Глава 10

Чуть более чем за год до основных событий

– Ты куда пропала? Я выхожу, тебя и след простыл! Звоню – трубку не берешь, – волновалась Даночка.

– Извините, я… – в полном шоке осела на низкую тумбочку в прихожей. Растерянно провела пальцами по щеке. – Я отмечала… С Артуром Станиславовичем. То есть… – скользнула языком по губам, ощутила его вкус. Зажмурилась. – То есть с Артуром.

– Та-а-ак. – Романова сложила руки на груди. – Ну давай, рассказывай.

– А... что?

– Чего ты такая ошалевшая.

Я подняла голову. Глубоко вздохнула. Мазнула по собственному отражению в зеркале взглядом и поняла, что, в общем-то, по моему лицу нетрудно обо всем догадаться – вон, как губы припухли, и вокруг рта все покраснело от его щетины. Тогда что рассказывать? Как насчет того, что, знай я, как это – целоваться с ним, не было бы этих лет. Я бы еще в восемнадцать… О-о-ох. Мамочки! Кажется, я понимаю девчонок, которые с юных лет… О-о-ох.

– Мы теперь вроде как встречаемся.

Встречаемся, да. Нормальное на первый взгляд слово, а мне смешно. С другой стороны, как еще обозначить происходящее? Ну не «мутим» же. Мутим – это что-то такое… мутное. Артур же все предельно ясно мне объяснил. Или нет? Что там с его невестой? Была ли она вообще? Или… есть? О верности мы как раз таки и не говорили. А если учесть, что в нашу предыдущую встречу я ему как последняя шлюха себя предложила, то… Может, он и относится теперь ко мне как к шлюхе? От этой мысли потянуло холодом. Ужасно. И Даночка как на грех не спешила комментировать новости!

– Даже ничего не скажете?

– А что сказать? Я не знаю, Сень. Ты хорошо подумала?

– Нет. Он не дал. Кажется, вы не в восторге от этой новости. Почему? Я думала, Артур вам нравится! А получается, вы притворялись, да? Чтобы он помогал студии? – затараторила я с каким-то отчаянием.

– Чушь не пори! – Дана Родионовна удивленно приподняла тонкие брови. – Артур – исключительный мужик. Вымирающий вид, если хочешь.

– Простите, – сникла я. – День тяжелый. Слишком много всего. А тут еще показалось, что вы вроде как… против. И это совсем не добавило мне уверенности.

– Вот поэтому.

– Что?

– Вот поэтому и против. Ты сама ни в чем не уверена, Сеня. Он же… Я не знаю, как объяснить. Ты слишком юная.

– Но ведь не недоразвитая! – зазвенела обидой в голосе.

– Он рядом с тобой становится наивным, как ребенок. Ты поманишь пальчиком, он пойдет за тобой как бездомный пес…

– И что? Это разве плохо? – жалобно уточнила я, не очень понимая туманное объяснение Даночки.

– Смотря куда вас это заведет. Если у тебя несерьезно – не приваживай его, слышишь, не надо!

– А как понять? Серьезно или нет? У меня же в этом опыта никакого!

Мой истеричный голос улетел под потолок и прокатился эхом. «Какого, какого, какого... черта?» – хотелось добавить мне. Да. Какого черта все настолько сложно? Углубиться в эту тему не получилось лишь потому, что у меня зазвонил телефон.

– Это мама, – пояснила. – И папа… – добавила, разглядывая родные лица, едва поместившиеся на экране.

– Сенька, я не пойму, тебе совсем все равно, что мы тут переживаем?! Ты почему не звонишь, что тебе сказали? Тебя приняли?

Я широко улыбнулась и закивала. Родители засыпали меня уточняющими вопросами. Что получилось? Что нет? Что сказал директор? А худрук? Какие партии предлагают? Когда приеду за вещами? Разве не дешевле мне их переслать?

Вот тут я едва не рассмеялась. Все же мы из разных вселенных – мои родители считают каждую копейку, а мой мужчина сорит деньгами. Это же надо…. В моем распоряжении будет целый самолет. А он? Он тоже собирается ко мне летать на нем? Туда-сюда, так выходит? Кошмар. Даже думать не хочу, в какую копейку Артуру влетят такие логистические сложности. Может, Дана права? Может, у него правда ко мне серьезно? Мне сложно представить, чтобы даже богатый мужик так вкладывался в рядовую любовницу. Значит, я и впрямь для него особенная? Когда он за мной по миру мотался, я как-то совсем не задумывалась о том, что вообще-то это… вау! Ну реально.

