Глава 57

Я не знаю, кто там приехал, но очень сильно надеюсь, что этот кто-то мне поможет. Потому что я уже не уверена ни в чём, что может произойти дальше.

Мне очень страшно и обидно. Обидно, что вот так всё.

Да, возможно, мне стоило рассказать о том, что я раньше встречалась с Зориным. Но ведь ничего не было. Я всегда, всегда защищала Рамиля. А он… Он мне не верит. Даже сегодня я ни одного вопроса не задала про ту женщину. Потому что знаю, что Рамиль бы не стал, даже под этой гадостью. А он…

— Рамиль.

От знакомого голоса у меня подкашиваются колени. Голос Демьяна звучит как спасительный марш. Господи, наверху точно кто-то есть. Спасибо. Я сама набирала его номер, но он был не на связи.

Я слышу уверенные шаги Демьяна. Звук тяжёлый, настойчивый. Внутри меня появляется слабая надежда, и одновременно сердце тревожно ускоряется. Рамиль тяжело дышит, и это ещё больше пугает.

— Демьян, свали… — рычит он угрожающе, и у меня по спине пробегает холодок.

— Ты меня с кем-то перепутал, брат. Свалить ты будешь говорить кому-то другому. Отпусти девчонку, — голос Демьяна звучит ровно, спокойно, но с такой стальной ноткой, что спорить с ним кажется невозможным.

Рамиль стискивает челюсти так, что мышцы на его скулах напрягаются. Он явно борется с собой, но наконец его пальцы разжимаются, освобождая меня. Я моментально отпрыгиваю на шаг назад, почти спотыкаясь. Демьян тут же ловит меня за плечи, резко разворачивает к себе. Его внимательный взгляд сканирует меня, проходясь по лицу, глазам, плечам, будто он проверяет, всё ли со мной в порядке. От этой внимательности на глазах моментально проступают слёзы облегчения и благодарности.

— А теперь дай нам поговорить наедине, — снова рычит Рамиль, и я понимаю, что его гнев ни на секунду не утих. Голос звучит даже опаснее, чем прежде.

Я вздрагиваю и умоляюще смотрю на Демьяна. В моих глазах он явно читает страх и беззащитность, и в ответ его взгляд становится ещё более жёстким.

— Мне кажется, вы уже наговорились, — холодно произносит Демьян, оборачиваясь к Рамилю. — Богдане пора ложиться спать. А вот мы с тобой поговорим наедине. Давно у нас не было долгих, личных разговоров.

Он мягко, но уверенно отодвигает меня в сторону, чтобы стать между мной и Рамилем. Теперь я чувствую себя защищённой. Впервые за сегодняшний вечер моё дыхание начинает выравниваться, а паника постепенно уходит, уступая место облегчению и благодарности.

Демьян быстро подходит ближе, встав между мной и Рамилем, буквально отгораживая меня собой. Я смотрю на его спину и на мгновение закрываю глаза, пытаясь отдышаться и хоть немного успокоиться. Сердце стучит так громко, что я почти ничего не слышу, кроме собственного пульса.

— Уйди с дороги, Дем, это не твоё дело, — рычит Рамиль, и его голос звучит настолько жутко, что я невольно отступаю ещё на шаг.

— Моё, Рам. Это как раз таки моё дело, — спокойно отвечает Демьян, и его голос звучит твёрдо и уверенно, словно он совершенно не боится того, каким сейчас стал Рамиль.

— Демьян, бля, дай мне с ней поговорить! — взрывается Рамиль, и я вижу, как он делает шаг вперёд, но Демьян даже не шелохнулся, спокойно и твёрдо выдерживая его взгляд.

— Давай без лишних движений, Рам, ты охуенный боец. Но снести меня с дороги вряд ли получится быстро, — голос Демьяна звучит строго, почти угрожающе. — Ты влип в дерьмо, но девочка тут точно ни при чём. Успокойся и подумай.

От слов Демьяна Рамиль замирает, словно его пронзило электрическим разрядом. Несколько секунд в полной тишине, напряжение такое, что, кажется, воздух сейчас лопнет.

Рамиль смотрит на меня, и я моментально задерживаю дыхание. Что-то в его взгляде меняется, в нём мелькает что-то такое, отчего внутри всё болезненно сжимается.

Но… Но я всё равно хочу уйти. Хочу просто побыть одна, чтобы перевести дыхание, подумать. Потому что я… я больше не понимаю, что происходит между нами.

— Богдана, с тобой всё хорошо? — спрашивает Демьян, не оборачиваясь ко мне.

— Да, я… Всё хорошо, — тихо отвечаю, хотя голос предательски дрожит.

— В моей машине водитель, — продолжает Демьян тем же спокойным тоном. — Скажи ему, куда захочешь, чтобы он тебя отвёз, и он отвезёт.

— Милаха… — голос Рамиля звучит как глухой рык, полный угрозы и одновременно какой-то болезненной просьбы. Он делает шаг вперёд, но Демьян выставляет руку, останавливая его.

