Глава 9

Настоящее

– Привет.

– Привет.

– Надеюсь, я не очень тебя отвлекаю.

Я прикрыл глаза. Прислонился лбом к прохладному залитому дождем стеклу. Мелодичный голос Кати успокаивал. Притуплял головную боль и расслаблял напряженные мышцы лица.

– Нет, конечно. Ты по делу или просто так звонишь?

– Как сказать? – засмеялась она. – То, что я ужасно соскучилась – достойный повод?

– Более чем, – невольно улыбнулся в ответ.

– Ну вот! Я соскучилась, – добавив в голос еще больше теплых солнечных ноток, призналась Катя. – Как твои переговоры?

Я зажмурился, как кот на солнышке, напитываясь исходящим от этой женщины светом.

– Сложно, Кать. Кое-какие встречи пришлось перенести.

– Даже так? – несколько разочарованно, как мне показалось, протянула она, – значит, тебя скоро не ждать?

– Обязательно ждать, что ты! Я постараюсь быстро управиться.

Славка, развалившийся в кресле напротив, хмыкнул. Ну да. Мои слова звучали излишне оптимистично, учитывая, сколько всего нам пришлось переиграть, чтобы вытащить Есению. Я даже сам пока не до конца понимал, какую за это придется заплатить цену. Сомов был не последним человеком в правительстве и свято верил в то, что ему любой беспредел позволен. Я же, забрав Есению, невольно бросил ему вызов. Это могло здорово усложнить переговорный процесс, но, с другой стороны, а какой у меня был выход? Обиженный мудак, живущий во мне, шепнул – какой-какой – бросить эту самовлюбленную сучку! Позволить ей самой расхлебывать последствия своих решений. Но вряд ли бы я смог потом себя уважать. Вряд ли бы смог не думать о том, как она, что с ней… Короче, проще было помочь – и забыть. Теперь уж навсегда.

– Может, успеешь застать последние теплые денечки. Я бы с удовольствием выбралась за город на пару дней.

– Горячо поддерживаю твой план. После визитов в столицу я и сам люблю выбраться на природу.

– Очень тебя понимаю! Мне тоже, знаешь ли, хочется тишины. Нет, не подумай, я обожаю свою работу, но когда к концу дня в ушах начинает звенеть, – засмеялась Катя, – энтузиазм несколько притупляется!

– Опять седьмой «б» хулиганит?

– Если бы только он!

Мне нравилось болтать с Катей. Она была прекрасной рассказчицей и могла так увлечь своими байками из жизни школы, в которой она преподавала, что я, посмеиваясь, слушал бы ее и слушал. Да и вообще жила в этой женщине редкая для прекрасного пола суперспособность – оставаться интересной доже после секса. А кроме этого Катя была очень заботливой, вкусно готовила, и хотела от жизни простых, понятных мне вещей: дом, семью, детей… Я не дергался в отношениях с ней, не ждал от нее подвоха. И если поначалу эта предсказуемость казалась мне ужасно пресной, то со временем я научился ценить стабильность.

– Возвращайся скорей, – прошептала Катя, заканчивая наш разговор. – У меня для тебя есть сюрприз.

– Мне уже волноваться, или не стоит? – хохотнул я.

– Второе! – фыркнула Катя. Потом взяла короткую паузу и уже совсем другим голосом заметила: – Этот сюрприз тебе гарантированно понравится.

– Поверю на слово.

– Ох ты ж, блин! Мне пора собираться. Целую.

– Целую. Сильно не гони.

Отбив вызов, я сунул телефон в карман и вновь отвернулся к окну. Идиотский день. Идиотская ситуация. Почему так? Стоит только кого-то вычеркнуть из жизни, как он появляется в ней в самый неподходящий момент и снова переворачивает все вверх тормашками?

– Пойду, посмотрю, как там девчонка. Херово ей было – жесть.

Я кивнул, радуясь тому, что как раз этого я и не видел. Не хотел… Не хотел ей вновь проникаться, впускать в свою жизнь, заполнять ею мысли. Зная, какой это яд, себе нельзя было оставить ни малейшего шанса. Мне дороги домой хватило! Всех этих ее: «Я сейчас полжизни бы отдала, чтобы оказаться дома. Чтобы вообще не было этих месяцев», «Не бросай меня» и «Ты мой единственный»… Потому что это было опасно, а я себе обещал не вестись больше, забыть, перестать рвать душу. Положить конец одержимости этой девочкой, потому что я, черт его дери, взрослый мужик, и нельзя позволять какой-то соплячке снова и снова втаптывать мою любовь в грязь… Не-е-ет. Я достоин большего! Тем более что у меня есть человек, который может мне это дать. Кстати, об этом! Я вернулся к столу, выдвинул ящик. Голубая коробочка лежала ровно там, где я ее и оставил. Я покрутил футляр в руках, щелкнул замочком. С белой атласной подушечки на меня смотрел чистой воды сапфир – Кате этот камень будет очень к лицу. Кате…

