Глава 11

Настоящее

– И что ты думаешь делать? – сумела расслышать сквозь грохот рушащихся надежд. Делать? Что делать… Надо собраться. Ответить что-то, желательно внятное, чтоб сохранить лицо.

– Напишу заявление. Думаю, на этом все закончится. Так что спасибо, но охрана мне не понадобится. И в принципе… – голос все-таки задрожал. Истерика подступала. И я с трудом давила в себе желание наброситься на него с кулаками и обвинениями. Ведь он обещал… Он обещал быть моим единственным! Так как же так? Как же так, господи! – в принципе, спасибо за все. Мне очень жаль, что я не сразу поняла… Не поняла, что жизнь без тебя… не жизнь. Надеюсь, ты будешь счастлив.

Вот так. Все правильно. По-взрослому. Я могла собой гордиться. Если бы боль не вытеснила собой все другие чувства.

Ничего дальше носа не видя, вернулась в комнату, где провела, пожалуй, самую страшную ночь в своей жизни. Ноги ослабели. Не шли, подгибались. Перед глазами разливалась чернильная темнота. И в ней, если отдаться ей полностью, наверное, можно было найти спасение.

– Я тебе вещи принес. Оденешься – свисти, поедем, – выдернул меня в реальность Слава.

– Куда поедем? – тупо моргнула я.

– Куда скажешь. Домой или в театр. Шмотки-то я тебе притащил мужские. Может, сначала захочешь переодеться.

Я кивнула. Хотя в реальности мне было глубоко плевать на то, как я выгляжу. Растерянно пригладила трясущимися ладонями волосы.

– Артур уже ушел, да?

Слава кивнул. Сунул руки в карманы и, переместив спичку из одного уголка рта в другой, нехотя заговорил:

– Слушай, девочка, мой тебе совет. Выбрось его из головы. Ты уже и так дел наделала. Оставь его в покое. Он…

– Он с ней счастлив?

– Да. Более чем. Катя очень ему подходит.

– А я нет. Ты никогда меня не одобрял. – припомнила я зачем-то и встала. Растягивать агонию больше не было сил. А мне еще увольняться. И решать, как жить дальше. Как вообще в этом мире жить…

– И был прав, как оказалось.

– Да, – прошептала я, в бессилии сжав кулаки и зубы. Хотя бы себе я должна была признаться в том, что оправдала самые худшие ожидания. И Славы, и Даночки… Такая вот я беспросветная дура. Ничего не понимала. Ничего дальше своего носа не видела. И обижала его, обижала… И только брала, брала… Купалась в его обожании. Воспринимала его как нечто само собой разумеющееся. А теперь вот, расплачиваюсь.

– Одевайся. Время.

За спиной хлопнула дверь. Я медленно, как столетняя старуха, сняла с себя футболку. Боль вгрызлась в тело бульдожьей хваткой. И вроде умом я понимала, что все. поздно, мой поезд ушел, а вот сердцем это совершенно невозможно было принять. Оно болело, оно в агонии билось, и давление было таким, что казалось – я его просто не выдержу и разлечусь на куски. Как попавший под солнечные лучи вампир в одном из первых тарантиновских фильмов.

Как-то оделась, как-то спустилась вниз, как-то погрузилась в машину Славы.

– Ты ешь вообще? – хмыкнул он, разглядывая мой профиль. И я понимаю, что вообще-то совершенно перестала за этим следить. Наверное, это депрессия… Подкралась неожиданно, а я и не заметила, не поняла даже, почему мне так чудовищно плохо. Казалось бы, если моя мечта сбылась, как вообще это может быть?

– Я тосковала. Так страшно тосковала… – поняла я, с удивлением стирая пальцами катящиеся по лицу слезы.

– Сначала заедем куда-нибудь позавтракать. – проворчал Слава.

– Зачем ты со мной возишься? Он… велел?

От робкой надежды, что пустила ростки внутри, заныло сердце.

– Не выдумывай то, чего нет, Сеня. У Артура новая жизнь. Он счастлив. Я его сто лет таким счастливым не видел.

– А ты жесток, – грустно улыбнулась я и еще сильней сжалась. Слава это заметил. Свел брови в одну линию над переносицей.

– Думаешь, мне по кайфу причинять тебе боль? Нет. Я девочек не бью, Сеня. Тут как раз наоборот получается. Чем быстрей до тебя дойдет расклад, тем скорей легче станет.

– Полагаешь, это возможно? – усмехнулась я, глядя в залитое дождем стекло.

– Возможно все. Когда ты умотала, я думал, Верх вообще не поднимется. А теперь видишь, все нормально. Жениться парень надумал.

Я резко обернулась. Хвост хлестнул по щеке. Боль по сердцу… Нет, я, конечно, видела кольцо на его пальце. И могла бы предположить, да. Но не стала, потому что как тогда жить? А теперь вот так прямо в лоб – получай. Жениться парень надумал. Жениться. Все. Выдохни уже, Сень. И дальше маленькими глоточками, по чуть-чуть пей воздух, чтобы он не жег так сильно.

