Глава 28.1

Сердце грохочет так, что, кажется, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Парень стоит напротив, не торопится. Он явно наслаждается моментом, наблюдает за мной.

Я напрягаю память, пытаюсь вспомнить его имя. Рамиль его как-то называл. Он много что этому парню кричал. Они и матами обменивались. Но там среди всего этого имя было. Тамерлан? Тарзан? Тамир… Точно! Тамир!

— Слушайте, я же объяснила. И мне вообще идти нужно. Ага. Делишки там. Котёнка искать. Занята в общем… — голос предательски дрожит. Парень меня всё ещё не отпускает.

— Я вот всё понять не могу… — он лениво наклоняется ближе, его пальцы лениво скользят по пряди моих волос, вызывая ледяные мурашки по коже. — Ты вообще соображаешь, куда влезла? Или такая роскошь, как мозги обошла тебя стороной?

Ресницами хлопаю. Пытаюсь осознать действительно ли он это сказал. Он меня же тупой назвал, да?

— Я не буду отвечать тем же. Потому что меня хорошо воспитали. Но знайте, что вы невоспитанный и… — замолкаю, потому что в глаза его вглядываюсь, пытаясь найти там хоть каплю снисхождения. Но в этих тёмных глазах только ленивый интерес и что-то, отчего внутри пробегает холод.

— Решила, что если Суворов рядом, то ты неуязвима?

Я хочу ответить, но не успеваю. Он на палец локон моих волос накручивает. Меня прошибает дрожь, но я не могу двинуться.

— Я буду кричать!

— Чего ты боишься? — его голос звучит почти заботливо, но я не верю ни одному слову. — Думаешь, я причиню тебе боль?

— Д… Да! — выпаливаю, срываясь на высокую ноту.

Тамир усмехается. Он прекращает меня трогать и от этого у меня получается дышать.

— Молодец, учишься думать, — лениво протягивает он. — Но слишком медленно.

Я не понимаю, что он имеет в виду, но потом слышу знакомые шаги. Молюсь всем богам, чтобы это был тот, кого я хочу увидеть больше всего на свете. Рамиль.

И я готова завизжать от счастья, когда вижу Бешеного. Божечки. Спасибо.

— Этого котёнка ты проебала? — с хищной ухмылкой бросает Тамир, скользнув взглядом по Рамилю.

Я дёргаюсь так резко, что, чуть ногу не подворачиваю. Бросаюсь к Рамилю, хватаюсь за его куртку, прижимаюсь.

Бешеный замирает на секунду. Явно в шоке. Но после меня к себе прижимает.

— Милаха, ты какого не в тачке? — Рамиль рявкает. По голосу слышно, что злой.

— Я просто… а он… я… — я ловлю ртом воздух, пытаясь выдать хоть, что-то связное. — Он мне угрожал!

Тамир громко смеётся, кидая на меня ленивый взгляд.

— Угрожал, говоришь? — насмешка в голосе только подливает масла в огонь. — Скорее я просто показал, что может быть, если тебя недоброжелатель найдёт.

А он, значит, доброжелатель?! Хамло это!

Я готова убить его взглядом. Готова сорваться с места и разнести всё вокруг, но Рамиль вздыхает, не глядя на меня, а потом цапает за талию, притягивая обратно к себе.

— Твою мать, милаха, ты реально без инстинкта самосохранения, — рявкает Рамиль. — В тачку пошли.

Я готова протестовать, но слишком трясусь. Внутри всё ещё буря эмоций, и мне плевать, что я выгляжу слабой — главное, что я больше не одна в этом чёртовом месте.

— Он… он…

— У меня в бардачке фляга есть. Там вискарь. Выпей — успокойся. Я сейчас вернусь.

— Рамиль!

— Ты сказала, что поняла. Что из тачки не высунешься.

Его лицо меняется. Он другим становится. Очень суровым. Я язык прикусываю. Потому что страшно становится. И мозги потихоньку из отпуска возвращаться начинают.

— Я… мне мама позвонила. А связи нет, и…

— Ну пускай тебя подстрелят, правда? Тогда мама точно волноваться не станет. Ебать, милаха, ты, конечно….

Рамиль зубы стискивает. Взглядом меня злым вспаривает.

— Я… но я же не знала, что будут стрелять, я…

Я говорю тихо. Потому что начинает доходить, что я идиотка.

— Тебе мало того что я сказал не выходить?

Рамиль же продолжает злиться. И, наверное, имеет право.

— Я… нет, прости. Я не специально.

Бешеный тяжело вздыхает.

— Дверцу захлопни. Сейчас много мата будет. Побереги свои хорошенькие ушки.

И разворачивается, и идёт к Тамиру, который продолжает нагло улыбаться.

Ой-ой, что сейчас будет… Я послушно захлопываю дверцу, потому что нарываться на злого Рама больше не хочется.