Эпилог

Фарах и Крутой – Алло, Савелий, ты смотрел новости? – Мне делать нехуй или что? – Гафар разбился на машине… час назад. Я не верю. Не может быть. – Может. Я уже в курсе. Соболезную. – Как? Как это могло случится… Это Мэссер! Он и так уже посылал гонцов за Гафаром вчера, были наемники. А теперь просто фура на встречку! – Фарах, это не по телефону. Приедь на место. Разберемся. Через час я уже на том злополучном перекрестке. На выезде из города, здесь опасное движение, аварии случаются каждую неделю. – Что известно? Пожимаю Крутому руку. Не так, чтобы мы были приятелями, но по работе я должен с ним считаться. Гафар с ним работал, мы были в одной команде всегда. – Я пока ничего не понял. Машина Гафара. Вон остатки, менты, эксперты, я всех вызвал. Савелий, я не верю! Этого быть просто не может. Крутой закуривает, глубоко затягивается сигаретой. – Водитель его с ним был? Адиль. Вот кого мне жалко. – Нет. Я звонил уже ему, он в командировке. – Значит, Гафар был за рулем сам и не справился с управлением. – Ты смеешься? У него двадцать лет опыта за рулем. Какое не справился! – Фарах, это жизнь. Так тоже бывает. – Нет, на него напали. Это Мэссер, сука, это точно он заказал! – Если он, разберемся, думай о другом. – О чем же? – Город остался без мэра, хотя наша партия победила. – И что? – А то, что ты теперь мэр Фарах. Поздравляю. – Нет, ты что? Я не могу. Я не готов! – Готов. Ты давно уже готов. Похороны устроим, помянем как положено. Не до соплей сейчас. Город шатает, удержать надо. – А что с той девочкой Гафара? Она ведь жива. – Мертва. Она мертва Фарах, понял? Умерла на казни. – Он ее на даче Бакирова держал! Там все сгорело. Миша мне уже звонил с претензиями. Крутой отбрасывает сигарету в снег, выдыхает дым через нос. – Наворотили вы дел, детки. Дальше, блядь, некуда! Значит так: Бакиру отступные за дачу отдайте, ты пока будешь исполняющим обязанности мэра, дальше решим. – Нас загрызут, без Гафара я не удержу это кресло! Мэссер все еще жив, он на свободе! И он не откажется от этого места так легко! – Значит, начнется игра престолов. Блядтсво… – Что с Гафаром? Что я скажу его отцу?! – Делайте экспертизу. Если подтвердиться, что это Гафар, устраивайте похороны. Я помогу и да Фарах: времени киснуть у тебя не будет. Если хочешь остаться у власти, жопу будешь рвать так же, как и Гафар. Никаких поблажек и спуску. Если сейчас прогнемся – потерям город, так что шевелись. Проходят сутки. Мне на стол кладут заключение. Совпадение ДНК 100%. В той машине был Гафар. Друг, куда ты так гнал, куда спешил? Я не понимаю, я вообще уже не понимаю ничего. – Алло, Беслан. Вводная номер один: найти Мэссера и всю его шайку, жену -наводчицу, киллера. Зачистить всех. Наконец, хоть в чем-то нам везет, по своим каналам, но все же Алабай находит этого ублюдка. Мы зачищаем его черный бизнес вместе с подрядчиками. Похищенных девушек вернуть не удается, но мы хотя бы останавливаем эту городскую чуму. Гафар был бы доволен, он, по сути, добился всего чего хотел, и выборы выиграл и власть получил и Мэссера погасил. Жаль только, что уже не увидит этого успеха. *** Пол года спустя Я ем и сплю, выхожу на улицу. Прошло пол года. Пол года как я жива, не переродилась, а просто существую. Первые сутки не очень то и помню. Адиль приезжал, кормил меня из ложки. Я совсем раскисла, потерялась, потеряла ориентир. Я так долго жила в ожидании смерти, в страхе своего палача, а после и казни. Когда же казнь случилась, а палача не стало, я сама словно умерла. Потерялась, упала, пропала, как угодно. Я стала свободной и в тоже время невероятно пустой. Сколько ночей я