Глава 36

Он весь напрягся, а я поняла, что не надо было. Зачем ставить его в такое положение, тем более что мы оба прекрасно знаем, зачем я здесь. – Это не любовь, девочка, ты просто хочешь, чтобы я тебя спас – строго ответил Гафар и мне стало так больно, но я не подала вида. Натянула улыбку, кивнула, стараясь не разреветься. – Да. Вы правы. Извините. – Не стоит. Слова закончились. Еще никому и никогда я не признавалась в любви. Я не знаю, что это. Думала, то, что чувствую к Гафару – это и есть любовь. Вот такая она у меня. Страшная, абсолютного черного цвета. А оказалось, нет. Гафар говорит, я просто хочу, чтобы он меня спас. В этом тоже есть доля правды, но если бы вместо Гафара меня похитил кто-то другой, я бы ему такого не сказала. В этом вся разница. Аппетит продает как и весь шарм этого вечера/ Я сижу рядом с Черной Бородой и смотрю на свою пустую тарелку. Мне неловко. Как дурочка, как маленькая, честное слово. Зачем я вообще ему об этом сказала, как же это жалко. Конечно, он меня не любит, да и вообще, какая любовь, когда она могла случиться? Не могла, мое сердце просто судорожно ищет выход… наверное. Наверное. – Ты ничего не ешь. – Фатима готовила сытный обед. Я сыта. Спасибо за этот вечер. Можно теперь я уйду к себе? – cпрашиваю осторожно, Гафар кивает: – Иди. Я поднимаюсь наверх. Машинально снимаю туфли, платье и это колье. Гафар целовал мою шею сегодня прямо туда, где касались ее камни. Мне нравилось. Нравилось, как он меня целует и не потому, что я хотела вымолить его пощаду! Я знаю, кто он и знаю уровень его ненависти ко мне. Сказала люблю потому, что так чувствовала. Дура. Не нужна я ему, я ему не ровня, кровный враг, зачем вообще все эти мысли, к чему! Умываюсь, принимаю душ, забираюсь на кровать прямо в полотенце. Поворачиваюсь на бок и смотрю в стену. А ведь и правда. Гафар выполнил мои желания. Я покаталась на катке, я танцевала, он поцеловал меня. Хах, Гафар даже перевыполнили план, потому что кажется, я в него влюбилась, сама даже не поняла, как. Просто в какой-то момент он стал для меня больше, чем просто палачом. Я опиралась на него. Я к нему привыкла. Я долго не сплю, ворочаюсь полночи, жду Гафара, но он не приходит. Впервые не пришел на ночь. Не обнял меня, не прижал к себе. *** Такая красивая, нежная, такая моя, хоть и не принадлежит мне нисколько. Лейла, моя девочка-ночь с синими как океан глазами. Она приняла подарки, и когда я увидел ее в том платье, не мог сдержать улыбки. Оно ей невероятно просто шло. Светлые волосы струились по голой спине, колье подчеркивало глаза, делая их еще более яркими, цветными. Она не умела танцевать, но все же улыбалась, когда я взял ее за руку, когда вел медленно по паркету. Радовалась, а я ловил эти секунды, эти мгновения ее радости. Со мной. Если бы я знал, я бы, наверное, сделал это раньше, но тогда я вообще не видел в ней ничего кроме мести. А потом я увидел, что за местью стоит девушка. Без опыта, она еще толком и не жила, ничего не видела. Ее три желания показались мне смешными, но после я просто понял, что Лейла реально не жила. Тот, кто жизнью пресыщен, такого не желает. Он ищет особенное, она же хотела простого. И ее желание поцелуя. Клянусь, это было уже и моим желанием тоже. Так давно сам себе не разрешал, помню ведь, как клялся и не сдержал слово. Один раз, один поцелуй, пожалуйста. Накрыл ее губы своими, она глаза закрыла, мурчит, отвечает. Как кошка ласковая, такая ручная, а у меня горит все внутри. Нельзя нам, девочка, вот этого уже точно нельзя. Я перешел черту, когда начал ее целовать, но было уже поздно. Я даже разрешил ей трогать себя. Как пес ручной домашний, жадно впитывал ее нежные касания, трепетные, осторожные ответы на поцелуи. Ее губы как мед сладкие, а я дурею. Понял, что не справляюсь уже, на хрен потерял тормоза. Привлек к себе, мокрая. Стонет, выгибается, я взял Лейлу прямо там. Впервые захотел чтобы на меня смотрела, впервые сам жадно впитывал ее взгляд и это, сука, самое красивое, что я вообще в своей жизни видел. Ее глаза когда возбуждена, они темнеют. Теперь понимаю, почему Лейла, потому что и правда девочка-ночь. Она кончила подо мной, я следом, а после когда уже за стол сели, призналась в любви, смотря мне в глаза. За руку взяла, поцеловала ладонь, так честно, что орать захотелось. И ответа тоже ждала, а я не мог. Права не имел, это уже было слишком. Нельзя мне тебя, девочка, не имею права я, не могу! Лейла после того замолчала, затихла, опустила голову. Не съела ни крошки, а я не знал, не смог подобрать слов. Зачем мне обещать ей что-то, говорить то, чего не будет никогда. Для чего это, зачем ей ложные надежды. Лейла тогда к себе попросилась в скорости и ушла, убежала, цокая каблуками, а я за столом так и остался. Ужин не тронул, налил себе вина, выпил залпом два бокала. Ей восемнадцать лет, она жизни не знает, хочет спастись, потому сказала что любит. Нельзя меня любить, противопоказано ей особенно, мы ведь враги, я же помню об этом, я об этом ни на миг не забывал. Закрываю глаза, воспоминания ударяют в голову. С чего все началось, как мы узнали про Айше, как я ездил в морг на ее опознание, как мы ее хоронили. Сестру сначала, потом мать. Как у меня вся жизнь из-за этого пошла по накатанной, как я после стал мэром чтобы отплатить и никогда больше не позволять беспредела, навести порядок, прибрать город к своим рукам. – СУКА! Замахиваюсь и разбиваю стакан о стену, вино расплескивается кровавыми пятнами по обоям. Очнись Гафар, приди в себя, ты просто растерялся! Да, она юная, ей бы жить и жить еще, ну и что? Айше была точно такая же и месть будет совершена! Я поклялся, пообещал, что мы отомстим. И брат мой и отец, так надо. Вот чего не надо было – так это оставлять Лейлу у себя, а теперь имеем что имеем. И, сука, хоть головой о стену бейся – нельзя. Я не могу допустить, чтобы моя сестра осталась неотомщенной. Лейла будет казнена. Так надо, так необходимо. Так правильно. Всякое зло должно быть наказано. Она последняя из своего рода, на ней месть и это неизменно. Я просыпаюсь утром от звонка телефона. Так и просидел всю ночь за столом. Не пошел к ней. Не стал. – Да, отец. – Я приехал. – Ты говорил что задержишься. – Планы поменялись. Шамиль тоже должен подъехать. Да, и я хочу, чтобы мы это сделали как можно скорее. Где эта сука, у тебя? – У меня. Сильнее сжимаю телефон в руке, а после слышу, как что-то скрипнуло и обернувшись, вижу Лейлу. Она стоит на ступеньках. Бледная. Смотрит на меня. Слышала. Конечно, слышала.