утра я вел себя, как сумасшедший. Напевал песни, пританцовывал и насвистывал мелодии. У меня сегодня был праздник для души. Казалось, словно я вынырнул из глубокой спячки и готов был снова встретить все прелести жизни с распростёртыми объятьями.

Должно быть, я был не в себе, но я не мог пройти мимо стены, при этом не прислушиваясь к звукам из соседней квартиры. Вероятно, Марголис сейчас со своей заспанной мордочкой, едва ли открыв глаза, бредет в ванную комнату.

Стоило мне только представить эту картину, как тепло разлилось в моей груди.

Сегодня будет первая тренировка, а значит день обещает быть продуктивным.

Кроме того, это была последняя неделя моей «каторги», во всяком случае, я на это надеялся.

Мне хватило двадцати минут на то, чтобы собраться и уже стоять у порога, поправляя воротник. Мельком я взглянул на галстук, но затем поморщился. В конце концов, не настолько я выжил из ума. Никогда не понимал всей прелести сего аксессуара, петля какая-то, а не атрибут костюма. На таком можно и повеситься или же повесить…

— Сынок, — окликнула меня мама, пока я обувался.

Мама время от времени заглядывала и готовила мне завтраки. Полагаю, она хотела провести со мной немного времени.

— Что? — нехотя отозвался я.

— Я вчера видела Злату, — словно невзначай бросила она, между тем опасливо на меня косясь, будто боясь, что я взорвусь.

Не скажу, что даже спустя пол года это имя не вызывает у меня эмоций. В таком бы случае, я бы солгал. Каждый раз когда я слышу это имя, все мое тело содрогается.

Только вот не от предвкушения или радости, как это было, когда я был влюбленным глупцом, а от отвращения. Эта змея такая изворотливая, что наверняка наплела маман какой я «плохой», а она- сама невинность.

— И что она? — довольно безразличным тоном поинтересовался, пшикая на себя любимым одеколоном.

— Вы правда больше не вместе? — с некоторой надеждой спросила женщина, при этом делая незаинтересованный вид, будто вопрос из разряда о «погоде».

— Да, — твердо и уверенно ответил, после чего до меня донесся выдох матери, а затем, поразмыслив, решил добавить нотку юмора в этот весьма несмешной для меня разговор. — Бог миловал!

Мама рассмеялась заливистым смехом на мою реплику. Вероятно, как бы там ни было, а матери чувствуют своих детей. Вопреки идеальному образу, за которым всегда было довольно трудно распознать фальшь моей бывшей, маме ее раскусила с первого раза, хоть мне ничего и не сказала. Должно быть, видела. что в те времена я летал в облаках.

Некая легкость повисла между нами, чего не бывало уже давно. Казалось, с тех пор прошла целая жизнь, а на самом деле лишь несколько месяцев.

— Она тебе «привет» передавала, — спустя некоторое время, когда я уже буквально выходил, проговорила мама, что и заставило меня замереть.

Сердце бешено не застучало, в голове тоже не запульсировало. Единственное что меня волновало, так это вопрос: «Зачем?» В остальном же, я не только как прежде прикидывался равнодушным, а действительно был таковым.

— Понятно, — пожав плечом, словно сбрасывая с себя ненужный груз, кивнул головой, а после, все же открыв дверь, крикнул на прощание, — я ушел! Пока!

Сигарета в руке, очки на глазах, смазливая кривоватая улыбочка и крутой байк, — вот оно ядерное оружие любого заядлого Казановы. Я стоял уже, должно быть, пятнадцать минут и за это время дюжина, мимо проходящих девушек, обернулась мне вслед и улыбнулась. Я и рад был бы предложить им свою помощь и подвезти красавиц, однако сегодня я собирался стать рыцарем для медузы Горгоны, а точнее своей чрезвычайно, хоть и милой, но вредной соседки.

Я буквально прожигал дверь подъезда, когда, браня все на свете, и, очевидно, опаздывая, выбежала с недовольным лицом Марголис. И, полагаю, она бы меня даже не заметила, если бы я своевременно не крикнул:

— Марголис!

Она резко повернула голову и наткнулась глазами на меня, а затем дерзко приподняла бровь, будто всем своим видом говоря: «Чего ты от меня хочешь, парень‘?». Вероятно, кто-то сегодня встал не с той ноги.

— Разумовский! — в ответ фыркнула она.

Мы стояли на расстоянии пяти метров и нам не было нужды так кричать, чтобы услышать друг-друга, но отчего-то мы кричали, что со стороны выглядело довольно забавно.

Я кивком указал на байк, предлагая этому чуду сесть, но девушка в ответ фыркнула.