не спала, плакала, а после вскакивала и шла к зеркалу. Посмотреть на шрам на шее, ведь он все еще остался, живое напоминание о том, что это все не страшный сон и не мое воображение. Черная Борода был в моей жизни, а теперь его нет и я… я не знаю, что мне теперь делать. Я часто фотографирую море, хожу на курсы фотографов, но также и часто плачу. Я даже не была на его могиле, понятия не имею, как и где Гафара хоронили. Помню, что лежала тогда в истерике, Адиль выключил телевизор, давал мне успокоительное. И время прошло. Теперь в городе новый мэр, Фарах правит, а Гафара нет, и так тихо. Нет моей опоры, нет того, кто исполнял мои желания, и кто все же спас меня. Да спас, немного отойдя от всего этого кошмара я все же понимаю, что тогда на казни Гафар меня спас. Да, по-своему и очень жестоко, но он сохранил мне самое ценное – мою жизнь. Меня никто не тронул кроме Гафара, никто мне не сделал больно, кроме него самого. Виню ли я сейчас в этом его? Нет. Я понимаю, вспоминаю, точнее, что тогда у Гафара не было другого маневра, не было иной возможности меня спасти. Он был один, людей его отца было много, рядом стоял еще брат. У меня не было шансов. Ни одного. И потом после казни. Даже чисто теоретически. Гафар смог бы отдать меня отцу в любой момент, но он этого не сделал. И не держал он в подвале никаких жен. Это уже Адиль мне детально рассказал. Адиль подтвердил, что Гафар бы дважды женат и оба раза его жены умирали. Первая жена погибла еще в молодости при родах вместе с ребенком, а вторая от болезни. Та женщина, которая сидела в подвале, была организатором похищения девушек. Гафару она была нужна для информации, а я ее отпустила. Да еще и дом его сожгла. И дачу ту чужую. Кажется, я тоже совсем не подарок, а еще я помню нашу последнюю встречу с Гафаром. Тогда, когда горела та дача, когда на нас напали, Гафар прикрыл меня собой. Словно я была для него дорога, словно я была его любимой. Он сказал, что соврал мне лишь раз, а я ответила, что никогда в жизни его не прощу. Сестру Гафара убил Нугат, Адиль тоже об этом рассказал, и мне стало обидно. За себя, за Гафара, за его мать за всю эту месть, которая не должна была случиться. Мои три желания. Гафар их осуществил. Даже мое желание на жизнь и только одно не исполнилось: любовь. Я полюбила своего палача безответно, того, кого нельзя было любить, но так случилось. Жалею ли я обо всем спустя полгода? Нет. Я узнала, что такое любовь. Я вообще думала, что не проживу столько, не строила планов, а теперь…я живу. Я свободна и одновременно с этим очень одинока. И я все пытаюсь сложить этот пазл, а он не складывается, потому что Гафар погиб непрощенным. Куда он так спешил, почему ехал без Адиля, почему случилась та авария, я не знаю. Почему я тогда ему это сказала? Потому что была зла на него и дико просто обижена. А по факту, Гафар отпустил Адиля со мной и сам погиб в автокатастрофе, а я… я больше не имею ни опоры, ни маяка, ни рамок. Со мной нет рядом моего палача, в котором, как оказалось, я очень нуждаюсь. Я привыкла к Гафару за это время, я его полюбила. Его холодные-горячие руки, холодные-горячие глаза. Его суровый нрав и в тоже время заботу. Я полюбила своего убийцу, который на деле оказался моим спасителем. Я скучаю по тебе. Скучаю. Ты ушел не попрощавшись, ты оставил меня одну, а я, как оказалось, к этому совсем не готова. Я не умею, не знаю, как жить одной. Я понемногу начала подрабатывать фотографом, у меня появляются свои первые деньги, чувствую себя как никогда самостоятельной. Адиль иногда навещает, привозит продукты, но он мне друг, не более. Еще я недавно поступила на учебу