Глава 50

– Поздравляю! Молодец, да, это победа! Фарах хлопает меня по плечу. Вокруг куча журналюг, прессы. Меня все поздравляют, в лицо светят камеры, а я ничего не вижу. Все как в тумане и уже неважно просто все. Отец звонит, радуется за меня, конечно. Я доказал второй раз, оправдал его ожидания, вот только мне уже от этого ни холодно ни жарко. Все утратило смысл, я здесь, она там. Порезанная, сломанная просто до корня. Моя девочка-ночь. Молчит, не скажет ничего, знаю. Да и мне сказать уже тоже нечего. Это не та ошибка, которую можно переписать, можно исправить. Такое не изменишь, это просто есть. Я сломал этой девочке жизнь, здоровье. Она навсегда забрала мое сердце себе. Мы квиты. И самое главное то, что я не смогу даже взять ее в жены. Отец никогда не позволит, после стольких лет, после этой прилюдной казни. Так нельзя, и в тоже время я не могу отпустить ее от себя. Мне лучше, когда Лейла рядом, хоть она теперь еще больше меня боится, ненавидит, презирает, знаю. Знаю и ничего не могу с этим поделать. – Все? Сняли? – Да. Спасибо большое, Гафар Ахмедович, еще раз примите наши поздравления. Выхожу на улицу, мало воздуха мне. Внутри неспокойно, хотя я оставил ее всего на час. Фарах где-то бубнит за спиной, теперь у нас еще больше работы, но я не слушаю. Сажусь к Адилю в машину и велю ему гнать на скорости. Я не знаю как, я просто чувствую, что мне нужно к Лейле. Она там и мне неспокойно. Мы доезжаем за двадцать минут и я вижу дежавю, только на этот раз еще более страшное. Дача Бакира горит. Полыхает ярким пламенем. Лейла осталась внутри. Я сам закрывал двери. *** – Адиль, вызывай пожарку! Я выбегаю из машины, выбиваю дверь. – Лай      ла… нет, Лейла, Лейла! Где ты, где, где ты… Жуткий дым, горит кухня. Шторы, занавески, пошло уже по стене, перешло на шкаф. Быстрый шаг, чувствуя как колотится сердце, а после я вижу ее. Моя девочка. Она сидит на диване. Просто сидит, обхватив свои колени руками. И не двигается. Смотрит в одну точку. – Лейла, что ты творишь! Хватаю ее, а она как не в себе. В глазах слезы, бледная. – Ты слышишь, девочка, что ты делаешь?! – Ты меня убил. Убил там. Отвечает тихо впервые голосом. Охрипшим, тихим, слабым. – Нет! Зачем, ты бы здесь сгорела! На выход, живо! Хватаю ее, выношу из дома. Как раз в этот момент начинают падать прогоревшие доски со второго этажа. – Что ты делаешь! Зачем… зачем ты это вытворяешь снова?! Встряхиваю ее, смотря в невыносимо грустные синие глаза. Она слабо отбивается, опираясь руками мне в грудь. – Пусти… не надо, нет. Ты меня казнил. – Так было нужно! Ты что не понимаешь?! Лейла, девочка моя, очнись! – Я умерла. Так надо. Тебе так лучше будет. – Нет, ты жива! Жива, ты меня слышишь?! Лейла, пожалуйста, приди в себя. Все будет хорошо с тобой. Все будет хорошо. – Не ври мне. Ты врешь. – Нет, не вру! Я солгал тебе всего лишь раз. Ты слышишь? Когда сказал, что не люблю тебя. Лейла, прости меня. Прости меня, девочка, сможешь ли ты когда нибудь простить мою жестокость? – Нет! Нет, нет, никогда! Никогда! Обнимаю ее, а она дрожит. Плачет. Где-то уже гудит пожарка. Адиль рядом стоит, а я понимаю, что это все. Никакого шанса даже призрачного у меня нет. Лейла никогда меня не простит, ни за что. И я сам в этом виноват, а после мы слышим выстрел. *** Я плачу, Гафар меня обнимет, а после я вижу приехавшую к нам машину и мы оба падаем на землю. – А-а! – Адиль! – Суки, нашли! Выстрелы, из подъехавшего автомобиля я вижу двух человек. Это киллеры и они выследили нас. Перестрелка, Гафар затаскивает меня за машину Адиля, а после я слышу лишь свист пуль. – Лейла, ты цела? Посмотри на меня, посмотри! Не понимаю что происходит, словно это вовсе не со мной, а после меня отрывают от земли и я встречаюсь с встревоженными черными глазами. Гафар проводит по мне ладонями, лихорадочно дыша. – Тебя не задело? Не задело?! – Нет… – Посмотри на меня, посмотри! Поднимаю на него взгляд. – Послушай: ты сейчас далеко уедешь и будешь жить! Никто тебя больше не тронет и я особенно! У тебя все будет хорошо, ты начнешь все заново, поняла? Я соврал тебе только раз, Лейла. Только раз! Я люблю тебя, девочка! Очень сильно. Очень, слышишь меня? Я тебе все дам. У тебя все будет хорошо. Все будет! Гафар наклоняется и касается губами моих губ. Прижимается лбом к моему лбу на секунду, касаемся носами. – Иди садись к Адилю. Иди! – Что делать, Гафар Ахмедович? – Увози ее, быстро! Адиль, надо сделать так, чтобы Лейла выехала из города и никто не понял этого! Я создам ей счета и документы, отвези ее в новую жизнь! – А как же вы? На вас открыли охоту. Это же люди Мэссера напали, вас хотят снести с – престола. – Потом! Все