Глава 10

НИНА

Две недели мы избегаем друг друга, словно два кота, которые едва не сцепились в тёмном переулке. После той аудитории в воздухе висит тлеющая искра, и никто не решается её тронуть. Притворяемся, что всё спокойно. На ужинах, когда собираемся вместе — я, Васька, Слава и он — сидим за одним столом, а между нами ледяная пустота.

Мы смеёмся, шутим, обмениваемся дежурными фразами, но внутри всё кипит. Кажется, никто не замечает, но я уверена: Стёпа видит меня насквозь. Чувствую то же, что и он: тягу, раздражение и полное предательство собственных нервных окончаний.

В универе держимся на расстоянии. Учёба поглощает с головой, и я ловлю себя на том, что отшиваю всех ухажёров без малейшего сожаления.

Никаких вечеринок, никаких отвлечений. Но когда Алинка зовёт на день рождения, отказаться не могу. Она — единственная, с кем мне комфортно. Простая, забавная, без лишнего пафоса, хоть и мажорка. Васька и Слава заняты своей квартирой, так что идти приходится одной.

Придя на вечеринку, сразу понимаю: будет жарко. Половина девчонок уже в купальниках, кто-то смеётся у бассейна, кто-то танцует. Подруга протягивает мне тонкую полоску ткани:

— В бассейне вода тёплая, надевай, не парься, — подмигивает она. — Уверена, сразишь всех наповал.

Я фыркаю, но иду переодеваться. Спускаюсь к воде, стараясь держать спину ровно, а на лицо натягиваю дежурную улыбку. Пацаны реагируют ожидаемо: свист, комплименты, липкие взгляды. Отмахиваюсь от всех.

И вдруг чувствую тот самый взгляд, от которого по коже бегут искры.

Стёпа стоит у противоположного края бассейна. В одних шортах. Торс голый. Желудок мгновенно сводит судорогой.

Чёрт, на фоне остальных он слишком выделяется. Широкие плечи, поджарый, жилистый силуэт — как у бойца смешанных единоборств. Косые мышцы пресса сильно выделяются, чёткий, резкий рельеф…

На правом предплечье пара неярких татуировок, которые только добавляют ему опасного шарма.

Я сглатываю, притворяясь, что блондин не произвёл на меня никакого впечатления. Подхожу к воде и ныряю ощущая, как каждая мышца напрягается от холода и адреналина. Плыву, сосредоточившись на гребках, а не на волнении, что бьёт в висках.

И тут под водой сталкиваюсь с кем-то. Лица почти касаются, глаза встречаются. Сердце делает кульбит и словно вылетает из груди. Выныриваем одновременно.

— Ты что здесь делаешь? — выдыхает Стёпа.

— Вообще-то это день рождения моей подруги. А ты что здесь потерял?

— Ни одна стоящая вечеринка не проходит без Аксёновых. Нас зовут первыми.

Вот же воображала.

— Ты мешаешь мне плавать, — шиплю, хотя внутри всё дрожит. — Нам лучше держаться на дистанции.

— Ага… на дистанции, — повторяет он с хитрой полуулыбкой. Взгляд мгновенно тяжелеет, становясь похожим на грозовой фронт. — Только вот у нас с тобой это как-то не очень получается, Симонова.

Я отталкиваюсь от него, поднимая брызги. Сердце барабанит по рёбрам.

— Не начинай, — говорю сквозь зубы, — или случайно тебя утоплю.

— Случайно? — ухмыляется, и его глаза сверкают. — Ты что, боишься меня?

— Ещё чего! Размечтался!

Я чувствую, как раздражение мешается с чем-то совершенно неуправляемым. Эта смесь тянет меня к нему, как магнит.

— Симонова, ты не можешь быть такой… — тихо, почти шёпотом. Он обрывает себя на полуслове, хмуро оглядывая мой купальник. Словно хочет добавить «запрещённо привлекательная», но сдерживается.

— А ты не можешь быть таким… — отвечаю я. «Сексуальным», — договариваю мысленно.

— Ты хоть понимаешь, что творишь?

— Да, знаю, — улыбаюсь. — И тебе это явно нравится.

— Однозначно нравится, — чеканит он.

В голове бардак. Вылезаю из воды, ошущая на себе его взгляд, который буквально обжигает мокрую кожу.

Аксёнов идёт за мной. Не бежит — походка плавная, хищная. Знаю, что он думает о том же: почему так трудно просто игнорировать друг друга?

Я поднимаюсь на второй этаж, спешу закрыться в ванной. Влечение переходит все границы, мне нужно домой, в холодный душ. Рука уже на ручке, но Стёпа успевает подставить ногу, блокируя дверь.

— Аксёнов! — выдыхаю сердито.

— Нина… — голос низкий, вибрирующий. — Тебе не сбежать.

Он протискивается внутрь, заставляя меня потесниться.

— Зачем бегаешь, если сама знаешь, что не сможешь игнорировать?

Запирает замок. Звук отрезает нас от остального мира.

— Ты… — вздыхаю, не в силах закончить фразу. Он уже слишком близко. — Просто оставь меня в покое!

Блондин смотрит так, что в животе начинает сладко ныть.

— Что тебе надо? — шепчу, стараясь сохранять контроль, но неистовый пульс пульсирует по всему телу.

— Хочу, чтобы ты перестала убегать, — его пальцы касаются моей щеки.

— Нам лучше не… — начинаю, но слова теряются.

Тишина звенит, а напряжение горит ярче софитов. Понимаю: одно прикосновение — и мы перейдём черту, за которой нет дороги назад.

— Остановись, — произношу лишь губами.

Он ухмыляется, и в этой ухмылке столько наглости, что кровь закипает.

— Не могу, — шёпот Аксёнова запускает табун мурашек по спине.

Дыхание рваное у обоих. Стёпа делает шаг. Отступаю, пока бёдра не упираются в холодную мраморную столешницу раковины. Он рассматривает меня настолько жадно, что я невольно закусываю нижнюю губу.