Глава 21

Открываю глаза, не сразу понимаю где я. Лежу в кровати, по телу словно проехался каток. Кадры недавно увиденного врезаются в голову. Вспоминаю, как алабай напал на того мужчину. Как Гафар отдал на это приказ и что хуже – он сейчас предо мной. Мой самый страшный кошмар: Черная Борода. – Дернешься еще хоть на сантиметр – слетишь с кровати. С шумом втягиваю воздух, встречаюсь взглядом с черными как ночь глазами. Гафар сидит в кресле, широко расставив крепкие ноги. Потягивает что-то красное из хрустального бокала. Одет в белую рубашку, закатанную на рукавах и синие брюки. Черный кожаный ремень с серебристой пряжкой опасно поблескивает, напоминая о том, что было вчера. – Тот человек. Он умер? – Зачем тебе знать? – Вы просто чудовище. – Меня по-разному зовут. Можно и так. – Скольких людей вы погубили чтобы стать мэром? – А сколько тебе надо? – Вы убиваете мужчин и женщин. У вас нет жалости. Куда на самом деле делись ваши жены? Просто скажите. Гафар смотрит на меня, как удав на кролика. Сильные руки, широкие плечи. Хищник готов к выпаду в любой момент, а я без защиты. И снова босая перед ним. – Тебе это не понравится. – Что у вас в бокале? – Кровь моих жен. Хочешь попробовать? Тошнота подкатывает к горлу. Он делает глоток, облизывая строгие губы. – Как вы можете… Я не верю, нет. Качаю головой, а Гафар резко поднимается и подходит ко мне. Ставит обе руки возле меня, наклоняется, заставляя всю просто задребезжать перед ним: – Я замуровал своих жен в подвале живьем и если ты не начнешь повиноваться, та же участь ждет и тебя, поняла?! От этих слов на секунду все плывет перед глазами. С силой ухватываюсь пальцами за одеяло, это какой-то кошмар. Его страшная черная борода, черные глаза, ненавидящие меня. Зажмуриваюсь, киваю и отворачиваюсь. Чтобы не видеть его, не знать, а после слышу его низкий бас. Распахиваю глаза, дьявол смеется, оголяя свои белоснежные клыки, допивает бокал до дна и выходит, громко хлопнув дверью. Он пил кровь своих жен, клянусь. Я нисколько в этом не сомневаюсь. *** Остаток ночи я провожу в постели. Наверное, разумно было бы что-то делать, но меня просто вырубает. Порой наше тело умнее, психика защищает даже в самые черные дни. Гафар не ночует сегодня в своей комнате, хотя по правде, я так устала, что даже и не заметила бы, если бы он был рядом. Мне сегодня снится Тата. Так странно, за все это время я ни разу о ней не вспоминала. Как она там, как ее дочь. Она мне не родная тетка, но все равно. Заботилась обо мне, растила. Она не стала для меня мамой, у меня была только бабушка, но все равно. Я думала, она защитит меня, тогда как на самом деле Тата боялась только за свою дочь. А после мне снится подвал и замурованные там жены Черной Бороды. Я вижу их. Они истощены и умоляют о помощи, а Гафар стоит рядом и смеется, потягивая их кровь из хрустального бокала. Я просыпаюсь в холодном поту. Еще никогда в жизни я не боялась так сильно как Гафара и это не проходит. Становится только хуже. С каждым моим днем с ним под одной крышей. *** Следующие сутки Гафара нет дома, потому я немного прихожу в себя. На улице убрали все следы крови, словно это не там вчера они мучили человека, словно это не в том гараже Гафар пытал несчастного ножом. На мои вопросы никто не отвечает, охрана вообще теперь меня игнорирует. Они смотрят куда угодно, но только не на меня. Адиля нет, он с Гафаром, единственный тут мужчина, который хорошо ко мне относился и даже дал плед. Остается только Фатима и я знаю, что она владеет всей информацией, но она упрямо держит язык за зубами и сколько бы я ее не спрашивала, не говорит ничего конкретного. Эта мысль про жен Гафара не выходит у меня из головы и я уже ничуть не сомневаюсь в том, что он и правда замуровал их. Ну или убил. Он способен на это, Гафар