Глава 9

Я никогда не любила закрытые пространства. Тата часто меня запирала в кладовке, мы никогда не находили с ней общий язык. Она привила мне это мерзкое чувство коробки. Когда темно и мало воздуха, когда некуда бежать. Помню как билась в этой кладовке, как хотела выйти и слышала ее шаги за дверью. Я задыхалась тогда. Нечто подобное испытываю и сейчас, когда не могу выбраться из этой комнаты. Это моя темница, его тюрьма. Здесь холодно, окно не пропускает свежий воздух, а дверь открывают только чтобы принести мне еду, к которой я не прикасаюсь, но хуже другое: тут нет часов. Я не понимаю, сколько времени проходит, быстро теряю ориентацию, начинаю паниковать. Страх мерзкими щупальцами подбирается к шее, обхватывает ее, заставляя меня судорожно хватать ртом воздух. Уже больше суток прошло. Я пока жива, чего же он ждет? Чего медлит. Недаром говорят, что ожидание смерти хуже самой смерти. За это время я уже успела себе надумать десятки способов моей расправы, один другого похлеще, потому когда дверь резко распахивается и я вижу в ней Гафара, мой воспаленный мозг тут же интерпретирует это как начало. Высокий, страшный, суровый. Сайдулаев входит как король жизни, властелин моей судьбы. – Ко мне. Я не улавливаю сразу, от холода свело все тело. Тут есть душ с туалетом, и хоть вода ледяная, я искупалась просто не сойти с ума в четырех стенах без мебели. Полотенца не было, я вытерлась своей же ночнушкой. Больше здесь ничего нет. Он забрал все у меня, отнял. И теперь я стою в сырой ночнушке. Хочется пить, и жить, кстати, тоже. Спрыгиваю с подоконника, пячусь к стене как олененок перед пумой. Я ему не противник, кожу ладоней царапает грубая штукатурка, стена. Гафар быстро загнал меня в угол, наступая уверенным медленным шагом как зверь. – Я сказал: ко мне! Чеканит жестко и я делаю шаг вперед, превозмогая ужас. Слишком резко, от его строгого баса кружится голова. Снова ночь. Мы встречаемся с Гафаром только ночами. Даже солнце пугается его. Подхожу ближе, еще, еще шаг пока не останавливаюсь напротив. – Какого дьявола ты не ешь? Пожимаю плечами. Он что не понимает. Все же просто. – Я облегчаю вам задачу. – Какую задачу? – Моего убийства. Я слишком поздно понимаю, что язвить и качать права можно с кем угодно, но только с Черной Бородой. В один миг он достает нож и раскладывает его. Острое как бритва лезвие тут же упирается мне в подбородок, заставляя высоко задрать голову и встретиться с глазами монстра. – Повернись. – Что? – Лицом к стене. Он не кричит, но от его голоса волосы на теле встают дыбом. Кажется, это случиться сейчас, да, точно. Все темнеет перед глазами, но я храбрюсь. Не покажу ему как мне страшно. Не хочу быть трусливой зайчишкой перед пантерой. Он все равно сильнее, а я не в том положении чтобы воевать за правду. И вот я стою у стены. Молча, рвано хватая ртом воздух. Гафар сзади, как гора надо мной возвышается. Он давид. Энергетически просто давит на меня. Слушаюсь его. Поворачиваюсь. Медленно прикасаюсь лбом к бетонной стене, резко становится жарко. – Айше умерла не от голода и ты тоже не от голода подохнешь. Вздрагиваю, когда Гафар берет мои волосы и перекидывает их через плечо, а после я слышу треск. Раз и моя ночнушка падает к щиколоткам, лужицей расплывается подо мной, оголяя меня перед чеченцем. – Прошу вас… пожалуйста! Прерывисто шепчу, не способна на большее. Машинально поднимаю руки и прикрываю ими грудь. Мне стыдно, еще ни разу меня не видел обнаженной мужчина, это позор и конечно, Гафар об этом знает. – О чем ты меня