Надев колечко на безымянный палец (налезло оно на одну фалангу буквально – пальцы у Кати тонкие), я повертел рукой, зачарованно пялясь на свет. Говорит, у нее для меня есть какой-то сюрприз? Ну-ну, посмотрим, кто кого удивит больше. Представил, как она отреагирует, как бросится мне на шею. Как затараторит в ухо: «Да-да-да!». Счастливая… Как мы потом займемся любовью. И будет это правильно и хорошо. А то, что без фейерверков – так даже лучше в нашем-то возрасте. На сердце будет меньшая нагрузка. Ему и так порядком досталось. К чертям. Все правильно…

– Верх, тут тебя хотят… – вернулся в комнату Слава и протянул мне телефон, сложив губы в безмолвное «Сомов».

– Да? – спросил я настороженно.

– Артур? Слушай, я тут подумал, последнее дело ведь – из-за какой-то шмары приличным людям портить отношения?

Резануло. И «шмара» это… И «приличным людям». Едва сдержал в себе резонный вопрос – с каких пор насильники стали так называться? Но все же благоразумие взяло верх. Выходит, не зря я столько лет работал над собой, могу там, где надо, заткнуться. И вроде правильно это, да – гибкостью и терпением добиться можно гораздо больше, чем принципиальностью. Но стоит вспомнить, что эта тварь сделала с Есенией, и… Что меня могло не оказаться там… И мир заливает красным.

– О том и речь.

– Ну, так вот. Предлагаю забыть это недоразумение.

– Что сказать? Всячески поддерживаю такое решение.

– Отлично. Тогда подключаем юристов. Я правильно понимаю?

– Ну, по основным моментам у нас вроде бы не возникло разногласий.

– Так и есть, Артур Станиславович. Так и есть, – согласился Сомов напоследок. Связь оборвалась. Я вернул Славке телефон.

– Че он тебе звонил?

– Не он. Со мной связался помощник. Типа, все по протоколу, – хмыкнул тот. – Тебе не кажется, что он слишком мягко стелет?

– Кажется. Но здесь не стоит забывать, что есть еще один человек, на котором он может отыграться.

– Девка? Не мелко?

– Для такого, как Сомов? Нет.

Я поморщился. По всему выходило, что случилось то, чего я так хотел избежать! Теперь думай, как защитить эту дурочку. Или… пусть? Помнится, она очень хотела, чтобы я перестал лезть в ее дела. Может, с Катей посоветоваться?

– Речь обо мне? Думаете… Думаете, он попытается снова меня… – раздался сиплый срывающийся голос… Есении. Выглядела она ужасно – синие тени под глазами, вместо гладких волос – колтун. Что-то по привычке дернулось внутри, что-то заныло… И снова захотелось ее заслонить от всех невзгод. Заставить отойти мне за спину. Я-то тертый калач, а она – маленькая глупая девочка. Ну, вот на кого здесь обижаться? Она же даже не понимает, что сделала. Что она, дурочка, со мной сделала…

– За тобой присмотрят какое-то время. Не волнуйся.

– Кто присмотрит? – сощурилась Есения, зябко переминаясь с ноги на ногу. Все такая же худенькая. Нет, худей. Я не помню, чтобы у нее так западали щеки, даже когда она репетировала по двенадцать часов в день. И я до ужаса боялся, что она просто убьет себя этим. Это была какая-то амбивалентность. С одной стороны, я восхищался таким упорством в достижении своих целей, с другой… оно меня до дрожи пугало. Казалась этому богу она отдаст все, каких бы жертв он от нее не потребовал. Собственно, так и получилось в итоге.

– Слав, ты должен знать местный рынок охранных агентств. Найди надежных ребят. Узнай, когда они смогут преступить. – Я отвернулся к компу, решив, что разговор окончен. Но поработать было не суждено. Есения подлетела к столу. Схватила мое запястье.

– Почему местный?

– А какой?

– Ты не слышал меня? Я не хочу здесь оставаться! И не останусь. Забери меня домой. Пожалуйста. Артур…

– Кхе… Кхе. Не хочу вмешиваться, но, кажется, кое у кого здесь контракт.