Я резко вздрагиваю, слыша этот рык, и ускоряю шаг.

— Спасибо, — хриплю тихо и быстро направляюсь к машине, крепко обнимая себя за плечи, словно пытаясь удержать себя от того, чтобы не развалиться прямо сейчас, прямо здесь, посреди этого проклятого моста.

Водитель, увидев меня, мгновенно открывает дверь. Я забираюсь внутрь, проваливаясь на сиденье, и только сейчас, позволяю себе выдохнуть. Слёзы сами собой начинают катиться по щекам, и я уже не пытаюсь их сдерживать.

— Куда ехать? — голос водителя звучит тихо, но я не отвечаю. Несколько долгих секунд пытаюсь понять, куда действительно я хочу уехать. В нашу квартиру точно нет. К маме? Тоже нет. Остаётся только один человек.

Я называю адрес Карины. Пишу быстро ей сообщение. Спрашиваю, могу ли к ней приехать. Карина задаёт много вопросов. Но среди всего этого потока слов я получаю согласие. Она меня ждёт. Блокирую экран.

Машина мягко трогается, и я откидываюсь на спинку сиденья, прикрывая глаза. Я впервые в жизни чувствую себя настолько потерянной и разбитой. Внутри всё ноет, горит и трещит по швам. Единственный человек, которого я так сильно люблю, которого всегда защищала, теперь превратился в человека, который меня пугает.

И самое страшное, я не знаю, смогу ли я после этого снова ему доверять.

В квартиру Карины я захожу в ужасном состоянии. В машине я окончательно расклеилась и не смогла себя собрать.

— Господи, Богдана, что с тобой такое?! — подруга моментально охает, закрывая за мной дверь и внимательно рассматривая меня, словно пытается понять по моему лицу, что произошло. В её глазах мелькает что-то странное, что-то такое, чего я раньше не замечала.

— Мы поругались с Рамилем, можно я у тебя переночую? — тихо спрашиваю, чувствуя, как голос предательски дрожит. Рассказывать ей всё прямо сейчас я просто не в состоянии.

— Конечно! Боже! — Карина округляет глаза, явно представляя самые ужасные варианты, но одновременно её губы поджимаются в странной полуулыбке, которая тут же исчезает. — Он тебя ударил? Изменил? Выставил на улицу?

— Карина… — устало вздыхаю, показывая взглядом, что сейчас не время для подробностей.

— Прости-прости, проходи на кухню, — она тут же осекается, делая приглашающий жест, но снова бросает на меня какой-то непонятный, задумчивый взгляд. — Хочешь что-то выпить?

Эта идея кажется мне как никогда кстати.

— Я бы выпила, — согласно киваю. Выпила бы и заснула, забыв о сегодняшнем дне.

— У меня есть текила, коньяк… — начинает перечислять подруга, и я моментально кривлюсь.

— А чего-то проще нет? Вино, например?

— Ну нет, у мамы в баре такого нет, — она пожимает плечами, явно расстроенная моим выбором.

— Тогда, может, ромашковый чай? — предлагаю, чувствуя, как даже от одной мысли о крепком алкоголе меня начинает слегка подташнивать.

Карина вздыхает и быстро начинает суетиться у чайника. Подруга как будто какая-то нервная. Постоянно что-то проверяет в телефоне. Тихо ругается. Но я не в том состоянии, чтобы это анализировать. Я сажусь за стол, обхватывая голову руками, и стараюсь не думать о том, что будет дальше.

Через несколько минут подруга ставит передо мной кружку с ароматным горячим чаем и садится напротив, глядя на меня слишком внимательно.

— Ну, так что всё-таки случилось с твоим Бешеным? — начинает она осторожно, но с плохо скрываемым любопытством.

Её телефон снова вибрирует, и она переворачивает его экраном вниз.

— Карин, правда, не хочу сейчас это обсуждать, — раздражённо вздыхаю, чувствуя, как напряжение снова начинает нарастать.

— Ладно, ладно, — подруга поднимает руки, словно сдаваясь, но тут же снова говорит: — Просто ты же понимаешь, я переживаю. Он странный какой-то…

Я делаю несколько больших глотков чая, пытаясь скрыть раздражение и боль. Вкус напитка какой-то странный, у меня дома ромашковый чай совсем с другим привкусом.

— Карина, хватит, пожалуйста, — устало говорю, прикрывая глаза и массируя виски. Голова слегка кружится, и я списываю это на усталость и пережитый стресс.

— Хорошо, не буду, — слишком легко соглашается она. Голос её звучит каким-то странным, отдалённым, словно доносится издалека.

Меня начинает медленно клонить в сон, веки тяжелеют, и я слегка пошатываюсь на стуле. Карина внимательно наблюдает за мной, её взгляд становится ещё более странным, словно она чего-то ждёт.

— Богдан, тебе нормально? — спрашивает она, но голос звучит уже слишком приглушённо, словно сквозь толстое стекло.

— Я… Я что-то устала, — тихо шепчу, и мои глаза начинают закрываться сами собой.