– Пойдем. Здесь вроде нормально кормили.

И я дошла до стола. Села, сделала заказ. Флегматично размышляя о том, что, оказывается, тело вполне может существовать автономно. Когда душа умерла. Может, так и родились истории о ходячих мертвецах?

– Это картофельная вафля. Попробуй. И форель приличная. Хотя лучше, чем у нас на острове, я нигде не ел.

Если бы я не знала, как Слава меня недолюбливает, подумала бы, что он как-то очень топорно, по-мужски неумело пытался меня поддержать. Это было так невероятно, что я, не чувствуя вкуса, даже что-то там съела.

– А знаешь, зачем мне переодеваться? Давай сразу в театр.

– Уверена?

– Красоваться там мне не перед кем, а тебя задерживать не хочется.

– Да ладно. Мне не в напряг, – буркнул Слава, но все же прислушался и покатил к театру, а не к моему дому. Я зашла через главный вход, поздоровалась с вахтершей, перекинулась с ней парой ничего не значащих слов – хорошей она была тетечкой. Здесь вообще было много хорошего. Жаль, что плохое это все напрочь перечеркивало. Я прошлась по коридорам, ощущая на себе чужие липкие взгляды. Паранойя возвращалась, но я упрямо не давала ей одержать над собой верх. И будто что-то себе доказывая, я еще прогулялась по темным пустым лестницам. По длинному тоннелю, соединяющему под землей два здания. Вернулась и, недолго думая, вышла на сцену – там как раз шла репетиция, и было можно. Когда-то я любила эту сцену фанатичной преданной любовью. И, казалось, она отвечала мне взаимностью…

– Она того стоит, правда? – усмехнулась за спиной… Лена. Я обернулась. Перед глазами флешбэками промелькнула омерзительная сцена в туалете, свидетелем которой я стала.

– Я так не думаю, – пожала плечами.

– Считаешь, ты лучше других, да? Осуждаешь? – завелась она.

– Нет. Просто не рассматриваю для себя такой вариант.

– Ну и дура! А мне предложили партию Раймонды.

Я улыбнулась. Эта партия считалась одной из самых сложных в балетном мире из-за семи сольных вариаций – замахивалась Ленка высоко. На то, что с ее данными и способностями, если честно, не стоило замахиваться. Слишком жирный пирог – желудок не справится.

– Желаю тебе удачи.

– Думаешь, я провалюсь, да? Вот сколько помню тебя, ты такая…

– Какая?

– Считаешь себя лучше и талантливее других! Только знаешь что? Не все в талант упирается.

Это было почти невозможно, но я рассмеялась, да…

– Лен, уж это мне точно известно. Что не в талант… Считай – я амбассадор этой истины. Но мой тебе совет – поосторожнее с такими замечаниями. А то вдруг народ что-то заподозрит.

– Ну, ты и су-у-ука!

– Да не переживай ты так. Терпеть мою сучью сущность тебе не придется.

Я развернулась на пятках и пошла к себе – собирать вещи. Их было не так уж и много, я будто чувствовала, что здесь не задержусь. Странно, правда?

В отдел кадров заглянула в самом конце. Смешно, но от меня так спешили избавиться, что кто-то даже пробежался вместо меня с бегунком. Оставалось только поставить подпись под уже распечатанным заявлением.

– Только голову с тобой морочу, Вавилова! – вздернула нос кадровичка.

– Ну, это точно в последний раз, – усмехнулась я. Обернулась к двери с чувством выполненного долга и… чуть не наткнулась на Зубова. Говорить с ним не хотелось, да и о чем говорить, по сути, с сутенером? Я вышла, обойдя эту мразь по дуге, и даже не соизволив с ним поздороваться.

– Хоть бы спасибо сказала, что тебя отмазали, – крикнул тот вдогонку.

От этих слов я прямо-таки ошалела. Застыла на мгновение посреди коридора. Сжала руки в кулаки – потому что желание располосовать ему морду стало просто нестерпимым. Сделала несколько глубоких вдохов и двинулась вперед, никак не прокомментировав его выпад. Пошел он к черту, благодетель хренов! Пошел он к черту…

А уже на улице ноги подкосились. Я встала в тени деревьев, надеясь, что отсюда меня не видно. Что никто не станет свидетелем моей трагедии, пусть злорадствуют – это я переживу, а вот жалость – нет.

– Эй, ты куда поперлась? Я же в другом месте припарковался. Забыла?

– Слава? – моргнула я, удивленная тем, что он меня дождался. Мне такая мысль даже в голову не приходила.

– А ты кого ждала? Пойдем! Ты вообще идти сможешь? – засомневался вдруг, окинув меня странным взглядом.

– Да. Наверное.

