Глава 6

Я сижу в этой комнате весь день, благо, тут есть ледяной душ и туалет, собственно, все. Моя одноместная камера, в которой не открывается окно, нет воздуха и права на свободу. Гафар закрыл меня, а еще я с ужасом нахожу камеру в углу комнаты. Она работает, судя по светящейся красной точке, за мной наблюдают. Он смотрит на меня и от этой мысли мурашки бегут по коже, мне страшно. Я не видела еще здесь ни одной женщины и от этого еще более неспокойно. То и дело хожу по этой камере, пытаясь собраться с мыслями, хоть уже все давно предрешено. Я же знала свой исход, почему тогда мне страшно, почему я до ужаса боюсь этого мужчину? Холодно, боже, как же тут холодно. Я не нахожу ничего, что можно набросить на плечи, а ночнушка открытая, едва доходит мне до середины бедра. Мечусь из угла в угол как зверек, пытаясь согреться. Я босая, тут нет ни одежды ни обуви, ни зубной щетки в том числе. Да, конечно, а зачем? Я же уже ближе к миру мертвых, Сайдулаева совсем это не заботит. Он не ведает жалости, ему об этом неизвестно. Чего он тогда ждет, чего тянет? Зачем ему эта камера в углу? Она меня пугает. Щелчок, дверь распахивается и я вижу вошедшую женщину. – Кто вы? – Фатима. Помощница по дому. Поешь, девочка. Горячее тут. Ставит поднос на подоконник я в изумлении вижу еще парующий суп с хлебом. – Зачем это? – Хозяин приказал накормить вас. – Для чего? Он же… – Я не обсуждаю приказы Гафара Ахмедовича. Ответить мне нечего, эта помощница не злая, но явно не настроена на диалог. Из коридора я вижу тени охранников, так что даже не рискую проверять их реакцию. Осторожно наклоняюсь к тарелке и вдыхаю запах еды. Все свежее, очень приятно пахнет и моя рука уж было тянется к еще горячему хлебу, но я вовремя себя останавливаю. Нельзя. Не будь такой глупой, Лейла! А вдруг еда отравлена и Черная Борода будет так мне мстить? Из рук врага есть нельзя и я не буду. Какой бы голодной не была, я не прикасаюсь к этой пище от врага. Отношу поднос к двери, осторожно там оставляю. Обхватив себя руками, смотрю на камеру. Красная точка продолжает гореть. *** Тут так холодно, днем еще ничего, но к вечеру я замерзаю. Та служанка Фатима снова приходит, приносит мне новую еду. Без упреков, она просто молча меняет завтрак на ужин. Теперь здесь мясо. Утка с апельсинами, салат, боже, наверное, это вкусно. Пахнет так, что слюни текут, но смотря на работающую камеру, я снова не прикасаюсь к еде. С чего такая доброта? Сайдулаев точно хочет отвратить меня. Не буду. – Ты не съела ни крошки – говорит Фатима, когда возвращается за подносом, а я лишь головой качаю. – Я не голодна, спасибо. Она так упорно хочет, чтобы я поела, значит, там точно что-то намешано. Что именно? Яд? Мышьяк? Какие-то таблетки? Я не знаю, но проверять не буду. Уверена, Гафар смотрит на меня через эту камеру и радуется тому, что все забрал у меня. – Хорошо, как хочешь. – Тут холодно. Можно мне одеяло? – Извини, девочка. Мне только еду велено было отнести. Больше ничего. Если хозяин не позволит – не смогу. – Ясно. Я понимаю. Ничего страшного. Бурчу и отворачиваюсь, обхватываю себя руками. Точка на камере продолжает гореть. Сколько времени? Я не знаю, и от этого становится еще страшнее. Словно часы прилипают один к другому, становясь вязкими, точно смола. Забираюсь на подоконник. Единственный угол, где можно обустроится чтобы не стоять на холодном полу. Мне страшно, хотя наверное, я должна быть смелее, должна уже смирится со своей судьбой. – Почему ты ничего не ела? От глубокого баса и резко открывшейся двери я аж подскакиваю, тут же спрыгиваю с подоконника, вжимаясь в стену. На дворе уже ночь, я успела задремать и теперь пытаюсь сориентироваться. Где я, это не мой страшный кошмар, ужас. Черная Борода стоит напротив. Он подходит ко мне уверенным шагом, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. Воздух от этого у меня быстренько заканчивается. Высокий, на две головы будет выше меня. В идеальном синем костюме, только подчеркивающим его силу и власть. Дорогая ткань облепляет широкие плечи, идеальную осанку, белая рубашки подчеркивает черные глаза. И борода его черная такая страшная. Он похож на современного пирата, который закусывает девушками на десерт. – Это вы… Лепечу, не находя нормальных слов. Они застревают где-то в горле, теряются при виде Салманова. – Повторяю свой вопрос, Джохарова: какого черта ты ничего не ела сегодня?! – Думаете, я глупая? Там же яд. Отравить хотите. – Ты точно сдохнешь, но не от отравления! Такой простой участи я тебе не позволю. Ясно? От его близости спирает дыхание, невольно улавливаю запах розмарина и перца, орехов. Черт, от него пахнет так по-мужски. Не могу собраться, вообще ничего не могу. Молча киваю, я не ровня ему, и близко не стояла даже. Такой захочет – по стенке размажет, а я что? Бабочек любила ловить, косички плести и собирать сухоцветы, тогда как он правит этим городом, он владеет им. Мы из разных миров, вообще непохожие и это могло бы быть милым, если бы этот страшный мужчина так адски не ненавидел меня. Гафар окидывает меня строгим взглядом. Смотрит так, словно сканирует, прямо и открыто, жадно. Становится жарко, невольно оттягиваю ночнушку вниз по бедру, на меня так еще не смотрели. Стыдно. Я же почти голая, босая. При этом моем неловком движении его губы дергаются в усмешке, а мне больно. Это стыдно. Лучше бы сразу убил, а так еще и потешается.