Глава 50.1. Бешеный

Чёрт, она умеет бесить. Умеет цеплять. И всё это — за одну долбаную фразу.

— Скажи, что скучал, — хрипит мне в ухо. И смотрит так, будто реально считает, что может диктовать мне правила.

Рука её на мне. Движется медленно. Уверенно. Проклято чувственно. Она знает, что делает. Маленькая ведьма.

Я замираю на секунду. Просто потому, что хочется смаковать момент. Услышать, как она дышит. Как сбивается её голос, как бьётся сердце.

— Скучал, — шепчу, играясь языком с её мочкой. — По тому, как ты подо мной стонешь. Как царапаешь спину. Как хватаешься за простыни, когда я тебя трахаю…

Она вздрагивает. Чувствую, как её пальцы сильнее сжимают мой член. Она уже не играет. Она тоже горит.

— Не дразнись, милаха, — рычу, вжимая её сильнее в себя, ловлю её губы. Целую, почти разрывая. Глубоко. Владею каждым миллиметром.

Мои пальцы внутри неё. Влаги становится больше. Моя отзывчивая девочка. Она рвётся к разрядке, но я не тороплюсь.

Отрываюсь от поцелуя, смотрю ей в глаза:

— Ты не кончишь, пока не попросишь красиво.

— Не буду, — выдыхает. Но глаза горят. Она на грани. И ей это нравится. Девчонка сама тянет на провокацию, сама же потом и сгорает.

— Говори, — шепчу. И большим пальцем снова нажимаю на клитор. Круговыми. Медленно. — Скажи что хочешь. Что, соскучилась.

Она выгибается, упрямится. А я хочу, чтобы она сдалась.

— Давай, милаха, — рычу, впиваясь губами в её шею. — Я сделаю тебе так хорошо, что ты забудешь, как дышать. Только скажи…

Она дрожит. Вся. Губы сжаты, взгляд упрямый — но тело уже не слушается. Оно за неё просит.

Я это чувствую. С каждым движением пальцев — всё сильнее. Она почти сдалась. Почти.

— Ну? — наклоняюсь к её уху, языком едва касаюсь кожи, — давай, милаха. Скажи, что скучала. Что хочешь, чтобы я тебя добил. Чтобы стёр тебе память этим грёбаным оргазмом.

Она хрипит, сжимает пальцы в кулаки, будто может что-то контролировать, но…

— Я скучала, — выдыхает, наконец. Хрипло. Почти на всхлипе. — Скучала, псих ты ненормальный… по всему. По тебе. По тому, как ты смотришь. Как берёшь. Как набрасываешься на меня, потому что тоже скучал.

Сучка.

Меня изнутри рвёт. Грубо. Жадно. Потому что, блядь, я тоже. Я тоже скучал.

— Хорошая девочка, — выдыхаю в ответ и, наконец, позволяю пальцам ускориться. Довожу её, как обещал. Смакую её стон, дрожь, то, как её ногти впиваются в мои плечи. Как выгибается. Как замирает.

Она кончает у меня на пальцах — красиво. С отдачей. Моя.

Прижимаю к себе. Смотрю сверху вниз. И шепчу:

— Следующий раунд — с моим ртом, милаха. У тебя есть ровно десять секунд, чтобы отдышаться.

Она шепчет: "иди к чёрту", но при этом уже улыбается. И я понимаю — она всё ещё хочет.

И я её, блядь, не отпущу.

Милаха только-только успевает выдохнуть, грудь всё ещё вздымается быстро, дыхание рваное. Щёки пылают, а ноги дрожат от разрядки.

— Десять секунд прошли, — шепчу, целуя её ниже ключицы. Медленно. Методично. — Даже с запасом.

Девчонка собирается что-то сказать. Наверняка. Но не успевает. Я уже стою на коленях между её бёдер. Развожу их шире.

— Такая мокрая и вся для меня.

Она только жадно хватает воздух. Дрожит. Слишком сильно хочет.

— Хорошая девочка, — целую внутреннюю сторону бедра. Один поцелуй. Второй. И третий — уже ближе.

Девчонка вздрагивает. Я чувствую, как её кожа реагирует. Аромат такой, что у меня почти сносит крышу.

Опускаюсь. Кончик языка касается клитора — аккуратно, чуть-чуть. Она дёргается, вцепляется пальцами в простыни.

Я улыбаюсь. И продолжаю. Провожу языком по всей длине. Медленно. Потом резко втягиваю клитор в рот, играю с ним. Слышу, как она всхлипывает, как стонет и зовёт меня по имени.

Я обожаю это. Обожаю её вкус. Реакцию. Как она теряет себя, забывает, как дышать. Как хватает меня за волосы, словно боится, что я оторвусь.

— Рамиль… — голос у неё уже почти рыдание. — Не останавливайся…

— Даже не думаю, — шепчу, зарываясь глубже, — язык работает точно, быстро. Я знаю, что ей нужно. Знаю, где и как. И

довожу.

Когда она снова кончает — уже громко, срываясь на стоны, сжимая мою голову между своих дрожащих ног — я не отрываюсь. Продолжаю, пока она не падает обратно на подушку, вся мокрая, разгорячённая и выжатая до капли.

Поднимаюсь, вытираю подбородок тыльной стороной ладони. Смотрю на неё сверху. Она лежит вся растрёпанная, грудь ходит ходуном, губы приоткрыты.

— Ну что, милаха… — шепчу, — хочешь, чтобы я теперь тоже кончил?

Она улыбается. Медленно. Усталой, но довольной улыбкой.