просишь? Я чувствую его горячее дыхание, оно жалит мою шею. Гафар стоит слишком близко, он почти касается меня. – Не трогайте! Это позор для меня! Прошу, не надо… Дыхание обрывается, когда я чувствую ледяной металл клинка. Гафар проводит им по моему позвоночнику от шеи до самых ягодиц, тогда как я уже едва стою на ногах. То самое чувство, когда хищник играет с добычей перед тем, как растерзать ее. Что чувствует хищник? Какого добыче? Такого и нам сейчас. Быть обнаженной, а тем более, допускать чтобы мужчина касался незамужнюю девушку. Что может быть хуже, это стыдно, это позор, но кажется, Черной Бороде нет до этого совершенно никакого дела. Напротив, он упивается с моего положения, моей наготы. – Прошу, меня еще не касался мужчина. – Ты дрожишь. Тебе больно? – Да… – Что ты чувствуешь? – Лезвие ножа. – Ну и какое оно? – Очень острое. Оно режет до крови. – Ты чувствуешь боль? – Да. А-ай… – Мне мало этой боли. Мало! Я тебя всю искупаю в ней! Рычит, а я прислушиваясь к себе. Лезвие его ножа так и продолжает танцевать по моей спине, режет, кромсает до мяса. У меня уже вся спина разрезана, да? Мне больно или нет? Наверное, может я просто в шоке и не чувствую, как сильно Гафар меня искромсал? Где тогда кровь, я не вижу ее, она должна была уже потечь по ногам. Дергаюсь, когда чувствую, как лезвие клинка сменяет ладонь мужчины и клянусь, меня обдает током. Черная Борода проводит крупными ладонями по моим плечам, опускаясь к спине, а после я чувствую шлепок по ягодицам. Сильный, увесистый, заставляющий сжать зубы, но короткий крик все равно вырывается из губ. – Я женщина. Убейте, но не надо так, не смотрите! Не трогайте! – Ты не женщина для меня. Ты моя месть, игрушка, забава, и я волен делать с тобой что пожелаю. И буду делать что захочу. – Не тяните! Лучше убейте меня быстро! – Я тоже много чего хочу, Лейла. И я всегда это получаю. – Я желаю быстро умереть! Пожалуйста! – А кто тебе сказал что ты умрешь сейчас? Нет, тебя ждет кое-что поинтереснее. – Что? Мой мозг туго соображает. К этому момент я всем телом прижалась к стене. Лишь бы Гафар не видел мои обнаженные груди и лобок. – Ты смоешь грех своей семьи кровью. Реальной кровью. – Я не понимаю… что это значит, что со мной будет? – Это значит, что ты будешь казнена. Самые страшные слова в моей жизни, они падают на меня, точно кирпичи на голову. Слезы застилают глаза, а после я слышу шаги. Гафар пошел к двери, и я медленно опускаюсь на пол, тут же хватая остатки ночнушки и прикрывая ею голое тело. Миллион вопросов и ни один я не смею озвучить. Узнать как это будет? Как быстро, как долго? А смысл. – Гафар! Он оборачивается, опаляет меня тяжелым взглядом. – Здесь нет часов. Я не знаю сколько времени. Прошу вас, одна вещь! Позвольте принести мне часы. – Я сказал тебе уже, девочка: ты не в том положении здесь чтобы просить. Ответил жестко и я сильнее прижала мою порванную тряпочку-ночнушку к груди. – Не закрывайте дверь! Мне все равно некуда бежать! Кричу из последних сил, но дверь все равно захлопывается, я слышу поворот ключа. Закрыл, не верит, не доверяет. Мой мозг пока отказывается верить в происходящее, казнь кажется чем-то далеким, из фильмов, чем-то не обо мне. Когда остаюсь одна, тут же провожу ладонями по спине, боюсь увидеть реки крови, но моя кожа не тронута. Черная Борода водил по мне тупым лезвием ножа. Я не знаю, почему он медлит, и к этому моменту голодовки мое тело решает устать. Я засыпаю, то и дело заходясь глухим кашлем, который уже успела заработать в этом холодильнике для мести.