потом, сначала она! Вези ее отсюда, давай! – Понял. *** Я плохо помню этот пожар. Все завертелось и я уже была готова сгореть там, а потом приехал Гафар. Так быстро, он вытащил меня из дома. Он так крепко обнимал меня, что мне казалось, у меня треснут кости. Помню, что Гафар поцеловал меня, что гладил по волосам, просил прощения, а я ненавидела его. Так сильно и еще мне было больно. Больно за нас, ведь что-то было между нами кроме ненависти, что-то взаимное. Это точно было, я это чувствовала. Тогда, когда Гафар исполнял мои желания, когда целовал меня, обнимал ночами, кормил с рук. А потом он просто меня убил, его месть оказалась сильнее и я не могу этого простить ему, я не способна. Он выбрал семью, разве может что-то быть важнее. А потом Гафар поцеловал меня в висок и усадил к Адилю в машину. Я увидела его тогда в последний раз. Моего палача, того, кто убил меня, но в тоже время я все равно осталась жива. Я все прекрасно чувствовала, но не понимала, почему мое сердце все еще стучит. Я правда этого не понимала. – Не плачь, Лейла. Ты забудешь весь этот кошмар. Адиль. Он везет меня уже несколько часов. Мы гоним как угорелые, словно от кого-то убегая. – Куда вы меня везете? Кашляю, говорить все еще больно. – В хорошее место, тебе точно там понравится. Я туда на курорты ездил пару раз. Красиво там. – Что теперь будет? – Будешь жить, начнешь сначала. – Он найдет меня. Гафар меня найдет и убьет теперь окончательно. – Глупая, он спасал там тебя, а не убивал. – Почему вы так говорите, это он вам сказал? – Нет. Я конечно, понимаю, у тебя шок и все такое, но пораскинь мозгами, девочка. Если бы Гафар реально хотел перерезать тебе горло, он бы это сделал с легкостью. У тебя же было только кровотечение, а в остальном ты относительно цела осталась, не считая позора. Или ты думаешь, у него возможности не было надавить на нож чуть сильнее? – Я вам не верю. Он меня казнил. – Да казнил, да так казнил, что ты выжила. Это стоило Гафару огромных усилий и рисков. Он пошел против отца ради тебя. Чтобы ты жила даже несмотря на то, что накануне ты сожгла его дом. – Он меня бросил там. Я это помню. Меня подобрал какой-то пастух в красной куртке. Только благодаря ему я жива! Это простая случайность! – Случайности не случайны. Гафар не мог тебя сам забрать, Лейла, так как рядом с ним был его отец. Смотри. Узнаешь пастуха? Кивает на красную куртку. И до меня, наконец, доходит. – Это были вы…вы меня забрали с той горы! – Ну а кто же еще умеет так быстро маневрировать? Конечно я. – Зачем вы это сделали? – Потому что Гафар этого хотел. Он очень переживал за тебя, девочка. Он не мог поступить иначе. Ты , конечно, можешь до конца жизни его ненавидеть и это твое право, но поверь мне: на той горе Гафар тебя спас. Пусть таким жестоким методом, но могло быть куда хуже. – Куда уж хуже! – Лейла, Там было много мужчин, от тебя бы одно только мокрое место осталось, разорвали бы на куски, сама понимаешь. Гафар же не дал никому тебя тронуть. Сам выступил палачом. Ты вправе проклинать его, но он сделал главное: сохранил тебе жизнь. Я ничего не ответила. Слова Адиля еще долго не выходили из головы. Мне все еще было обидно, но в тоже время пазл теперь сложился. Гафар спас меня, пусть это и было похоже на казнь. Он дал мне шанс на жизнь, хотя тогда еще не знал, что моя семья ни в чем не виновата. *** Адиль везет меня почти сутки, а после мы оказываемся в тысячах километров от дома. Новое место, другой климат, здесь тепло. Чайки летают и, наконец, я вижу море. Огромное, синее, необъятное. Это было мое предпоследнее желание. Последнее так и не сбылось. Так я обретаю новый дом, который снимает для меня Адиль. Тут есть все необходимое. Он приглядывает за мной первые дни, привозит документы, еду, наличные, даже фотоаппарат, о котором я всегда мечтала, а я не сплю. Не могу просто. Гафар сказал, что соврал мне тогда, сказал, что любит. Получается, он меня пожалел, казнил, но при этом дал шанс на жизнь. Смогла бы я его простить? Я не знаю. Я ничего уже не понимаю, все смешалось. Я сижу вечером и бездумно переключаю каналы в телевизоре. Я хочу его увидеть хоть раз. Гафар редко дает интервью, но когда это случается, могу увидеть его близко, вот только в этот раз вместо Сайдулаева выходит экстренный выпуск новостей: “Рано утром в автомобильной катастрофе погиб новоизбранный мэр города Гафар Сайдулаев. Власти пока не комментируют это происшествие. Приносим соболезнования семье и близким нашего мэра, кто займет его пост, неизвестно. Похороны состоятся в среду”. Пульт выпадает из руки, перед глазами темнеет. Мой палач разбился. Моего палача больше нет.