— Что снова хочешь меня украсть? — ядовито вырвалось из ее прекрасного ротика, которому я бы нашел другое применение. Например: повторить вчерашний поцелуй. Но вряд ли мое желание разделяла Матильда.

— А что если и «да»?

Мы были готовы спорить до посинения. К чему лукавить, у нас у обоих жутко скверный характер, а еще мы упрямые, поэтому так бы и стояли до вечера, если бы время не поджимало. К тому же сомневаюсь, что на автобусе эта девочка-беда доберется к нужному времени.

Словно прочитав мои мысли, она посмотрела на телефон и, скорчив кислую мину, начала подходить ко мне, со словами:

— Черт с тобой, Разумовский!

— Скорее, маленький недовольный бес, — усмехнулся, садясь на байк и заводя его.

Девушка еще секунду помялась, после чего перекинула ногу и, наконец-то, обняла меня за талию, прижимаясь к моей спине.

Мы ехали довольно быстро, но при этом аккуратно. В конце концов, я не был настолько крутым гонщиком, дабы на всей скорости гнать, да и к тому же я нес ответственность не только за себя, но и за девушку. Я, безусловно, тот еще козел, но и у меня есть границы. Мне было настолько комфортно, что на каждом светофоре я счастливо вздыхал, а улыбка и вовсе не покидала моего лица. Я чувствовал себя невероятно уютно, словно нахожусь дома, когда Матильда меня обнимала. Это меня, конечно, пугало, но я слишком наслаждался этим ощущением, дабы упустить хоть малейшую секунду. Мы приехали слишком быстро, но и этого времени мне с лихвой хватило, дабы я потерял часть своего рассудка. Пока я находился в тумане, Марголис ловко спрыгнула с байка и буквально впихнула мне в руку шлем, а затем, развернувшись, уже собиралась уйти, но что-то ее задержало.

Она, будто нехотя повернулась полубоком, а после из-под ресниц взглянув на меня, тихо и вместе с тем робко, буркнула:

— Спасибо.

— Не за что, — хмыкнул в ответ, наблюдая за тем как Марголис поспешно отчаливает.

Полдня пролетело в суматохе. Последние дни приемной комиссии были сумасшедшими. Вечно что-то терялось, время поджимало, а списки допущенных к конкурсу еще не были готовы. в пятницу первый творческий конкурс, за которым мне придется следить. Я безусловно был «счастлив», что еще сказать… Все будут уже освобождены, но только не Разумовский, да еще и отец в пятницу приезжает.

М да, вроде не пятница тринадцатого, а ждать от нее хорошего не приходится.

— Разумовский! — проверещал неприятный голос сбоку, что заставило меня поморщится и закатить глаза. — Ты вообще русский понимаешь? На каком языке мне тебе сказать, чтоб до тебя дошло?! Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты смотрел за тем, где студенты указывают номера телефонов?! Когда я говорю за ними смотреть, я говорю не про сиськи, на которые ты, озабоченный извращенец, вечно пялишься! — продолжала кричать на меня староста. — Переделывай! — кинув мне в руки кипу бумаг, приказала, а затем, фыркнув и пробурчав себе под нос нечто похожее на: «непутевый», ушла, а я между тем выдохнул.

Эта староста самая настоящая стерва! Ну и еще она завидует студенткам, что у них есть на что пялиться, а у нее нет. Про себя хихикнув, я вздохнул и принялся за работу…

К слову, закончил я позже обычного и времени на то чтобы перед тренировкой заехать домой у меня не было, поэтому пришлось звонить Баринову и просить, умолять, дабы тот заехал за моей формой. Друг сперва отнекивался, потом пытался перебросить на какого-нибудь другого несчастного, но в итоге за услугу согласился. К слову, об «услуге». Взамен на мою форму и «благородство» Баринова, я должен был забыть все свои шуточки в адрес Марголис. Как сказал Глеб: «Ей и без тебя трудно будет, поэтому держи свой язык за зубами!». Не то чтобы я собирался, но Глебу об этом знать не обязательно, в противном случае попросит что-нибудь другое. Я для вида некоторое время поотнекивался, после чего покорно согласился.

Оставалось десять минут до начала тренировки, а Марголис тем временем не наблюдалось. Не то чтобы я переживал. Впрочем, к черту! Да, я переживал что моя чудная соседка все же сдалась и побоялась прийти, но верилось в это с трудом. Та Матильда, что каждую ночь била об мою стену, как оказалось, боксерскую грушу, не могла так просто сдаться. Небо рухнет на землю, но она не сдастся! Однако, её отсутствие меня все же напрягало.