Он подхватил меня под локоть и потащил к стоянке.

– Куда теперь?

– Домой, – пожала я плечами.

– Что собираешься делать?

– Вернусь на остров. Сегодня вроде еще будет рейс.

– Я вообще-то о более глобальных вещах спрашиваю. Ты не думала вернуться в наш театр?

– Думала. Отдышусь немного и пойду на поклон к Ефимову. Вдруг он простит мое бегство, а нет… – я пожала плечами, – попробую куда-нибудь на запад двинуться. В Европе слабее уровень, но хоть никто не будет меня продавать.

– И правильно. Вдали все быстрей забудется.

Я кивнула, соглашаясь. Хотя если честно, имела большие сомнения – хочу ли я забывать. Хочу ли бежать от Вершинина и моих к нему чувств. С другой стороны, не хотелось бы заниматься мазохизмом. Ведь стоило мне представить его с Катей, и сердце разбивалось. Снова и снова разбивалось. Будто день сурка, и повторяется одно и то же. Одно и то же… И только боль, что меня преследовала, была такой разной... Я, кажется, все ее оттенки познала…

Доехали, кстати, быстро. Я думала, что тут мы со Славой и попрощаемся, но он зачем-то увязался за мной. Пришлось предложить кофе. А пока тот закипал в турке, забралась на Авиасейлс. И вот тут пришло осознание конца. Слезы хлынули по лицу. Плечи затряслись.

– Что случилось? Сень! – испугался Слава.

– Билетов н-нет. Вообще ни одного нет. Даже с неудобной пересадкой! – соврала я. Стыдно ли мне было? Нет! Я просто поняла, что не могу просто так сдаться. Не могу не попытаться еще раз поговорить с Артуром, не могу вот так запросто взять и отдать его другой. Не могу! Скорее сдохну.

– Вообще ни одного? – недоверчиво переспросил Слава.

– А зачем мне врать?

– В надежде, что я приглашу тебя полететь с нами.

Он видел меня насквозь! Ну и черт с ним! Нас учили доигрывать любую роль до конца, как бы ни было. В конце концов, это всего лишь десять часов рядом. Возможно, наши последние десять часов, если мой план не сработает.

– Разве не ты утверждал, что Верх влюблен и счастлив?

– Ну… Я, – насторожился Слава.

– Так что такого случится, если я с вами полечу? Думаешь, он вот так легко переметнется? А как же любовь?

Я его подловила, да… Сыграла нечестно. Но, говорят, в любви все средства хороши. Терять мне все равно нечего. Я всхлипнула:

– Мне здесь плохо, Слав. Что вам стоит подкинуть меня до дома?

– Ладно, собирайся. Заеду за тобой через три часа. Не будешь готова – ждать не стану.

– Я буду!

– И да. Если Верху эта мысль не понравится – не обессудь. Будешь выкручиваться сама.

Я это понимала. Как понимала и то, что как раз таки Артур мне и не откажет. Это будет означать, что я все еще остаюсь слишком большим для него искушением… И вроде у меня не было никаких сомнений в этом, но я один черт нервничала. Вдруг все сорвется в последний момент? Что тогда? Другого плана у меня не было. К счастью, не сорвалось. Слава заехал за мной ровно в назначенное время.

Дорогу до аэропорта я вообще не запомнила – так волновалась. Когда увидела Вершинина, чуть было не бросилась ему на шею. Сдержалась чудом, понимая, как важно все сделать правильно. Вежливо поздоровалась и затаилась, выжидая лучшего момента. В итоге мы расселись в салоне, взлетели, выпили кофе, а я все тормозила, не зная, не решаясь начать разговор. Да и опять же – Славка! Сидел, охраняя от меня босса, как цербер! Так что когда он, наконец, отошел в туалет, я не стала терять ни секунды:

– Артур…

– М-м-м?

– Мы можем поговорить? Пожалуйста. Я хочу объясниться. Я… Ты не понимаешь, я не могу без тебя, я тебя люблю…

Я еще что-то говорила. Сбивчиво, обливаясь слезами. Выворачивая душу, сдирая кожу… Не замечая, что Славка уже вышел из туалета и оставался в стороне лишь потому, что Вершинин тормознул его предупреждающим взмахом руки.

– Я все понял, достаточно. – Он заговорил… ласково! Действительно ласково. И это было особенно жестоко, потому что, как мне показалось, давало мне шанс. – Я когда тебя впервые малявкой увидел, знаешь что подумал? Это ж надо, ей пять, а сколько в этой девчонке достоинства. Для меня ты всегда была… ну, не знаю, Сень… какой-то недосягаемой. Смотрел на тебя, ловил каждый жест, каждый поворот головы и думал – ну королева же! Королева… Поэтому, пожалуйста, останься в моей памяти такой – преисполненной достоинства. Не унижайся. Тебе не к лицу вообще. Да и ни к чему. Все в прошлом.