как и мечтала, я живу у самого берега моря и я… я пустая внутри. Я одинока, у меня совсем никого не осталось. Нет ни смысла, ни семьи, ни дома. Снова просыпаюсь рано, не могу спать, в последнее время не могу даже ходить на пары. Я все чаще подумываю о том чтобы вернуться в город. Сказала недавно Адилю об этом, но он строго запретил. Сказал, опасно, отец и брат Гафара могут узнать. Для всех я умерла, у меня новая жизнь и я должна жить как-кто. Без него. А я же все помню, ничего не забыто. Я любила его. По-своему, а еще мне так часто кажется, словно за мной кто-то наблюдает. Это так странно, ведь у меня совсем нет друзей. Меня словно кто-то ночами укрывает, кто-то починил мою текущую крышу и пол, замок даже. Кто-то словно ходит за мной тенью и я не знаю, кто. Призрак. Я его так про себя назвала. Это тень, а может, просто моя дурная память. Так странно. Призрак пахнет как Гафар. Клянусь, я сегодня проснулась и уловила его запах. Груша, мед, розмарин. Боже, кажется, я схожу с ума, так не бывает и обхватив подушку, я просто раскачиваюсь на кровати как маленькая, желая себя успокоить, но не желая забыть. Я так хочу увидеть тебя, Гафар, хотя бы на минуту. Сказать, что не держу зла, что простила уже давно, ведь как бы там ни было, ты меня спас. Но ты ушел, ты не дождался прощения и я… я потерялась. Я потерялась в этом огромном мире без своего палача. И море волнуется, начинается шторм. Я утратила маяк, мой кораблик не знает, куда плыть, его качает на этих бешеных волках и мое сердце… оно скучает. По тебе, мой жестокий принц, мой палач и спаситель, мой Гафар. Что-то хрустнуло за окном, тут же вскакиваю с постели. Выбегаю босая на улицу, сегодня мрачный день, дикий ветер раскачивает деревья, бушует шторм. Кто же там…. нет никого у дома. Снова Призрак, и мне становится страшно. А вдруг это он. Зовет меня к себе, а я не понимаю. Вдруг, это вообще все давно сон, а я просто не поняла… И я бегу. Босая по мокрому песку берега в одной только длинной ночнушке. Мои волосы сильно отрасли и развеваются на ветру. Я забегаю в ледяную воду, глубже, еще сильнее. Я не умею плавать, море тут же хватает меня в свои объятия, а вода жалит как кинжал. – ГАФАР! ГА-ФАР! Где ты? Где же ты… И волнуется море, плещется шторм, ледяные волны пронзаю мое тело, я едва стою на ногах. Мокрая, одинокая, потерянная. Я твоя выжившая жертва, не любимая и не жена… и все же. Все равно! Кажется, я не смогла. Не могу я так, не умею. Без него, без своего маяка. И Призрак, он есть, я знаю. Я устала сражаться, я устала жить в этом непрощении. – Я не могу без тебя… я все тебе простила. ТЫ СЛЫШИШЬ?! МОРЕ, верни мне его, ВЕРНИ! Я меняю свое желание… я не хочу тебя, море! Я хочу Гафара! Обратно, обратно, он мне нужен, пойми! Меня трясет, а море не отвечает. И волны бушуют, поднимая ввысь потоки воды. Я делаю шаг вперед. Ничего нет. Так надо… Я так устала. Не могу больше. Не нужно мне никакое море без него. Очень быстро становится глубоко, еще глубже, а после я теряю почву под ногами и погружаюсь под воду с головой. Она ледяная, тело тут же пронзает боль и я распахиваю глаза. Чтобы увидеть, наконец, его. Сквозь воду, о боже, море это сделало. Я увидела Гафара. Вот он. Вот его руки, а после я чувствую, как меня крепко хватают за руку и тащат наверх. – Лейла! Лейла, ты меня слышишь? Девочка моя, очнись, приди в себя! Я дрожу, ничего не понимаю. Меня вытащили из самой глубины, и теперь я стою в этом море, а напротив Гафар. В простой черной кофте и джинсах, где же его неизменный костюм. Его волосы мокрые, из них стекает вода, он тяжело дышит, держа меня обеими руками. – Гафар… – Что