Глава 49

Я быстро набираю ответ Никите, пальцы нервно прыгают по экрану телефона. Нет, я точно не позволю себе сесть к нему в машину. Представляю лицо Рамиля, если он узнает, что я не просто встретилась с Зориным, а ещё и разъезжала с ним по городу на глазах у всего университета. Меня аж передёргивает от этой мысли.

Мы с Никитой договорились встретиться в кафе неподалёку. Единственная причина, почему я согласилась — я дала ему слово. Тогда, когда он не устроил разборки и не сделал хуже, я обещала ему этот разговор. И обещания нужно держать, даже если сейчас внутри всё протестует и пытается отговорить меня.

Честность перед собой — вот ещё один неприятный пункт, который сейчас крутится в голове. Никита слишком долго был моим другом, и слишком много хорошего мы с ним прошли вместе. Я до сих пор не знаю, возможно ли сохранить хотя бы крохотную часть этой дружбы в будущем. Сейчас кажется, что нет, особенно учитывая его отношение к Рамилю. Но я не могу просто взять и вычеркнуть всё то, что Никита сделал для меня. Это было бы несправедливо.

Сажусь за столик в углу кафе, заранее оговорив с Никитой, что встреча не продлится дольше часа. Мне важно вернуться в университет и позвонить водителю Рама, чтобы тот меня забрал. Я стараюсь не думать о том, как всё это выглядит со стороны. Наверное, плохо. Даже очень. Но я просто обязана разобраться в ситуации, в первую очередь ради себя.

Сердце неприятно колотится, когда вижу через окно, как Никита выходит из своей машины и направляется в кафе. Он выглядит сосредоточенным и напряжённым, и это только добавляет моей нервозности. Делая глубокий вдох, я готовлюсь к сложному разговору, стараясь убедить себя, что поступаю правильно.

Никита садится напротив меня за столик и бросает внимательный взгляд, отчего я моментально чувствую, как внутри всё сжимается от напряжения. Он пытается выглядеть спокойным, хотя напряжённые линии вокруг его глаз говорят об обратном.

— Что будешь? — спрашивает он, голос звучит ровно, даже дружелюбно.

— Я уже заказала себе кофе, — тихо отвечаю, стараясь не смотреть ему прямо в глаза. Вместо этого начинаю нервно крутить в пальцах салфетку, будто это может помочь успокоиться.

— Тогда мне то же самое, что и девушке, — коротко кивает официанту Никита и переводит на меня внимательный взгляд, от которого становится не по себе.

Сглатываю, заставляю себя собраться и, наконец, поднимаю глаза:

— Никит, если ты собрался опять давить на меня через маму, давай не будем тратить время, хорошо? Я не люблю манипуляции.

Он чуть сжимает челюсть, но голос остаётся спокойным:

— В своих отношениях с матерью будешь разбираться сама. Я хочу поговорить о другом.

— Значит, наша любимая тема? — грустно усмехаюсь я. Конечно, в последнее время кроме Бешеного мы с Никитой больше ни о ком не говорим.

— Я, если честно, мало понимаю, Богдан, — Никита наклоняется немного вперёд, внимательно глядя мне в глаза. — Я человек, который был с тобой с самого детства. Мы столько всего прошли вместе. Но ты почему-то приняла сторону неизвестного тебе человека, а я вдруг оказался врагом народа.

— Никит, Рамиль не чужой мне человек, — резко отвечаю, чувствуя, как внутри начинает закипать злость. — И ты прекрасно знаешь, что ты сделал подлую вещь. Ты говорил, что не станешь рассказывать моей матери обо всём, и тут же нарушил своё слово. Но даже не это хуже всего. Я слышала твой разговор про Рамиля.

— И тут же понеслась его спасать! — в его голосе проскальзывает раздражение.

— Ты хотел убить людей, Никита, — тихо и чётко произношу я. — Это даже страшно произносить вслух.

Он тут же перебивает, почти шипит:

— Мразей, которые поставляют оружие незаконным путём. Оружие, из которого потом убивают мирных людей!

— Прекрати, — резко обрываю его, чувствуя, как голос начинает дрожать от возмущения.

Наступает тишина. Официант аккуратно ставит перед нами чашки с кофе и быстро уходит, почувствовав напряжённую атмосферу.

— Богдана… — пытается продолжить Никита, но я тут же перебиваю.

— Нет. Это всё просто слова. И если ты думаешь,

что можешь вот это всё вывалить на меня и я тебе поверю, то ты обо мне явно не самого высокого мнения, Никита.

Он раздражённо сжимает кулаки, смотрит на меня тяжёлым, обвиняющим взглядом:

— Ты правда хочешь закрывать на это глаза? Как и на то, что Бешеного в тебе заинтересовало только то, что ты мне дорога? Ни разу не подумала о том, что он с тобой играет, чтобы больше узнать о моих делах?

Медленно выдыхаю, чувствуя, как сердце громко бьётся в груди. Голос звучит ровно и почти без эмоций:

— Это всё? Или ты ещё что-то хотел мне сказать?

Никита не сдаётся, наклоняется ближе, его голос становится ниже, настойчивее:

— Пошевели мозгами. Разве он не добился своего? Разве не узнал благодаря тебе о том, что я собираюсь делать?

Чувствую, как виски начинает сдавливать от напряжения. Понимаю, что зря пришла сюда. Зря надеялась сохранить хоть какие-то дружеские отношения.

— Никит, поспрашивай на работе, может у кого-то есть знакомый психолог. Тебе бы не помешало с кем-то поговорить, — резко встаю из-за стола, уже не скрывая раздражения. — А вот это всё я слушать больше не буду. Надоело.