Глава 17

– Игнат! Уходи!

Оттолкнуть его пытаюсь. Дверь хочу закрыть. Мое тело все еще дрожит от липких прикосновений того урода. А на губах противный вкус его поцелуя. Застал гад все-таки врасплох. Хорошо, что я с баллончиком не расстаюсь. Пустила ему струю. Но слишком поздно. Поцеловать то он меня успел. Тошно до сих пор.

– Игнат, я устала и хочу отдохнуть, – пытаюсь достучаться.

Толкаю его, но он словно врос в коврик у порога. С места не сдвигается. Слышу, как щелкает замок двери за его спиной. Это он ее закрывает. Зачем? Зачем вообще сюда пришел, да еще и в такой час? Что ему надо?

Снова оглядываю мужчину. Он выглядит странно. Глаза горят диким огнем. Ладони все исцарапаны. И смотрит куда-то за мою спину, словно ищет кого.

– Ты одна?

– Одна, конечно. С кем мне еще так поздно быть. Вот и тебе пора уходить. Нечего по ночам к девушкам…

Закончить не успеваю, потому что он меня целует. Набрасывается как дикий, голодный зверь готовый сожрать целиком. Проглотить одним махом. Я даже пискнуть не успеваю. Не успеваю какое-либо сопротивление выставить. Да хоть до баллончика дотянутся. А через секунду мысли о баллончике и вовсе исчезают в небытие.

Игнат целует грубо. Я бы даже сказал жестко. Больно прикусывает губы. Резко вторгается в рот. Заставляет открыть его шире. Заставляет принять его целиком. Именно заставляет. Не просит. Не спрашивает. Не убеждает. Сейчас он просто применяет грубую мужскую силу.

И мне это должно не нравиться. Должно отторгать. Особенно после того, что еще недавно случилось. В голове еще живы воспоминания о другом. Другом вторжении. Других губах. Но они очень быстро исчезают под напором этого мужчины. Их просто сметает волной новой агрессии. Другой агрессии. Агрессии, от которой мне сносит крышу.

В какой-то момент слабый стон срывается с моих губ. И я больше не сдерживаюсь. Обхватываю руками мощную шею. Зарываюсь пальцами в золото волос. Чувствую его терпкий запах, окутывающий, позволяющий наконец свободно дышать. Смывающий всю ту противную вонь, что кружила вокруг до этого. Смывая все те воспоминания, что еще недавно вырывались надсадными рыданиями. Игнат как огромный океан смывает все плохое с меня.

Это чистое исцеление. Это конец. Это начало. Это начало конца.

Игнат рычит. Матерится. Рвет на мне футболку. Говорит что-то обидное даже. Но я не обижаюсь. Мне сейчас просто необходима его грубость. Его власть, которая помогает не разлететься на мелкие кусочки. Которая возвращает меня обратно к реальности. Не позволяет окончательно раствориться в надвигающемся как огромная лавина отчаянии.

Недавний инцидент у подъезда совершенно вывел меня из равновесия. Ведь я поверила, что все плохое в моей жизни закончилось. А оно вернулось сторицей. Ударило по голове так, что с земли не подняться. Придавило всей своей массой и тяжестью.

– Ну, и чего ты сопротивлялась? – пыхтит в мою шею, обцеловывает грудь, пальцами везде гладит, – а, коза? Давно бы уже тебя трахал! Или с хахалем своим расставаться не хотела? – вообще не понимаю, о чем он там бормочет. Меня уносит на какой-то мощной доселе не виданной волне. И остается лишь молиться, чтобы она не выбросила меня прямиком на острые камни, – а придется. Никаких больше левых мужиков у тебя не будет. Поняла? Моя! Только моя!

Игнат куда-то спешит. Рвет на себе брюки. И я понимаю, что слишком быстро. Что не успеваю за ним. О самом главном сказать не успеваю. И кричу от резкой боли, когда он одним рывком пронзает мое тело. Выгибаюсь дугой в его руках. Слезы текут по лицу, размазывая красивый макияж. А меня внутри словно разрывает.

Я знала, что первый раз это больно. Слышала. Читала. Но даже представить себе не могла, что настолько.

– Игнат… – шепчу, потому что голоса совсем нет.

Ногтями в его мощные плечи впиваюсь. Царапаю до темных полос, через которые сразу кровь проступать начинает. Хочу хоть как-то его затормозить. Хоть как-то его в себя привести. Иначе он меня просто порвет. По крайней мере ощущения именно такие.

– Ебать! Чего узкая то такая? Член мне сейчас сломаешь.

Он пытается двигаться. Материться. Что-то там еще бормочет. А я чувствую, как быстро уплывает сознание. То ли от боли, которая рвет изнутри. То ли от пережитых нервов. Организм просто устал и не готов бороться. И я оседаю в его руках. Просто заваливаюсь на мощную твердую грудь.

Плевать! Пусть уже делает что хочет. А мне так необходим отдых.

Просыпаюсь в полной темноте. Резко глаза распахиваю. Тишина бьет по ушам. А глаза пытаются разглядеть хоть что-то. Мозг услужливо подгоняет воспоминания последних минут. Что я творила?! И что со мной творили!

– Игнат… – шепчу в темноту, даже не ожидая ответа.

Ушел наверняка. Довел свое дело до конца и смылся. Гад такой! Козел! Тело отзывается странной приятной болью. И я пугаюсь еще сильнее.

– Игнат! Ты здесь?

Темнота наконец шевелиться мне в ответ. Через пару секунд рядом прогибается мой старенький диван. А нос улавливает слабые пары алкоголь.

Он тут пил что ли? Сидел в темноте и бухал, пока я без сознания валялась. Хотя вроде просто спала. Но все равно изврат.

– Игнат, я… – невыносимая потребность что-то сказать, объяснить толкает в спину.

Но он резко меня обрывает.

– Почему ты ничего не сказала?

– Не сказала что? – действительно не понимаю.

Хочу руку протянуть. Коснуться его. А то ощущение будто с темнотой разговариваю. В ней лишь слабый силуэт улавливается. Но Игнат уворачивается. Не дает себя потрогать. И в душе моей зарождается истина. И я вдруг начинаю все понимать.

– Почему не сказала, что ты девственница!!!