ты делаешь, а?! Зачем в воду пошла, ты же понимаешь, что это опасно! – Ты жив… Гафар. Ты жив. Всхлипываю, смеюсь, слезы застилают глаза. Хватаю за его руки, намертво, намертво просто. – Ты жив. Ты жив. Как это… – Авария была подстроена. Прости, я должен был умереть для всех. – И для меня? – Ты заслуживаешь лучшего. – Чего лучшего? – Жизни без меня. – Я умирала без тебя, Гафар. Каждый день. – Думал, не простишь. Сама сказала. – Сказала. Ты тоже много чего говорил. – Зачем ты пошла в море, дурочка? Топиться вздумала, я зачем тебя спасал?! – Зачем… – Чтобы жила, чтобы любила! – А я не жила и не любила. Не могу без тебя. Я не умею. А ты не люби. Не надо. – Моя девочка-ночь. Если бы ты знала, чего мне стоило… быть рядом и не иметь возможности подойти. Видеть, как спишь и не позволять себе коснуться. Лейла… знала бы ты! – Призрак. Это был ты. Все это время! – Конечно, кто же еще. Девочка моя, Лейла прости меня! Я люблю тебя! Сильно, ты слышишь?! Я просто хочу, чтобы ты жила, ничего корме! – Я тоже тебя люблю, но жить смогу только, когда ты будешь рядом. – Я рядом. Я всегда буду рядом с тобой, любимая. – Не как призрак, а как человек! – Лейла, я не могу… я не хочу снова делать тебе больно. – Мне больно, когда я без тебя. – Ты больше не будешь одна. Не брошу! Клянусь, я не брошу тебя больше никогда и никогда не сделаю тебе больно! Улыбаюсь, чувствую как Гафар обнял меня, как нежно прижал к себе. – Спасибо, море. Все мои желания теперь сбылись. Шепчу я и утыкаюсь своему палачу в грудь, хотя он не палач уже никакой, Гафар мой спаситель. Он мой маяк в этом бездонном синем море под названием жизнь. *** Гафар У нас не раз были кризисы, мы всегда справлялись, потому что мне нечем было рисковать. Что первая, что вторая жена умерли. Я их не любил, но все же. Теперь было все иначе. Слишком высокие риски и у меня нет права на ошибку, его просто нет. Не так, не после всего, я не могу больше подвергать ее опасности и особенно, делать ей больно. Там на даче у Бакира я понял, что Лейла никогда меня не простит. Что просто нет смысла дальше ее мучить. Ей нужна спокойная безопасная жизнь, а я в этом городе просто не смогу ей этого обеспечить. Я мэр и на мою голову ведется охота, мой отец и брат в городе, они в любой момент могут все узнать и Лейла станет мишенью. Порой надо пересмотреть приоритеты и за годы у власти я, кажется, все же научился это делать. Отделять важное от неважного, срочного от долговременного и оставлять только то, что дороже всего. Это решение пришло быстро, все самые лучшие идеи всегда приходят по щелчку. Увезти ее, сделать так, чтобы Лейла больше меня не боялась и не жила в страхе. Последней каплей стало покушение на меня и я понял, что так нельзя дальше. Слишком дорогую цену я и так заплатил за это место, оно того не стоит, для меня это стало бессмысленно. Зачем мне эта власть, эта гонка без нее. Ради кого мне теперь стараться, если я предал отца и брата. У меня уже было все и все забрал пожар. Я снова стал мэром, но в этот раз не почувствовал ни капли радости от победы. Я уже был на вершине, я всего добился уже, наигрался, наелся, я просто устал. Устал быть сильным, принимать решения, спасать всех кроме себя. Все, что смог сделать – отдать приказ Адилю, чтобы он увез Лейлу. Она смотрела на меня своими невыносимыми синими глазами и молчала. И я молчал, да девочка, мне больше нечего было сказать, все самое страшное с тобой я уже сделал. Я дождался, пока Адиль отзвонился что привез Лейлу, перечислил ему деньги и умер потом. Для отца, для брата, даже для Фараха. Я умер для всех, потому что больше не знал выхода