Глава 29. Бешеный

Я молча наблюдаю, как милаха сидит в тачке. Дверь закрывает, но взгляд ещё долгое время у меня на спине. Пиздец, конечно. Она до сих пор трясётся. Кулаки сами собой сжимаются.

Сука, Тамир. Ну какого хера, а?

Я разворачиваюсь и медленно иду к нему. Он не торопится. Стоит, лыбится, руки в карманы засунул. Спокойный, как удав, вообще не напрягается. Его это даже забавляет. Ему реально смешно.

— Тамир, блядь, аккуратней базарить нужно, — рычу, останавливаясь перед ним. — Ты мне девчонку до икоты запугал, какого хуя?

— А какого хера она по складам прыгает так, будто жизнь лишняя в кармане? — без тени улыбки отвечает Тамир, глядя мне прямо в глаза. — Охранник Шаха в воздух пульнул — это заебись? А если бы не туда? Если бы ей мозги вышибло?

Я стискиваю зубы. Внутри всё кипит. Потому что он прав. Но это не значит, что я не злюсь.

— Это не твоя работа, Там, — голос хриплый, напряжённый. — Я сам разберусь.

— Нужно было мимо пройти? — Тамир хмыкает, голову наклоняет. — Да она, походу, вообще не врубается, где находится. И ты хорош, нахер сюда девку тащить?

— Врубится, — жёстко отвечаю. — Я ей объясню.

— Поздно объяснять, когда её башку по асфальту размазывает. — В голосе Тамира ленивое раздражение. — Если ты её на стрелки собрался тягать, то хоть научи пули подавать. Или броник ей купи.

Я скриплю зубами.

— Завязывай. Выбора другого не было. Иначе я бы её не потащил. Она поняла всё. Больше не сунется.

Тамир усмехается, качает головой.

— Ну давай, расскажи мне ещё, как ты бабе запретишь делать хуйню, и она послушается. Я обожаю сказки.

Я делаю шаг вперёд.

— Перегибаешь, Там. Сворачивайся. Настроение и так хуёвое. Руки чешутся в спарринге с кем-то сойтись. Ты же пас?

— У меня игра завтра. А вот после неё — я весь твой. Давно твою рожу самодовольную не начищал.

Скалюсь. Самоуверенный придурок. В прошлый раз после нашего спарринга пришлось тренеру лапшу на уши чистить, где его так отмутузили. Для меня вообще загадка, как его ещё из команды не прут. Игрок он охуенный, спору нет. Но дисциплина — это пиздец. Тамир как бомба замедленного действия. Хуй угадаешь, когда рванёт.

— Ну так не нарывайся перед игрой.

— Значит, отрицать не станешь?

Скалится довольно.

— Чего?

— Что эта девчонка тебе мозги поплавила.

Воздух между нами накаляется. Глаза в глаза. Мы всегда так. Всегда в упор.

— Хероту не неси, — говорю ровно.

Тамир смотрит секунду, потом лениво кивает.

— Ну-ну.

Я провожу рукой по лицу, стискиваю зубы и ухожу. Потому что, если останусь ещё хоть минуту, заведусь окончательно. Тамир знает, как нажимать на кнопки.

Сажусь в машину, ловлю взгляд милахи. Она смотрит тревожно, кусает губу.

— Всё хорошо, милаха, — бурчу. — Поехали домой.

Дорога тянется молча. Я злюсь. Кулаки сжимаются на руле, пальцы белеют. Эта упрямая девчонка могла реально вляпаться по-крупному. Её трясёт, но всё равно пытается разговор завести.

— "Красный Сектор", — милаха читает с бумажки, которая ей на колени слетает, — это что значит?

— Это склад так называется, на котором ты котят искать любишь.

— Рамиль, я… — её голос осторожный. — Я правда не думала, что так выйдет. Я случайно.

Молчу. В груди ещё бурлит злость. Понимаю, что у неё плана не было башней пулю словить. Я на себя даже больше злюсь, что на слово поверил, а не тачку закрыл.

— Извини, — тише добавляет она.

Резко торможу возле её дома. Секунда — и я притягиваю милаху к себе. Крепко, резко. Так, что она на колени чуть не падает.

— Вот так извиняться надо, милаха, — хриплю, прежде чем прижимаюсь к её губам.

Целую жадно, грубо. Забираю воздух. Моя. Потому что, если кто-то ещё хотя бы попробует её тронуть, порву нахер.

Она дрожит в руках, но не отстраняется. Вжимается. Чувствую, как пальцы цепляются за мою куртку. Хрипло выдыхаю, потом медленно отпускаю её.

— А теперь пошли с мамой знакомиться, — ухмыляюсь, откидываясь на сиденье.

Но в этот момент раздаётся звонок. Я бросаю взгляд на экран.

На дисплее высвечивается "Мот".

Хмурюсь, ещё пару секунд держу взгляд на телефоне, они все сговорились в один день вопросы решать?

— Походу маму перенести придётся.

— Хорошо.

Тут же выдаёт милаха. Звонко. Улыбку сдержать пытается.