– Сенька! Эй, ты тут? Связь, что ли, пропала? – переглянулись родители.

– Тут-тут, я просто задумалась. Простите. Что вы говорили?

– Папа спрашивал, когда тебя встречать? Ты утренним рейсом прилетишь, я ничего не путаю?

– Мам, знаешь, тут у меня кое-что поменялось… Меня подкинут.

– Да ты что? А кто?

– Я при встрече вам все расскажу. Ладно?

Вот они обалдеют! Только для начала мне бы не мешало прояснить ситуацию с невестой Вершинина. Ведь наш остров – большая деревня, а мои родители, хоть и достаточно небогатые – все же уважаемые люди. Мама вообще… Для нее репутация – не пустой звук. Мне с детства внушали, что я ни в коем случае не могу ее подвести.

– Есть хочешь? – спросила Даночка, когда мы распрощались с родителями.

– Нет. Мы же с Артуром обедали.

– Тогда пойду, заварю чай.

Я покивала, пошла к себе. В гостиной Даночки мне был выделен огромный диван, на котором я, если честно, жутко не высыпалась. Его бугрящиеся подушки были хороши лишь для того, чтобы на них сидеть. Я и села, откинувшись измученным телом на спинку. Покрутила в руках телефон. Меня добавили в несколько общих чатов. Чат с худруком, режиссерами и прочим руководством. Отдельный чат, где этого самого руководства не было. И в обоих чатах мигали непрочитанные сообщения, а кроме того мне писал Руслан. Как хорошая исполнительная девочка, я все прочитала. От театра к театру информация в подобных болталках особенно не менялась. Роли, составы, срочные замены. Поскольку наш город был туристический, сезонов как таковых здесь не было. Ну, то есть были – в новом сезоне обязательно вводились какие-то спектакли, но летом работа тоже шла полным ходом.

«Вылетаем завтра в восемь. Не рано?» – прилетает вдруг в мессенджер.

«Нет. Нормально. А ты тоже полетишь?»

«Конечно. Разве я мог упустить возможность полетать с тобой в облаках?»

О-ох. Мы флиртуем? Он намекает на…. Да на то самое он намекает. И мне нравится? Да. Я вообще ловлю себя на том, что возбуждаюсь и часто дышу.

«Артур, меня очень волнует один вопрос».

Я не успеваю отправить свое сообщение, как он мне перезванивает.

– Какой?

– Слухи о твоей женитьбе… Я не буду твоей любовницей, если…

– Ты будешь моей единственной, – не дал он закончить. И меня опять накрыло. Дыхание сбилось, а внизу живота густой патокой разлился жар. О боже!

– Хорошо. Тогда до завтра, да? Ой, а мне в аэропорт ехать? Или как это вообще происходит?

– Я заеду за тобой, – рассмеялся Вершинин. – И все покажу.

Я со стоном скатилась вниз по спинке и спряталась под подушкой. Почему мне было так стыдно? Ума не приложу. Почему-то казалось, что он относится ко мне жутко снисходительно, как к маленькой глупенькой девочке. Мне это не нравилось. Или… напротив? А как уверенно прозвучало это «ты будешь моей единственной»! Как будто у меня и выбора не было. И тут мне, наверное, надо было напрячься, а не растекаться как безвольная биомасса. Но не получалось… Думалось лишь о том, каково это – быть единственной для такого мужчины.

– Сень, ну ты идешь?

– Бегу!

Тем вечером мы с Романовой больше не касались наших с Артуром отношений. Говорили все больше о работе. И поскольку это была неисчерпаемая тема, спать я легла поздно. Проспала. Едва успела собраться к оговоренному с Вершининым времени. Он подъехал без опозданий. Вышел, чтобы открыть для меня дверь. Расслабленный – в джинсах и сдержанном поло, в которых он выглядел беззаботнее и моложе. Или все дело в том, как он улыбался?

– Осторожно. Там на сиденье…

Черт! Я чуть было не раздавила шикарный букет! Просто ничего не видела, ведь перед глазами его лицо застыло.

– Это мне? Спасибо. Очень красиво.

– Можешь меня поцеловать в благодарность.

О-ох. Ну какие же у него глаза! Столько лет я Артура знаю, а только теперь заметила. И все, что в них, ведь на меня направлено – вся жажда, все безумие, сейчас так старательно контролируемое. И тут вот какая мелькнула мысль – всего этого не было бы, останься я в столице. Но если задаться вопросом, что бы я выбрала, позволь мне судьба выбирать, вывод был очевиден. Может, как раз об этом и говорила Даночка?