никого не щадит и меня не пощадит тоже. Так странно. До этого момента я не думала, какой будет моя казнь и что вообще это значит. Они забьют меня камнями, повесят или на что у них еще хватит фантазии. Уверена, Гафар получит от этого только удовольствие. Думаю, ему нравится, это его отдельный вид кайфа – мучить меня. Я не сплю допоздна, Фатима уходит домой, остаюсь на кухне. Мне нигде нет места в этом доме. Я брожу по нему как призрак, изредка натыкаясь на охрану и вспоминая о том, что я здесь не в гостях. Я пленница, заключенная или попросту – узница. Я приговоренная и просто жду, когда это случится, хотя ожидание казни хуже самой казни. Никак не могу собраться, мысли то и дело скачут в голове. Вижу на столе чистые бокалы. Вчера Гафар пил из такого. Подхожу и беру этот бокал. Он пустой, вымытый, осторожно прикасаюсь к нему губами. Каково это. Трогать ту же вещь, которую он держал, прикоснуться губами к тому же хрусталю, к которому и он прикасался. Я никогда не целовалась и наверное, это хорошо. Я бы не вынесла поцелуя Сайдулаева. Думаю, это было бы больно, потому что Черная Борода только и умеет, что делать мне больно. Порой даже без единого прикосновения. Его слова ранят меня, а я никак не научусь вырастить для него броню, потому все его колкости летят точно в цель – в мое сердце. Я всегда такой была. Ранимой и чувствительной, запоминающей и в тоже время отдающей всю себя. Если бы я полюбила, я бы жизнь отдала без доли сомнения, но видимо, этому не суждено случиться. Меня вырастили как овечку на убой и теперь я в руках волка, а он даже не думает делать это быстро. Нет, Гафар смакует свою месть так же, как вчера смаковал кровь своих жен из этого самого бокала. Внезапно в коридоре загорается свет, я теряюсь. Гафар вернулся, а я не успела добежать до спальни, хотя какой в этом смысл. Он везде меня найдёт в своем доме. Быстро вскакиваю со стула и иду на выход из кухни, но как раз на пороге со всей дури врезаюсь кому-то в грудь. Подняв голову, вижу что это Гафар. И он точно не рад меня видеть. Шаг назад, собраться, не терять лицо. – Это вы. – Ждала кого-то другого? Сглатываю, не знаю что ему ответить. Провалиться бы, да некуда, у него тут везде бетон. – Когда приедут ваши родственники? Вы знаете, скажите. – Зачем тебе? – Хочу понимать, сколько мне осталось. – Это зависит не от них, а от меня. Прет как танк, быстро загоняет меня в ловушку. Упираюсь спиной в стену. Сегодня я более живая, но все равно. Тушуюсь перед ним, перед глазами тот несчастный в гараже, бешеный пес и кровавый клинок Гафара. – Я думала, вам уже надоело играть со своей пленницей. – Ты не моя пленница. Говорит и кладет руку мне на талию, наклоняется. Вдыхает запах прямо у моей шеи, точно проверяет, все ли еще я его. Я же дрожу. От этой близости, от его внимания, Сайдулаев не мог соскучиться по мне, тогда что это? – А кто же я для вас? – Ты моя месть, девочка, и будешь делать все что я захочу. – Вам нравится меня мучить? – Да. Еще бы. Мне нравится, как ты дрожишь рядом со мной. Точно трусливая лань. – Неправда! Огрызаюсь, хочу сделать голос тверже, но выходит не очень. Гафар берет мою ладонь и кладет ее себе на руку. – Правда. Видишь? Как сильно ты меня боишься. – Нет. Вы слишком большого мнения о себе! – Через пять минут я хочу видеть тебя в спальне. – Зачем? – Трахать буду. Поднимаю голову, храбрюсь. – А если я не приду? – Тогда присоединишься к моим женам раньше! У меня перехватывает дыхание, слова застревают где-то в горле, я снова верю ему. Затыкаюсь, сглатываю, смотря на Гафара во все глаза. Он сканирует меня, а после отходит, берет бутылку вина с бокалом и поднимается наверх. Так я встаю перед выбором. Добровольно отдаться зверю либо быть замурованной в подвале рядом с его женами. Хороший у меня выбор.