Глава 55. Бешеный

Зал ревёт, как ёбаная стая диких зверей. Меня буквально разрывает от агрессии и адреналина, сердце херачит в груди с такой скоростью, что вот-вот выпрыгнет на хер наружу.

Дрянь, которую подсунула эта шлюха, делает своё дело: перед глазами кровавый туман, сознание кипит, а каждый удар отзывается в теле как чистый, первобытный кайф.

Я бью быстро и жёстко, наслаждаясь каждым глухим звуком удара кулака по телу противника. Уверенно блокирую его попытки атаковать, перехожу в контратаку, и мои удары летят точно в цель — в рёбра, в лицо, в печень. Ярость переполняет, заставляя действовать на грани. Противник еле стоит на ногах, но я намеренно тяну время. Мне нужен этот бой, нужна эта боль, чтобы вытеснить яд из своей крови.

Толпа орёт, сходя с ума, скандируя мою кликуху:

— Бешеный! Бешеный!

Женские голоса визжат, выкрикивая пошлости и предложения. Мимоходом взглядом выцепляю её лицо — милаха стоит возле края, прижав руки к груди. Глаза огромные, испуганные до пиздеца, но она не отводит взгляда. Её страх и одновременно присутствие здесь заводит ещё сильнее. Адская смесь эмоций заставляет меня жаждать крови ещё отчаяннее.

Отправляю противника мощным боковым ударом в канаты. Он сгибается пополам, едва не падая, но успевает удержаться. Толпа орёт ещё громче. Ярость захлёстывает с новой силой, и я бросаюсь вперёд, с размаху пробивая апперкотом ему в подбородок. Голова противника откидывается назад, он шатается, пытаясь удержаться на ногах.

Звучит гонг, конец очередного раунда. Мой противник валится в свой угол, хватая воздух ртом, пытаясь прийти в себя. А я словно бешеный пёс кружу по рингу, не желая останавливаться ни на секунду. Мне не нужен отдых. Наоборот, эта пауза ещё сильнее заводит меня, заставляя желать следующего раунда как наркотика. Я хочу драки, хочу крови, хочу видеть, как он валится на пол, сломанный и побеждённый.

Время тянется мучительно медленно, но вот гонг звучит снова, и я врываюсь в бой, словно загнанный зверь, выпущенный из клетки. Наношу удар за ударом, жёстко, беспощадно, методично превращая лицо и тело противника в кровавое месиво. Вижу его страх, вижу боль, и меня это только больше заводит.

Очередной сильный удар, и мой соперник снова падает, цепляясь руками за канаты, чтобы встать. Толпа снова взрывается криками, требуя большего.

— Добей! Добей его, Бешеный!

Снова взглядом нахожу её — милаха бледнее, чем была до этого. Она едва держится на ногах от страха, но не уходит, не убегает. Смотрит на меня так, будто впервые видит. И именно это отрезвляет меня на пару секунд. Я резко отвожу взгляд, снова фокусируюсь на противнике. Внутри всё снова вспыхивает, я рву дистанцию, приближаясь, чтобы закончить бой так, как нужно мне.

Пускай все смотрят. Пускай боятся. Я покажу, на что способен Бешеный.

И именно в этот момент меня резко осеняет: милахи нет. Её лицо исчезло из поля зрения, и паника мгновенно пробивает меня насквозь. Отвлекаюсь всего на секунду, но этого хватает, чтобы пропустить мощный удар прямо в челюсть. Голова дёргается в сторону, мир на секунду темнеет, и я лечу назад, тяжело приземляясь на спину.

Адская боль тут же пронзает бок — именно там, где эта грёбаная рана. Перед глазами вспыхивают яркие пятна, я рычу от злости и боли. В голове лишь одна мысль: «Где девчонка?!»

Подрываюсь на ноги, кровь шумит в ушах так, что не слышу ничего, кроме собственного дыхания и ударов сердца. Всё тело словно пылает, рана жжёт невыносимо, но по хер. Сейчас главное — найти милаху.

Бой длится ещё три мучительных раунда. Я буквально чувствую, как из меня выходит вся дурь, которую мне подсыпали. Противник уже еле держится на ногах, а я просто играю, чтобы дотянуть до конца, выбивая из себя остатки агрессии. Вижу, как он снова и снова пытается атаковать, но мои удары становятся всё сильнее и точнее.

Наконец, последний удар. Противник валится на пол, толпа взрывается криками и аплодисментами, а я даже не жду объявления победителя. Срываюсь с ринга, несусь через зал, и люди сами расступаются передо мной, видя моё состояние.

Яр встаёт на пути, пытаясь остановить, в глазах тревога:

— Бешеный, блядь, у тебя кровь хуярит! Ты какого хера не сказал, что подстреленный?

Я останавливаюсь, тяжело дыша, но взгляд не отвожу. Голос мой звучит холодно и угрожающе:

— Где Богдана? Она была в зале, я видел. Куда она делась?

— Бешеный, там док приехал, пошли, тебя зашьют… — Яр пытается уйти от ответа, взгляд отводит, но я резко хватаю его за плечо, сжимая так, что тот вздрагивает.

— Где она, сука?!

Яр сглатывает, смотрит в сторону, явно не желая говорить.

— Нет её. Ушла твоя Богдана.

Сердце пропускает удар. В голове гулко стучит одна-единственная мысль:

— Куда?

Яр молчит несколько секунд, а потом с трудом выдавливает:

— Она с ментом уехала.