Впрочем, какая разница? Если выбора нет.

Я приподнялась на цыпочки и смущенно тронула его щеку губами

– Ты побрился.

– Кожа у тебя нежная. Не хочу… следы, – просипел он, потом вздохнул как-то так рвано и… – Хотя нет. Вру. Хочу всю тебя пометить.

О-ох. Я задышала чаще. Не отрываясь от щеки Артура, прикрыла глаза.

– Нам, наверное, ехать надо, – пискнула. Вершинин нехотя отстранился, помог мне устроиться и захлопнул дверь. Сел рядом, ловко вырулил из подворотни, переключил скорость и, раскрыв ладонь, оставил руку лежать на коробке передач. Если это было не приглашение, то я даже не знаю что. Но все равно оставался страх, что я как-то не так его поняла. Какая же я все-таки отсталая в этих всех… отношениях! Дернулась было, и испуганно осеклась.

– Смелее, – улыбнулся уголком губ Вершинин. Я вложила пальцы в его ладонь и спрятала лицо в ароматных бутонах фрезии.

– Нравятся?

– Да.

– Но ты почему-то все равно не выглядишь довольной. Давай, выкладывай, что еще тебя беспокоит кроме моей невесты.

– Так, значит, она все-таки есть? – ахнула я.

– Слушай, Сень. Ну, я же взрослый дядя, да? До тебя у меня была жизнь. А невеста… Чтобы все по местам расставить, нам надо встретиться. Ты-то че дергаешься?

Как будто я знала! Разумнее всего было предположить, что я ревную, но это же полный абсурд, учитывая то, что еще каких-то пару дней назад Артур был мне совершенно чужим.

– Думаешь, так приятно быть разлучницей?

Мы как раз приехали. Вершинин припарковался на забитой стоянке.

– Ты не разлучница.

– Угу, – буркнула я. – А кто?

– Ты та женщина, которую я всегда для себя хотел.

И знаете что? Никакие другие слова не подействовали бы на меня лучше. Не сказать, что я выбросила из головы все свои страхи махом, но… Они показались мне такими глупыми и незначительными на фоне его монументального «всегда». Наверное, я изменилась в лице, потому что Артур хмыкнул. Щелкнул меня по носу, обошел капот и, все так же улыбаясь, помог мне спрыгнуть на землю.

– Ну что, моя женщина, готова со мной полетать?

– С-смотря ч-что ты под этим подразумеваешь.

– Я покажу, – хищно улыбнулся Вершинин.

И не было ни зала ожидания, ни каких-то долгих проверок. Он провел меня через отдельный коридор, и мы очутились у выхода на посадку. Я никогда еще не летала на таких самолетах, а потому мой восторг сложно было описать. У нас даже была своя собственная стюардесса! Которую, впрочем, Артур очень быстро отослал, чтобы она не мешала… не мешала… о-ох. И он же вроде ничего такого не делал! Ну, подумаешь, распустил мои волосы… Подумаешь, ласково шею мял. А мне мурчать хотелось. И ластиться к нему, как кошка. Странно. Раньше меня совсем не интересовала эта сторона отношений, а теперь…

– М-м-м.

– Нравится?

– Обожаю массаж.

– Иди ко мне.

– Разве уже можно ремень отстегивать? – вяло возмутилась я.

– Нет, конечно. Но мы никому не скажем.

Дрожа, я неуклюже перебралась к Артуру на колени. Обняла за шею. Он смотрел в глаза и ненавязчиво скользил руками по моей спине… Не делая ничего такого, не стремясь коснуться каких-то стратегических мест. А у меня и без этого голова кружилась.

– Расслабься, малыш, – шепнул он, касаясь губами скулы.

– Ты говорил, что мы не будем спешить, – пискнула я.

– Мы и не будем. Я просто поцелую тебя, да?

Артур коснулся пальцем уголка моих губ, приоткрывая рот. Мазнул по краю зубов. Взгляд его был совершенно шальным. И я боялась, что он ждет от меня большего. Но нет. Вершинин просто целовал меня. Сладко, неторопливо, будто смакуя вкус, и ласково поглаживал кожу под трикотажем футболки: поясницу, живот, едва не задевая пальцами грудь, но ведь не задевая! Час в облаках промелькнул как одно мгновение. Я только осоловело моргнула, когда капитан объявил, что мы приступаем к снижению.