Я поднял взгляд на друга. Не хочет он вмешиваться. Ага, как же. Да он просто боится, что я опять на это все поведусь… Хотя, ну правда, мог бы уже немного в меня поверить. Я кто угодно, но только не лох. Чтобы в одну реку дважды… Нет уж.

– Плевать на контракт. Я его расторгну! Артур…

Я стиснул зубы. Постучал пальцами по столу. Удивляясь тому, какую все же нарастил броню против этой девочки. Ну, ничего ведь почти не трогало. Даже звенящие в ее голосе слезы. Сердце даже не екнуло. Может, потому что вместо сердца у меня теперь была глыба льда? Которая чуть-чуть оттаивала рядом с Катей. Я машинально погладил пальцем кольцо.

– Ты не спеши, Есения. Обдумай, все как следует взвесь. Может, оно не стоит того…

– Не стоит?! Меня продали, как скот. Меня напичкали наркотой… Я боюсь представить, что бы со мной сделали в том доме, если бы я не смогла убежать. И ты думаешь, после этого я смогу, как ни в чем не бывало, вернуться в театр?

– Я не знаю. Но опыт наших отношений подсказывает, что ты готова заплатить за это любую цену.

Я поднял на Есению взгляд в тот момент, когда из ее потрясенно распахнутых глаз на щеки упали первые слезы.

– Ты ошибаешься.

Есения всхлипнула. Обхватила себя за плечи. Прикрыла глаза, словно это могло ей помочь собраться с силами.

– Что ж. Хорошо, что хотя бы собой ты дорожишь.

– Я дорожила тобой, Артур, – прошептала она. – Ты не представляешь, как мне без тебя было плохо. Оно, конечно, понятно… Я сама не понимала этого до конца. А когда этот скот полез…

Ее затрясло. Я встал, чтобы подстраховать. Обнял ее…

– Я уволюсь прямо сейчас. Можешь меня отвезти? Я уволюсь. И мы полетим домой… А если он не подпишет мое заявление, я пригрожу поднять скандал в прессе! Пусть только попробует мне помешать.

– Так. Стоп… Прекращай истерику. Хочешь увольняться – пожалуйста. Но угрожать никому не надо. Ты не с теми людьми связалась. И да. По поводу «мы»… Есения, нет больше никаких нас. Я люблю другую женщину. Осознай это. Не ставь меня в неловкое положение.

Она не осознавала… Это читалось в ее глазах. Растерянных, больных, да… Будто и впрямь ей было не все равно. Проблема в том, что я больше в это не верил.

– Это Катя, да? – ломким больным голосом уточнила Есения.

– Да. Катя, – решительно кивнул я. – Ответь. У тебя звонит телефон.

Есения медленно хлопнула ресницами, словно не понимала, откуда идет звук. Но таки сообразила и, достав айфон из кармана, напряженно уставилась на экран:

– Алло… Да. Да, я слышу… По собственному? – усмехнулась. – Ну, да. Конечно. Я напишу. Можно прямо сейчас подъехать?

По ее лицу градом катились слезы. Я видел эту девочку всякой. В разной форме. Но никогда еще сломленной настолько… Ничего, она сильнее, чем кажется.

– Что? – спросил я, хотя из ее ответов все было и так понятно.

– Ты был прав. Сомов, конечно же, не мог этого так оставить. Меня попросили…

– И что ты думаешь делать?

– Напишу заявление. Думаю, на этом все закончится. Так что спасибо, но охрана мне не понадобится. И в принципе… – ее голос дрожал, как колокольчик, – в принципе, спасибо за все. Мне очень жаль, что я, – она все же заплакала, – не сразу поняла… Не поняла, что жизнь без тебя… не жизнь. Надеюсь, ты будешь счастлив.

Она развернулась на пятках, кивнула зачем-то и, покачиваясь, пошла вперед. Не думаю, что таким образом она играла. Или пыталась мною манипулировать. В любом случае я не собирался за ней бежать. Но и отпустить не мог. По крайней мере, пока ситуация не прояснилась. Поэтому я кивнул Славке:

– Слав, по-братски, проследи, чтобы там все прошло нормально. И Ефимову звякни. Он на нее в страшной обиде, но вдруг получится убедить вернуть Сеньку в труппу?

– Слушай, Верх, ну какого черта ты в это лезешь?

– Мы в ответе за тех, кого приручили.

– Ей эта светлая мысль в башку не приходила, заметь.

– Маленькая она, глупая… Ничего, это лечится.

– Решил преподать ей урок?

– Нет. Решил поставить точку. Как тебе колечко?