из этого дерьма. Отец не позволил бы мне жениться на Лейле, а вечно прятать и скрывать свою девочку в этом городе я все равно бы не смог. И так я умер. Подох в аварии, столкнулся с фурой. Мне хватило власти организовать собственную смерть и даже собственные похороны проспонсировать. Крутой был, конечно, в ауте, но все же он понял. Он понял, что я устал, что больше не смогу тянуть эту лямку, что также, как и он два года назад, я нашел свой смысл жизни и он больше не заключался во власти. Мы решили, что следующим мэром временно станет Фарах. Он молод и горяч, амбициозен, хоть и не особо ответственен. Нормальная кандидатура, а дальше мы решим что делать. Помог бы Фари, пригодился бы его совет, но , честно говоря, я и так опирался на его логику, когда все это планировал. Фари бы сделал также, так что у меня вообще не было никаких сомнений. Думал ли я о том, что нанесу удар отцу, когда умру? Да, но это было ничто по сравнению с тем, если бы он узнал, что я хочу остаться с Лейлой. Пусть даже она и не виновата, уже слишком поздно. После того, как мы обвинили ее и при всех казнили, она никогда не будет одобрена мне в жены. Были ли у меня силы доказывать отцу и брату свою правду? Нет. Было ли желание обвинять всех нас в том, что мы ненавидели и едва не убили ни в чем не повинную девушку? Тоже нет. Это моя ошибка и моя ответственность, мой камень. Казнь уже не вернуть назад. Я сделал Лейле очень больно, и это тоже уже назад не отмотаешь. Я устал. Смертельно устал доказывать отцу, что я сын, который достоин его любви. Это больше не моя месть, не мой долг и не мое кресло. Я уже был рядом с Лейлой в одном городе, когда они хоронили гроб с останками какого-то бомжа. Видел по новостям, как мелькал Фарах, конечно, Крутой уже посадил его в кресло. Все верно, так надо, он справиться, тем более что Беслан не подвел, и они вскорости все же зачистили Мэссера с его шайкой. А потом я стал для Лейлы призраком. Издалека видел ее, слушал все отчеты, которые мне выдавал Адиль. Как она плачет, как плохо ест, как почти ни с кем не разговаривает. Я видел все ее фотографии, моя девочка была невероятно просто талантливой, и она жила. Я оказался от дома, от власти, даже от своего привычного наглаженного костюма, сменив его простой кофтой и джинсами с ближайшего дешевого магазина. Я лишился всего и ни капли не жалел об этом. Я слушал все рассказы Адиля, впитывал все это, но к Лейле не смел подойти, не имел просто права. Иногда только ночью я пробирался в ее маленький домик у моря и укрывал Лейлу, когда она сбрасывала одеяло. Я тайно чинил ее дом, крышу, пол, потому что Лейла полюбила этот дом и ни в какую не хотела переезжать в что-то более приличное. Она начала учиться, я жил рядом и выл от невозможности просто подойти к ней. Сам себе не разрешал, Лейла ведь не просила, потому я сделал все все для того, чтобы она не видела меня и просто жила. А я был рядом, глупый призрак, не получивший прощения. Я сам себя не прощал, и все же я не сдержал свое слово. Снова. Когда этой ночью Лейла плохо спала, а после вскочила с кровати и побежала к морю. Она прыгнула в эту воду и начала меня звать. Клянусь, я отчетливо слышал свое имя и не мог сдвинуться с места. Я видел, как моя девочка-ночь кричит, как зовет меня, а после Лейла ушла под воду, море поглотило ее и я не выдержал. Понесся в эту воду, нырнул на самую глубину и забрал ее, вырвал у лап моря. Потому что моя, потому что я не отпускаю. Никому не отдам, никому, ни за что и никогда. Моя она. Моя любимая. Как Лейла дрожала, когда увидела меня, смеялась и плакала, не отпускала, а я насмотреться на нее не