— Ну, что ребята готовы к тренировкам? — спросил один из парней.

В нашей команде было, на минуточку, два профессиональных игрока, то бишь я и Баринов, многие, кто прежде занимался футболом, одна девчонка, что как минимум будет соперников сбивать с толку, и неплохой вратарь. В любом случае если мы не будем лениться, то победа будет за нами, а значит я буду на особом счету универа, что будет очень кстати.

— Конечно, — вдруг неожиданно раздался женский голос, что заставило меня поспешно обернуться в сторону двери.

Матильда уже стояла в форме, около дверей. Весь ее вид источал непоколебимую уверенность, а в глазах горел вызов. Вероятно, поэтому в её сторону не полетели едкие фразочки, некоторые лишь ей поддакнули. Не знаю, возможно мне показалось, но я надеюсь что — нет, но когда она бегло пробежалась глазами по залу и наткнулась на меня, то казалось, она нашла, то что искала, но затем отвела глаза и, развернувшись, потоптала в женскую раздевалку.

— Как думаете девчонка выдержит? — вдруг подал голос один из игроков.

— Не думаю, — тотчас же ответил, рядом стоящий парень, который, к слову, на отборе проявил себя гораздо хуже Марголис.

— А вот я думаю, что выдержит, — пожал плечами, низенький светловолосый паренек. — Я давно ее знаю. Девчонка- огонь, — добавил он, что заставило меня сузить глаза.

«Интересно, когда же он успел разглядеть в ней этот самый «огонь»?!» — отчего-то недовольно проскользнуло в моих мыслях.

Однако, прежде чем я смог бы одарить его презрительным и весьма недовольный взором, Марголис снова появилась в поле нашего зрения и разговоры о ней тотчас же стихли, словно мы о ней и вовсе не говорили. На подозрительную тишину, Матильда лишь пожала плечами и едва ли заметно улыбнулась. Вероятно, ее вовсе не расстраивало, что ее обсуждают. Я бы даже сказал напротив, забавляет.

Пока я как сумасшедший сталкер за ней наблюдал, она невозмутимо со всеми здоровалась и очевидно в ее планы не входило подойти ко мне, а затем темноволосая разговорилась с Бариновым и мои и так невысокие шансы и надежды вовсе опустились на дно. К счастью, их радушная и, должно быть, очень смешная беседа, судя по вечному хихиканью Марголис, прекратилась, как только дверь спортзала хлопнула и зашел тренер.

— Не зеваем, засранцы! — весьма своеобразно поздоровался с нами тренер.

Мы тотчас же встали в шеренгу, и Марголис, конечно же, подальше от меня.

Создавалось впечатление, будто эта вредная особа меня избегает. Но даже если это и так, то от меня не так просто убежать!

— Сегодня первая тренировка. Что я могу сказать, — шагая, вдоль шеренги и заломив руки за спину довольно серьезным тоном начал мужчина. — У нас получился неплохой состав. Многие ребята играют на уровне, но это не означает, что можно филонить! Не думайте, что другие команды нам уступают! За кубок придется побороться! Поэтому никаких пропусков без уважительной на то причины!

Устал, проспал, не успел, в туалете застрял, — всё это вы будете рассказывать своей бабушке! Дисциплина — прежде всего! Поэтому, если кого-то не устраивает график, кто не готов бороться, кто собирается распускать слюни, просьба покинуть зал! — он замолчал на несколько секунд, и наступила гробовая тишина, после чего он обвел нас строгим взглядом, и проговорил, — Есть такие? Отлично! Прежде чем мы начнем, также следует добавить… Через две недели мы едем в спортивный лагерь. Едут все без исключения!

Пререканий не послышалось, даже малейшего недовольства. Впрочем, и радостных возгласов тоже не наблюдалось. В любом случае ехать придется.

— А теперь приступаем к тренировке, лентяи! — закричал тренер, а после свистнул в свисток.

А дальше были два часа изнурительного труда. К слову, для человека который всю жизнь занимался спортом, а затем беспрерывно бухал и курил, то бишь меня, это было самым настоящим испытанием. Я и вовсе позабыв о режиме, и пожалуй именно в этот момент, осознал насколько скатился. Неудивительно, что меня хотели выпереть из команды. К счастью, я постараюсь все наверстать. Футбол, как бы там ни было, огромная часть моей жизни. Это всегда было моей целью, и то что действительно у меня хорошо получилось. Из-за одного глупого поступка глупо было бы все перечеркивать. В конце концов, нас учили тому, что если ты уже упал, то должен подняться, а не дальше валяться в грязи.

Когда тренировка была окончена, я едва ли дышал, а вот Марголис напротив была бодрячком. В ней было еще столько энергии, будто она не бегала как угорелая по полю, а отдыхала. Ну, и безусловно опять о чем-то болтала с Бариновым. Не то, чтобы я ревновал. Глеб слишком сильно влюблен в Камилу, дабы замечать, что у остальных девушек есть неплохие задницы и сиськи. Но вот что действительно вводило меня в ступор, почему со мной она не болтает так же беззаботно. Почему каждый раз, когда встречаемся глазами их отводит или же хмурится, словно я портил ее настроение одним своим видом. Ведь я помнил, как весело блестели ее глаза тем вечером. Как мы просто говорили и смеялись.

«Нет! Я должен выяснить» — твердо решаю для себя, а затем уверенно направляюсь за девушкой, что бодреньким шагом направлялась в раздевалку.

— Марголис! — крикнул ей в спину и тут ее шаги ускорились, после чего хлопнула дверь раздевалки.

Я даже не удосужился посмотреть по сторонам, прежде чем ворваться следом за ней. Она уже стояла в стойке, будто готовая к обороне. Взгляд жесткий, руки напряжены, а сама кажется готова в меня вцепиться. Я приподнял руки, словно пытаясь этим жестом сказать, что не собираюсь причинять ей вреда.

— Чего тебе, Разумовский? — выплюнула девушка.

И тут я понял, что мне абсолютно нечего ей сказать. Задать вопрос: «Что происходит?»‚ так это было бы по меньшей мере странно, учитывая, что мы даже не являлись друзьями. С каких пор один поцелуй на спор стал для меня чем-то важным?! Стоит ли тогда спросить, чем же заслужил ее немилость‘? Возможно. Но хотел ли я услышать ответ? Не уверен.

В полном замешательстве я почесал затылок, а Марголис между тем сложила руки на груди, очевидно ожидая моих слов.

— Домой подвезти? — задал я самый глупейший вопрос в мире.

Девушка усмехнулась, помотала головой и буркнула:

— Достаточно.

Она проговорила это очень тихо, словно самой себе, а после, расправил плечи, отрезала.

— Меня отвезут.

— Кто‘? — вырвалось у меня прежде чем я себя смог остановить, но судя по ее вопросительному взгляду, вопрос был неуместен и отвечать девушка мне не намеревалась.

— Ясно, — рыкнул я и тотчас же вылетел из раздевалки.

Подвезут ее видите ли! Наверняка опять этот Цукер на горизонте маячит!

В весьма недовольным настроении, я зашел в мужскую раздевалку. Ребята что-то громко обсуждали, и я наверняка бы пропустил мимо ушей, если бы до моих ушей не донеслось имя, которое мне хотелось благословлять и проклинать одновременно.

— Как думаете, кто распечатает эту малышку первым? — наглым голосом произнес один из ребят.

— А ты что сильно хочешь? — усмехнулся другой в ответ, а мои кулаки между тем сжались.

С грозным лицом я повернулся к ребятам, но они не обращали внимание на быка перед которым махали красной тряпкой.

— Интересно… Такая же она шустрая в постели, как и на поле?! — заржал первый.

Я не знал этих ребят достаточно хорошо. В особенности учитывая, что в отборе участвовало не меньше сотни парней, но мне и не требовалось знать их, дабы понять что передо мной стоят самые настоящие игроки. Я и сам когда-то был таким. И да, я пользовался девушками! Расстреляйте меня за это! Но я пользовался теми, кто и сами были отнюдь не против. Этих же парней заводила нечто иное. Интерес, игра, и самого разнообразного типажи девушек, которых можно развести.

— Повтори, — отчего-то напряженный голосом проскрежетал.

— Что? — недоумевающее переспросил парень, повернувшись ко мне лицом, что и стало его роковой ошибкой.

В голову резко ударил адреналин, кровь забурлила, а сам я готов был взорваться.

Со всего размаху, я завел кулак, а затем обрушил его на лицо парня, что заставило его отлететь на шкафчик, тем самым издавая громкий стук.

В два шага я оказался около него, а затем, схватив за шиворот, прошипел:

— Если ты, мудак, хоть пальцем до нее дотронешься, то всех своих костей не сосчитаешь!

В воздухе повисла тишина, я отпустил парня, схватил свою сумку и направился на выход.

Что со мной происходило я и сам не понимал! Откуда такая ярость?! Почему меня бесит упоминание о ней изо рта любого парня?! Почему я крепко сжимаю подоконник, смотря на то, как она садится в машину?!