мог, не мог надышаться. Я целовал ее пальчики, вдыхал жасминовый запах волос, целовал ее в сладкие коралловые губы. Я скучал по ней безмерно, бессовестно и жутко, выл по ней ночами, как побитый пес. Со мной никогда такого не было. Кажется, тогда я впервые в жизни понял, что адски, просто невыносимо сильно полюбил эту девушку и я ни капли не жалею о том, что отказался от всего, только чтобы иметь возможность быть с нею рядом. *** – Покажи мне. Не бойся. Мы вошли в дом. Замерзшие, мокрые, соскучившиеся друг по другу. Гафар снял кофту и я тут же опускаю взгляд. Стесняюсь его, теперь все иначе. Он осторожно отодвигает волосы с моей шеи. Там тоненький шрам. Он никуда не делся и я стыдливо поднимаю плечо. – Не смотри. – Прости меня, девочка. Я не мог поступить иначе. Его глаза блестят и я коротко киваю. Мы это уже прошли. – Я знаю. Я поняла это со временем. Ты тогда меня спас. К тому же, я сожгла твой дом. И ту дачу. Мы оба сделали друг другу больно. – Нет… это я сделал тебе больно! При всех. Мне жаль, Лейла. Знала бы ты, как сильно. Наклоняется и целует меня туда, где шрам. Волнуюсь, оказавшись в его руках, сердце учащает ритм, Гафар это видит. – Все еще боишься меня. – Нет. Нет, правда, просто переживаю. Как мы теперь. – Заново не выйдет. – Да я и не хочу заново. Давай просто дальше. Улыбаюсь и Гафар наклоняется, целует меня в губы. Нежно, осторожно, и никакой мести больше нет. *** Это не было легко. Не было и быстро. Мы сближаемся медленно, постепенно, осторожно. Я вижу, как Лейла привыкает ко мне, как постепенно она начинает мне доверять. И я как тот ручной пес учусь жить обычной жизнью с ней. Без камер, без власти, без криминала. – Ты жалеешь, что оставил пост мэра? Это же была твоя мечта, Гафар. – Я ни о чем не жалею. Ты моя мечта. Вот что я хотел все это время. Усаживаю Лейлу на колено, она льнет ко мне, обвивает шею руками, целует. И я самый богатый, самый счастливый человек на земле. Тот, кому с какого-то черта дали еще один шанс, она только смогла, больше никакая другая. – Что теперь, Гафар? Не верю, что ты пойдешь на простую работу. – У меня остались связи. Я буду заниматься бизнесом как и раньше, только уже без камер. Все у нас будет хорошо, девочка. – А твой отец и брат? Как же твоя семья? – Ты моя семья. Больше мне никто не нужен. – Почему ты раньше не приходил? Гафар, ты ведь все это время был рядом. – Я давал тебе время. Оно нужно было и мне. – Я рада, что теперь ты со мной. – Лейла… я хочу спросить тебя о чем-то. Не спеши с ответом. – Что такое? – Ты станешь моей женой? Моей единственной любимой. Клянусь хранить тебе верность. Защищать и любить, быть с тобой. Всегда. Она смотрит на меня, а после наклоняется и целует меня в губы. – Я согласна. – Ты сможешь хоть когда-то меня простить, девочка? Простить мне мою месть? – Я простила. У моря тебя выменяла, потому что простила. Ты все мои желания исполнил, страшная Черная Борода. Лейла касается моей скулы, нежно целует в губы. – Такая уж страшная? До сих пор боишься? – Нет, теперь уже нет. Я знаю, какой ты. Люблю тебя настоящего. Честного, доброго, заботливого. – Я тоже тебя люблю, моя нежная и добрая девочка-ночь. Безумно сильно. Безумно сильно. Конец _____________ Дорогие читатели, спасибо всем за поддержку! Подписывайтесь на мою страницу Литрес чтобы не пропускать новинки https://www.litres.ru/author/ekaterina-romero/ Все мои книги на Литрес: https://www.litres.ru/author/ekaterina-romero/ С этой книгой читают: Приват для Крутого (Савелий и Даша) Чужая жена для Беркута (Виктор и Лиза) Покровитель для Ангела (Бакиров и Ангел) С любовью и искренне, Екатерина Ромеро